Глава 13. Мила

Работать оказывается довольно легко. Хотя количество столиков не позволяет ни на минуту передохнуть, несмотря на наличие ещё трёх официантов на смене; я почти не устаю. Время бежит довольно быстро. И всё бы хорошо, если бы не одно существенное «но».

И его составляет даже не Макс, который продолжает быть в главном зале. Сидит там с Эдуардом Сергеевичем, решает что-то. Они ещё и едят, но их обслуживает другой официант. Мой зал поменьше.

И вот как раз именно в нём сидит Лёша. И ладно бы просто отдыхает, вынуждая меня обслуживать его, но ведь не один. Подсел к какой-то девушке почти сразу. А когда я впервые подошла, стал очень мило спрашивать её, что она хочет. И предлагать, чтобы не скромничала, брала что угодно, он угощает.

С этим я ещё справилась. Взяла заказ, даже поулыбалась той девушке — она сделала мне комплимент. На Лёшу я почти не смотрела, порхала по залу, не реагируя на его короткие взгляды в мою сторону, которые я всё-таки ощущала.

Но вот, когда я выношу им заказанные напитки, чуть не разливаю от неожиданности. Каким-то чудом сохраняю концентрацию, глядя, как Лёша наклоняется к девушке и шепчет что-то ей на ухо, чему она смущённо смеётся.

В этот момент я мгновенно вспоминаю, как он смотрел на меня перед поцелуем… Его слова, что собирается в Москву из-за меня. Его нежность, робость и потом жадность в прикосновениях.

И сразу так горько становится, противно сдавливает грудь. Я ведь думала, что Лёша — близкий мне человек. А он, вместо того, чтобы выслушать и услышать меня, уже сделал свои выводы и ведёт себя вот так.

Дрожащей рукой ставлю напитки им на стол, ни слова не говоря. Не знаю, замечают ли меня, но я на этих двоих больше не смотрю. Быстро двигаю к другому столику, новому — принимать заказ.

Когда уже иду пробивать его, вдруг натыкаюсь взглядом на Макса. Он стоит в проёме двери моего зала, опираясь плечом о правую сторону. Ближнюю ко мне. Смотрит, кстати, на меня.

Но я стараюсь не реагировать, просто пробиваю заказ. В конце концов, это не первый раз, когда сводный братец по залам гуляет. Главным образом, по моему. Как будто присматривает за мной. Ну или, что более логично, наблюдает, как я работаю и справляюсь ли. Ведь Макс наверняка думал, что не смогу. Учитывая наши отношения, это гораздо правдоподобнее, чем выражение какого-либо его участия.

В любом случае, наплевать. Даже думать об этом не буду. Ни о резких переменах в обращении сводного братца ко мне, ни о его выбивающем пол из-под ног заявлении про «невыносимо видеть с другим»… Ни о словах Лёши о том, что Макс в меня влюблён.

Вот только пройти мимо братца мне придётся. Надо будет пойти на кухню и передать там особые пожелания от нового столика. Из разряда таких, которые пробить невозможно.

Нацепив на себя каменную маску, быстрым шагом двигаюсь к двери. Я уже привыкла так порхать туда-сюда, так что скорость позволит незаметно прошмыгнуть мимо Макса. По крайней мере, незаметно для меня, а он там пусть сам разбирается, продолжать ли виснуть в дверном проёме или заняться более интересными вещами. Например, пойти уже домой наконец.

Вот только, увы, он, кажется, решает идти за мной. Необязательно даже оборачиваться, чтобы знать это наверняка. Я чувствую его неотступное присутствие. Морщусь этому, но не собираюсь давать ему какую-то реакцию.

Так мы и доходим почти до самой кухни вместе.

— Хочешь, возьму его столик на себя? — неожиданно слышу вроде бы негромкий, но оглушающий даже посреди шума клубной музыки вопрос.

Резко разворачиваюсь. Как бы я ни хотела не реагировать на Макса, сейчас проигнорировать не могу.

Ой… Он стоит ближе, чем я думала. Настолько, что между нами максимум пара шагов. От неожиданности сбивается дыхание.

— Ты? — всё-таки совладав с собой, недоверчиво спрашиваю.

— Я тут пока владелец, поэтому имею право браться за любую работу, — непринуждённо и без доли колебания поясняет Макс.

