ГЛАВА 12
Ульяна
Поток ледяной воды скользил по коже, заставляя дрожать, стучать зубами и искать тепло у стоящего рядом, прижимаясь к нему всем телом.
- Яна, посмотри на меня, - попросили негромко.
Яна?
Яна...
Да.
Я Яна.
Значит, это меня зовут?
Подняла на говорившего взгляд, не до конца понимая, кто передо мной, и что происходит. Сфокусировать зрение тоже никак не удавалось. Лишь голос казался знакомым, вызывая неосознанное доверие к его обладателю и желание прижаться ещё ближе.
- Яна…
Ледяной напор усилился.
- Ну же, девочка моя, посмотри на меня, - уже фактически приказ.
При этом в тихом голосе ощущалась такая сила, что просто невозможно сопротивляться его власти. Вот только я же уже смотрю на него, правда, перед глазами всё расплывается.
- Х-хол-лод-дно, - произнесла, стуча зубами.
- Я знаю, Янусик, - широкая ладонь ласково погладила по голове, провела по щеке и тронула подбородок. - Знаю. Ещё немного потерпи.
От нежности в чужом голосе становилось теплее, а ещё хотелось улыбаться и сделать для него что-нибудь приятное. Например, обнять и поцеловать. И...
- Е… ещ-щё т-так, - попросила.
Не знаю, понял ли он меня или нет, а потому я сама вслепую нащупала его ладонь и прижала к своей щеке.
- Т-так л-луч-чше, - пояснила.
- Как - так? Скажи мне, девочка моя, - очередное требование.
Ледяные брызги всё ещё били по плечам и спине, но я их почти не ощущала.
- Т-теп-плее… к-ког-гда т-трог-га-ешь, - отпустила чужую руку и положила свои ладони на грудь говорившего, а после скользнула ими ниже и обняла важного-не-знаю-кого за талию, уткнувшись лбом в его плечо.
На самом деле хотелось большего: не просто прижиматься к нему, а чтобы он сам меня крепко-крепко обнял. Он ведь такой большой и сильный и может не просто согреть, а дать гораздо больше. И сейчас мне хотелось как раз этого самого больше. Не знаю, чего. Но он-то точно знает! Уверена!
- Яна… - протянули уже мучительно.
Ледяная вода до сих пор не прекращала литься на нас. Но теперь она казалась значительно теплее. И тепло находившегося рядом тела стало ощущаться ярче.
- Яна, не закрывай глаза, - ещё один приказ. - Посмотри на меня!
- Поцелуй меня, - парировала я, чуть царапнув спину говорившего, и сама же поцеловала его в солнечное сплетение.
И ничего, что он в одежде. Мне и она не помеха. К тому же, её всегда можно снять, если надо. А вот смотреть на него почему-то не хотелось. Казалось, если посмотрю, то волшебство момента исчезнет, а так хотелось продлить его ещё хоть ненадолго.
Мужские пальцы вновь прошлись по моим волосам. На этот раз забрались в мокрые прядки в районе затылка, сжали, довольно грубо потянули вниз.
- Посмотришь - поцелую, - уже не столь твёрдо как прежде.
В чём-то даже нерешительно.
- Не поцелуешь, не посмотрю, - выставила я своё условия.
Вот чего он упрямится? Неужели не видит? Не понимает? Мне это нужно! Как воздух. Он нужен. Больше жизни. Только он один. Больше никто.
- И как же я тебя поцелую, если ты от меня отворачиваешься, маленькая врединка? - прозвучало теперь с насмешкой.
Знакомая такая насмешка. Как и голос. При этом что-то на краю сознания царапало, но я никак не могла уловить эту мысль.
- Нельзя, - только и сказала вслух, не очень-то понимая, к чему вообще это выдала.
Собеседник тоже не понимал.
- Почему нельзя? - уцепился он за мои слова.
Почему?
- Не знаю, - проговорила я растерянно. - А правда, почему? - запрокинула голову, с трудом фокусируя на нём свой взгляд.
Но кроме чернильной бездны больше ничего не видела.
- Вот и я тем же вопросом каждый день задаюсь, - отозвался этот кто-то. - Почему, правда, нельзя? - закончил совсем тихо и явно о чём-то своём.
- И почему? - поинтересовалась я повторно, продолжая тонуть в непроглядной тьме чужих глаз.
Нет. Не чужих. Родных. Самых родных на свете.
- Я не знаю почему, - отозвался он хриплым полушёпотом.
Рука на моём затылке снова потянула за волосы, на этот раз сильнее, вынуждая запрокинуть голову. Губы поймали мои, смяли жадно, властно, не оставляя и шанса на сопротивление. Да его и не было. Только ощущение согревающего жара мужского тела, незримо передающегося и мне, от которого становилось всё теплее и теплее. Ледяные потоки больше не имели значения. Как ничто и никто вокруг. Именно так, как я хотела. Так, как мне нравилось. Так, как уже было когда-то давно. С ним. Только с ним. Одним.
