Глава 12

Ян Соколов

Паршивое утро. Паршивый день. Паршивый вечер.

Я сидел на крыше и пялился на звездное небо, пытаясь вытеснить из головы события ушедшего дня «ничего неделанием». Но помогало так же паршиво, каким, впрочем, и был весь день. Зря на что-то надеялся.

Всё началось с отца, который вчера вечером промыл мне мозг основательно и со вкусом. «Ян, они теперь наша семья, нравится тебе это или нет. Будь сдержаннее в своём поведении, иначе мы будем разговаривать с тобой по-другому». И всё в таком духе.

Естественно, что я не мог уснуть почти всю ночь, бесясь от бессильной злости. Она, как катализатор, запускала мыслительную деятельность и заставляла из раза в раз возвращаться к разговору с отцом.

Я даже пару раз порывался вскочить и высказать всё, что думаю об Ольге и её дочурке отцу, потому что весь его строгий монолог молчал, держась на одном упрямстве. Знал, что если попробую сказать что-то наперекор, то лишь усугублю ситуацию.

Утром еле глаза разлепил. Голова трещала, как после хорошей попойки. Поэтому я, недолго думая, завалился спать дальше, как только экран смартфона известил меня, что сегодня официальный выходной.

Проспал до вечера. А потом решил поехать к Веронике и поговорить с ней. Не зря же ведьма что-то говорила об угрозах. И, хотя я мало верил её словам, спросить у Ники, как бы невзначай, стоило. Вдруг вчера сошлись все звезды и Ева, в кой-то веки, не врала.

Вид милующихся Ольги и отца придал ускорения, и я пулей покинул хату. И уже спустя полчаса стоял под окнами своей блондинистой дивы. Обычно девушки не задерживались рядом со мной столь длительное время, но нас с Вероникой объединяло прошлое, о котором мне было больно вспоминать. И ей тоже.

Можно сказать, что мы с ней, в какой-то мере, больше дружили, чем встречались. Отсюда столь длительные отношения. Ну, и дружеский секс иногда, как бонус. Тем более, Вероника никогда не претендовала на что-то большее и её всё устраивало. Как и меня. Утешились в объятиях друг друга и разбежались по своим делам.

Вот только последний раз действительно произошёл конкретный косяк с моей стороны. На меня словно что-то нашло. Я постоянно думал о ведьмочке, о том, как хотел бы её наказать, и сам не заметил, что на месте Вероники начал представлять Еву.

Ну, и на пике вырвалось вслух её имя… Я мало контролировал этот процесс!

Естественно, Ника закатила мне истерику с обидками. Мол, хоть секс и без обязательств, но так оскорблять её она не позволит. Вытурила меня из своей спальни и заблокировала в социальных сетях.

Вероника отходчивая, так что, стоя под её окнами, я знал, что она выйдет.

Блондинка не подвела. Морда-кирпичом, но её прекрасный зад уже спустя десять минут красовался в моей машине. Небольшой презент, чтобы растопить сердечко девушки, пара ласковых слов, грустная, раскаивающася мина, и я был прощен.

Но стоило подвести Нику к разговору об угрозах, как та стремительно поменялась в лице. Оскорбилась, залепила мне пощечину за то, что я верю каким-то шлюхам, а не ей, и пулей вылетела из машины.

Миссия была провалена.

Так и не узнав ничего конкретного, злой, как черт, я гнал домой, намереваясь выпытать из Евы больше информации, ибо вчера мне что-то в голову ударило, и я решил её поцеловать. Но и ведьмы дома не было какого-то хрена!

Счастливые «молодожены» только подливали масла в огонь моего бешения, поэтому я поиграл в приставку, выплеснув весь негатив, и, как только стемнело, уселся на крышу, дабы залипнуть на звёздное небо после того, как отец и Ольга куда-то умотали.

Но мысли то и дело крутились вокруг ненормального дня. И всё чаще возвращались в большинстве своём не к разговору с отцом, и как до него донести горькую правду о его возлюбленной, а к вчерашнему поцелую.

Эта девчонка… Она засела в голове, как отрава. И чем больше я проводил с ней времени, тем основательней она укреплялась в мыслях. Заполоняла пространство в голове. Я хотел избавиться от неё, но она все равно притягивала магнитом. Поэтому, чем сильнее я старался не думать о ней, тем чаще вспоминал.

Сначала это была обычная злость. Желание извести, вытурить из дома. Но позже я всё чаще стал ловить себя на том, что невольно интересуюсь, где она, с кем она, что делает. Что хочу находиться рядом, дабы бесить её и видеть, как она злится в ответ на мои подначивания. Это приносило кайф. Ни с чем несравнимое удовольствие.

А после вчерашнего поцелуя с ведьмочкой, даже секс с самыми горячими девицами потерялся где-то на фоне.

У меня башню сорвало, как только руки коснулись стройного тела. В голове что-то взорвалось и я потерялся в хаосе ощущений. Непередаваемых. Острых. На грани. Мне захотелось подмять эту маленькую заносчивую фигурку под себя, сжать в объятиях и не выпускать до самого утра.

Очнулся только тогда, когда Ева ускользнула. Холод сразу обдал промокшее насквозь тело, одновременно остудив и мысли. В голове билась только одна фраза: «Что это сейчас было, черт возьми?! Хочу ещё!». И то, что ведьма скрылась от меня в ванной, лишь раззадорило аппетит.

Я решил, что достану девчонку в её же комнате, и продолжу начатое, чтобы уже наверняка избавиться от наваждения. Тем более, не похоже, что Ева была против. Наоборот, она плавилась и дрожала от моих прикосновений так, будто у неё это было впервые. А как неумело она целовалась! Казалось бы, смех, да и только, но моя реакция на это была однозначной. Хорошо, что на мне были серые спортивки, не стесняющие ничего в трусах.