Будто возможность принять столик — единственный вопрос, который тут напрашивается. А вовсе не странно милая и, что уж, своевременная инициатива братца. Мне ведь и вправду тяжело подходить к столику Лёши. Я это уже даже за два захода поняла, а у них там ещё и заказано немало.

С другой стороны — меня совсем не тянет демонстрировать свою слабость братцу. Как и принимать от него какую бы то ни было помощь. Забавно, ещё некоторое время назад я стремилась найти с ним общий язык, достучаться, как-то налаживать отношения. Ради папы, конечно. Зато теперь, когда к тому своеобразно стремится Макс, мне не по себе. И тянет скорее к привычной враждебности вернуться.

А он хранит молчание, вопросительно глядя на меня. Ещё и с интересом каким-то напряжённым.

— Я справлюсь, спасибо, — раздражённо отрезаю и зачем-то бросаю блокнот с пометками в фартук.

Макс сопровождает мои действия неопределённым взглядом. А я избегаю посмотреть на него. Наверное, зря так грубо ответила, но с другой стороны, пусть уже перестанет.

— Ну ладно. Вообще такая месть — детский сад с его стороны.

Вспыхиваю. Если до этой секунды я даже готова была мысленно признать, что мне надо поспокойнее с ним говорить, то теперь уж точно тому не бывать! Как Макс вообще может позволять себе вот так невозмутимо обсуждать Лёшу и его выходки после всего, что сделал? Сам же виноват в этой ситуации, а теперь говорит со мной так, типа даже сочувствует и понимает.

— Я не хочу с тобой говорить об этом, — то ли рявкаю, то ли взвизгиваю я. И тут же разворачиваюсь в сторону кухни.

Это какое-то безумие, честное слово. Всего пара дней, а жизнь переворачивается на сто восемьдесят градусов. Да и люди в ней чудят не меньше.

— Нашла, из-за кого париться, — грубовато бросает мне вслед Макс.

Кажется, теперь злится он. И от этого я ещё больше завожусь, не в силах просто проигнорировать его выпад. Не реагирую даже на проходящего мимо на кухню официанта.

Смеряю Макса яростным взглядом, а мысли смешиваются в самых разных выражениях на тему того, что я думаю о сводном брате. Но отчеканиваю в итоге другое:

— Здесь охрана в каждом зале и посетители адекватные. Не надо за мной приглядывать.

Ответа не жду — сразу распахиваю дверь, чтобы скрыться на кухне.

******************

Не то чтобы я искренне верила, что Макс прислушается к моим словам… Но всё равно не ожидала, что они не дадут вообще никакого эффекта. Будто их и не было. И ведь это мой сводный брат, гордый и закрытый… И чтобы не отступить после того, как я прямым текстом дала понять, что он здесь лишний?

Не знаю, что у него было на уме, но он продолжал появляться в зале и присматривать за мной. И постепенно я даже стала ловить себя на мысли, что мне ведь становилось спокойнее, когда видела его. Усталость словно отступала, силы прибавлялись, да и похабные взгляды некоторых посетителей переставали беспокоить. И Лёша…

Не знаю, что это, глупое злорадство или попытка отыграться — но каждый раз, когда я видела, как он напрягался от присутствия Макса и всё чаще отвлекался от той девушки; как-то легче становилось. И даже подходить к их столику всё проще давалось.

К тому же, не всегда я делала это сама. Иногда Макс выносил им блюда. Как и другим столикам — в какой-то момент их стало настолько много, что я просто зашивалась со всем этим. А потому его помощь оказалась настолько своевременной, что я не сдержала слов благодарности, проходя мимо. Он улыбнулся, но не ответил.

А я, глядя, как Лёша в итоге ушёл с той девушкой; вдруг поняла, что причин враждовать с Максом у меня, если подумать, нет. До вчерашнего вечера он никогда ничего плохого мне не делал. Просто проявлял недружелюбие, но ведь не был обязан изображать из себя заботливого старшего брата, заступаться и разговаривать. Я ведь понимаю причины его поступков. Всегда понимала. Ну, не считая те, что совершаются в последнее время…

Как, например, не только подлость с видео, но и щедрость с клубом. Пусть Максу и вправду не хочется вести тут дела — но так мог бы и забить, скинуть на администратора и просто получать дивиденды. Вряд ли работники тут испортили бы всё без контроля владельца. Но Макс выбрал максимально благополучный именно для меня вариант.