- Мстислав.
Вода прекратила литься. Ладонь с моего затылка скользнула ниже, ласково проведя вдоль линии позвоночника, замерла на пояснице. Меня прижали к себе ещё сильнее, обняв крепче прежнего, на грани с болью.
Какое-то время мы просто стояли, больше не двигаясь. Я слушала быстрый стук другого сердца, откровенно наслаждаясь этими мгновениями. Мечтая, чтобы они не заканчивались. Ведь именно сейчас, здесь, вот так - правильно.
- Яна…
Мой Мстислав.
- Мой Мстислав, - повторила я вслух, запрокинув голову, посмотрев в чёрные глаза, и провела пальцами по его щеке, скользнув ниже на шею, остановившись у ворота рубашки.
На задворках сознания вновь что-то царапнуло, но ухватиться за эту мысль тоже не получилось, и в итоге я просто отмахнулась от неё, сосредоточившись на настоящем.
- Ты мокрый, - отметила я очевидный факт и нахмурилась.
Думать полноценно никак не выходило, как ни старалась. Всё больше какими-то урывками, перепрыгивая с одной мысли на другую. И единственное, что во всём этом было понятным и простым - стоящий передо мной брюнет. На нём я и фокусировалась. На нём и своих желаниях, связанных с ним. Аж затрясло от предвкушения.
- Я раздену, - сообщила бескомпромиссным тоном, потянувшись к пуговицам на его рубашке, и принялась расстёгивать их, одну за другой.
Руки заметно дрожали, но я справилась, и в скором времени белая ткань полетела на пол. А у меня при взгляде на скульптурное смуглое тело перехватило дыхание. Положила ладони на его плечи и скользнула по ним ниже к запястьям. Переплела наши пальцы и, привстав на цыпочки, поцеловала брюнета в шею. И ещё раз. И ещё. Постепенно спускаясь ниже, вместе с тем опускаясь перед ним на колени. Его рваный выдох и шумный вдох вторили моим действиям.
Голова кружилась от собственной смелости, а тело дрожало от нетерпения. Чернильный взор прожигал насквозь неверием. При этом ощущался и ласкал ярче любых прикосновений. Сжав наши ладони на мгновение ещё крепче, отпустила их, положив свои ему на живот. Не удержавшись, чуть царапнула кожу у края брюк, и, не отводя взора от бездонной тьмы над собой, принялась расстёгивать ремень. С этим я, на удивление, тоже справилась довольно скоро. За пряжкой пришёл черёд застёжки брюк. И я обязательно сняла бы и эту часть гардероба Мстислава, если бы он не перехватил меня за запястья.
- Яна… - прошептал сипло он, потянув наверх, практически заставив распрямиться.
Возникло ощущение, что меня только что лишили чего-то очень важного. В общем-то, так и было, учитывая, что прервали мои действия на самом интересном.
Вот кто так поступает?
- Злыдень, - проговорила я обиженно.
Брюнет лишь криво ухмыльнулся.
- Ты вся замёрзла, - произнёс тихо.
Снова обнял, прижал к себе.
- Да? Я не чувствую.
Мне действительно больше не было холодно. Наоборот даже. Очень жарко. Голова просто кругом шла от того, насколько он близко. И с каждой минутой становилось только хуже. Мне было мало просто стоять рядом с ним. Хотелось больше. Полнее. Чтобы тело уже перестало скручивать в болезненной неудовлетворённости.
- Зато я чувствую, - отозвался Мстислав.
Пластиковая дверца кабины отъехала в сторону, а меня вытащили из душевой, и так и не отпустили, даже когда мои ноги вновь коснулись твёрдой поверхности. Хотя вряд ли я сейчас действительно могла стоять самостоятельно, без поддержки, слишком уж плохо ощущалось собственное тело.
- Ты вся дрожишь, Яна, - дополнил парень, укрыв мои плечи пушистым полотенцем, наравне с мягкой улыбкой. - Твоё бельё нужно снять.
- Сними, - тут же с радостью согласилась я с ним.
В чёрных глазах поселилась обречённость.
- Потом я отнесу тебя в кровать, - отозвался Мстислав.
- Да, отнеси, - снова согласно кивнула, глядя на него с улыбкой, в то время как воображение вовсю рисовало исход нашего похода.
- Какая ты, оказывается, послушная девочка, - стало мне ответом.
Горячие ладони снова заскользили по спине, вдоль поясницы, побуждая выгибаться от таких простых действий, подцепили мокрые лоскутки белья и медленно стянули их, оставив валяться у моих ног. Тело пронзило острой дрожью удовольствия, а с губ сорвался тихий выдох.
- Побудешь хорошей девочкой для меня ещё немного?
- Да-а, - протянула я со стоном, облизнув пересохшие губы.
Для него - всё, что угодно.
Меня подхватили на руки и куда-то понесли.
- Ты не засыпай, хорошо? - уложили на широкую постель. - Мне тоже нужно переодеться.
- Нужно, - согласилась я с ним в очередной раз, обняв за шею, не позволяя отстраниться. - Я помогу, - прошептала ему в губы, слегка прикусив нижнюю, а после, не заметив сопротивления, потянула Мстислава на себя. - Ты мне нужен. Ты мне так нужен, - призналась с долей отчаяния. - Пожалуйста. Очень нужен.
Мстислав
- Ты мне нужен…
Мой приговор. Бесповоротный. Окончательный. Лучше бы приставила пистолет к моей голове и выстрелила. Тогда бы у меня оставался шанс не поддаваться. Но его не оказалось. Только не с ней. Я лишился его ещё в тот момент, когда снова проявил слабость, когда уговорил себя, что ещё один поцелуй - не такое уж и преступление.
И теперь, чувствуя, как она дрожит подо мной: обнажённая, манящая, как тысяча грехов, я просто уже не могу отказаться. Она не целует - душу из меня вытягивает. Не прикасается - травит мою кровь, дурманит рассудок. Не просит, не умоляет - шепчет мне всё то, что я сам столь отчаянно желаю ей сказать. Она…
- Моя девочка.
Едва ли я осознаю, что говорю вслух, а что проносится только в моей голове. Реальность давно перестала быть чем-то вменяемым. И я сам, как слетевший с катушек психопат, с маниакальной жадностью пробую на вкус бархатную кожу. Целую бессовестно, облизываю, впитываю в себя её запах, запоминаю каждый изгиб тонкого стана, пока Яна выгибается навстречу моим прикосновениям, ловлю каждый стон, срывающийся с прекрасных уст. Её голос остаётся во мне мёртвым отпечатком, ничто уже не сотрёт эти рубцы в моей душе. Они появляются, остаются во мне с каждым новым мгновением, в которые я наслаждаюсь своей сладкой девочкой.
Она желает больше, я знаю. Мне даже не обязательно заглядывать в затуманенные страстью глаза, чтобы чувствовать этот отклик. Она извивается подо мной, стонет всё громче и громче, повторяя моё имя, пока я ласкаю её между ног, поглаживая двумя пальцами предельно медленно и нежно, не позволяя себе заходить дальше. И едва ли сдерживаю собственный стон, когда её маленькая ладошка крепко сжимает мой каменный стояк вместе с той частью одежды, что до сих пор на мне.
Лучше бы ты меня пристрелила, Яна…
Было бы легче.
Не пришлось бы тогда сдавливать зубы до скрежета, пока где-то глубоко внутри кто-то разрывает меня на части. Возможно, потом я пойму, кто именно этот кто-то. Но не сейчас. Та эгоистичная часть меня, что преобладает во мне больше всего остального, просто не собирается это признавать. Сейчас весь мой мир банально сужается до тонких пальчиков, расправившихся с застёжкой брюк, стаскивающих их с меня вместе с боксерами. Ещё один протяжный стон… Её… Мой… И теснота захвата девичьей ладони, скользящей вверх-вниз по моему члену… Оргазм прошивает позвоночник, разбирает на части, обжигает горячей волной, окончательно туманит мозги. Яна не прекращает. Она раз за разом подаётся мне навстречу, уже давно неосознанно подхватив бёдрами тот же самый ритм, в котором двигаюсь я сам.
Мне мало. Всегда мало. Сегодня - особенно. И я точно знаю, с моей вкусной девочкой предела не будет никогда. Очередной её стон только лишь заставляет меня в этом убедиться.
Разве можно быть настолько отзывчивой? Вздрагивать от каждого нового поцелуя, дрожать от удовольствия и выгибаться от самого лёгкого контакта наших тел?
Можно. С ней всё можно. С ней “нельзя” не существует. Не для меня. И пусть весь мир умоется чистотой своей морали. Плевать.
- Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя, Яна.
Всю. От и до. Алчно и может быть грубо. Отбирая её кислород. Снова и снова оставляя отметины. Покусывая. Зализывая. Целуя. До мурашек по бархатной коже. До синяков. До срывающихся хрипов из тонкого горла, пока я ласкаю её грудь своим ртом, то поглаживая, то сжимая, пока осыпаю новыми поцелуями подрагивающий животик и чуть ниже, внутреннюю сторону её бёдер, продолжая ласкать, размазывая влагу. Яна перестала просить, больше не умоляет - проклинает и тихонько хнычет, бессвязно шепча мне остановиться. Снова зовёт меня по имени, комкает непослушными пальцами простынь, прогибается в спине, запрокидывая голову, раз за разом прижимается ко мне широко разведёнными бёдрами в тот момент, как я аккуратно растягиваю её изнутри средним пальцем, надавливая сверху большим.
Тугая. Узкая. Моя.
- Мстислав… - слышу я в последний раз.
Её наслаждение достигает пика, она сводит бёдра, затихает. Дышит едва уловимо, неровно. И доверчиво прижимается щекой к моей груди, когда я укладываюсь рядом, обнимаю, вдыхаю аромат каштановых волос.
Моя Яна…