И, пожалуй, с сегодняшнего дня я готова забыть обо всём, что было до. И простить тоже, хотя братец не просил прощения и вряд ли собирается.

Из клуба мы выходим вместе. Я усталая, но довольная отработанной сменой и принятым решением не усугублять напряжение между мной и Максом. С Лёшей потом сама разберусь. Если, конечно, он соизволит пойти на контакт.

Отбрасываю мысли о том, что они там делают с той девушкой. Просто ли он проводил её до дома, или…

Кусаю губы. Всё-таки мне не всё равно. Но, поймав на себе взгляд Макса, возвращаюсь в реальность и вдыхаю свежий воздух раннего утра. А потом только замечаю, куда сводный брат меня привёл. Парковка.

— Машина папы…

Макс не прикасался к ней с того самого дня, когда мы на ней ездили за скорой, когда папа переживал последние минуты. Я уже почти забыла, что автомобиль в семье был. В семье? Мы двое — единственные, кто из неё остался. И родными друг друга уж точно не считаем.

Макс немного медлит перед тем, как открыть дверь машины и одновременно ответить:

— Теперь моя. Ты ведь не водишь.

Опускаю взгляд: вот и возвращается то самое напрягающее чувство, что я совсем не знаю этого парня. И что он, по сути, мне чужой и лишь недавно стал ко мне расположен. Причём так, что от этого не легче.

Но всё-таки следую его примеру и тоже сажусь в машину. На переднее кресло. Наверное, это хорошо, что Макс стал пользоваться автомобилем отца и считать своим. Значит, уже пережил случившееся?

— И не хочу, — зачем-то запоздало отвечаю на реплику о том, что я не вожу.

— Почему?

Бросаю на Макса быстрый взгляд, почти сразу сконцентрировавшись на ремне безопасности. Уж не знаю, почему на этот раз тяжеловато смотреть на братца дольше. Ведь он сосредоточен на дороге, наши взгляды даже не встретились.

— Мама умерла в автокатастрофе, — всё-таки отвечаю на его вопрос. Хотя мне всякий раз не по себе задевать тему своей матери с Максом. — Ты же знаешь.

На этот раз он бросает на меня взгляд. Тоже недолгий, но пристальный.

— Знаю, — безэмоционально подтверждает. — Но не думал, что это настолько сильно на тебя повлияло.

Судорожно сглотнув, отворачиваюсь к окну. Почему меня так коробит этот его тон и небрежно брошенное заявление? Какого чёрта я думаю о том, что, наверное, выгляжу перед Максом ранимой слабачкой, раз по жизни не собираюсь водить из-за события, о котором лишь знаю? Я ведь никак не участвовала в той аварии. О ней лишь папе по телефону сообщили. Машина была другая, от неё он сразу избавился.

— Повлияло, — только и говорю словно эхом, почувствовав на себе очередной взгляд.

Макс довольно шумно вздыхает, продолжая смотреть на меня. Но я упорно пялюсь в окно.

— Мне жаль, — он говорит это настолько мягко, что я вздрагиваю.

Это ведь о моей маме?.. Учитывая тот скандал и его последствия, верится с трудом.

— Правда? — я не собиралась переспрашивать, но как-то само собой срывается с губ.

Ещё и поворачиваюсь к Максу при этом. И успеваю разглядеть напряжённо сочувствующий взгляд перед ухмылкой, вызванной моим вопросом.

— Ну я же не урод какой-нибудь, — слишком просто подытоживает он.

Будто речь не о моей маме. Хотя… Это я слишком боялась заводить эту тему всегда, опасаясь услышать что-то плохое. Домысливала за него, получается. И довольно оскорбительно. Макс и вправду не похож на бесчувственного циника.

С другой стороны… Лёша ему вроде как друг, и так с ним поступить? Я не должна думать, будто знаю, на что способен сводный братец. Его поступки слишком разные, и каждый выбивает почву из-под ног.

— Это да, — примирительно соглашаюсь, решив оставить эти мысли при себе. — Ладно, я устала и хочу спать, давай скорее домой, — откидываюсь на сидение.

— Пробок нет, через пять минут будем, — буднично сообщает Макс, уже выезжая из парковки.