А потом эта ведьма всё испортила упоминанием хорошего мальчика! Ей богу, этот Алекс бегал за ней, словно Бобик. Нянчался, кудахтал над Евой, как наседка. А меня аж потряхивало от злости, когда я видел это. Хотелось втащить ему, подпортив идеальную улыбочку на слащавом лице.

Непроизвольно сжав руки в кулаки, сцепил зубы и открыл глаза. Тупо уставившись в темноту, дал себе мысленную затрещину.

Снова я думаю об этой ведьме! Да сколько можно-то?

Я спрыгнул с крыши, и только собрался пойти проветрить мозги во время ночной прогулки, как заметил, что к дому подъехала машина. Нахмурившись, приблизился к забору. Забрался на него и уселся сверху, в самый темный участок, наблюдая за отвратной картиной, которая окончательно утвердила этот день, как самый наипаршивейший за этот год

Оказывается, что моя сестричка умотала с Бобиком на свиданку. И теперь они мило прощались, воркуя о каких-то слащавых глупостях. Меня чуть не вывернуло.

Так вот чей веник стоял в вазе у входа. А я, наивный дурак, подумал, что это отца потянуло на подростковую романтику.

Скрестив руки на груди и едва сдерживая себя от того, чтобы не спрыгнуть с забора и не дать пинка Фридману под зад для ускорения, держался из последних сил. Злорадствуя всё же, что Бобику так и не перепало на поцелуи. И уехал он ни с чем. Точнее, со своим галстуком дженпельменя и правой рукой, которая составит ему компанию сегодня ночью.

А вот у меня были совсем другие планы на Евочку. И сейчас я претворю их в жизнь, в отличие от «хорошего мальчика», который, видимо, не знает, что с девочками нужно по-другому.

Ведьмочка мечтательно брела по аллейке, после чего и вовсе уселась на скамейку, желая повздыхать о своём кавалере с виляющим хвостом. Меня она даже не заметила и не слышала, полностью уйдя в свои мысли. Поэтому когда я навис над ней, встав за скамью, и произнёс язвительное «принцесса», как её назвал Фридман, она подскочила с неё и заехала прям мне по носу.

- Ауч! – схватился за поверженный орган. – Совсем что ли в свою Нарнию провалилась там?!

Девушка уронила свою сумочку на землю и теперь, схватившись за сердце, стояла и сверкала на меня своими огромными глазищами, пытаясь отдышаться.

- Это ты больной на голову, Ян! Кто же так подкрадывается, да еще и сзади?! – накинулась на меня разъяренной кошкой, переведя дух.

- Неси тампон, кровь пошла. – прогнусавил я, задирая голову.

- Я к тебе в прислуги нанималась? Сам неси. Это не у меня проблемы с головой.

Треш, и почему наши разговоры почти всегда происходят в подобном формате? У нас полная несовместимость по Фрейду? Или что там ещё бывает?

Мы таращились друг на друга, как два противника на ринге. И счёт был один-ноль не в мою пользу.

От своих мыслей почему-то стало так смешно, что я расхохотался вслух. Убрал руки от лица. Трюк с кровью все равно не прошел.

- Смех без причины, признак дурачины. – едко бросила девчонка и собралась уйти, оставив меня тут одного. Поверженного. Но я не дал ей этого сделать, успев поймать за запястье.

- Погоди. Нам нужно поговорить.

- Ян, пожалуйста, - внезапно взмолилась она, мученически вздохнув, - только не сейчас. Не сегодня. Я хочу просто пойти и лечь спать. Я устала и мне не до нашего с тобой выяснения отношений.

И эта фраза стала для меня, как красная тряпка для быка.

- Ах, устала она. – сильнее сжав маленькое запястье, в сравнении с моей лапищей, едко ухмыльнулся я. – Так тяжко было ноги раздвигать весь вечер за цветочки?

Я не знал, что несу, но меня уже было не остановить. Какое-то непонятное чувство, противной горечью вилось в груди, запуская свои клешни туда, где билось сердце. И именно оно заставляло плеваться желчью.

А ведь я действительно хотел спокойно поговорить с Евой, и обсудить то, что между нами произошло. И то, что произошло между ней и Вероникой.

И теперь всё вновь пошло Бобику под хвост, потому что, судя по выражению лица ведьмочки, мне сейчас прилетит и нехило так.

Второй раз за день я получил затрещину. И нехилую такую. Рука у сестрички была тяжелой. Но я лишь усмехнулся, когда она попыталась выдернуть вторую руку из моего захвата.

- Не смей никогда говорить обо мне в таком ключе, Ян, - сверкая глазами, низко проговорила Ева. – Иначе ты поплатишься за всё! И это, - она продемонстрировала мне свою ладонь, след от которой всё ещё пульсировал на коже щеки, - станет только началом.

А я смотрел на неё и во мне боролись два противоречивых чувства. Одна часть меня хотела продолжить изливать желчь, которая просто фонтанировала, как из рога изобилия, стоило только представить, как хорошо было вместе Фридману и ведьме.

А вторая… Вторая страстно желала схватить пылающую яростью и праведным гневом сестричку, прижать к себе и вновь припасть к её губам. Почувствовать, как она обмякает и стонет в моих руках. Мне хотелось доказать в первую очередь самой Еве, что ей нравится отнюдь не Бобик на желтом корыте, а я! Я!

Пораженный открытием я едва не задохнулся. Меня будто ударили под дых.

Неужели я… Ревную?!

Вскинув брови, я выпустил запястье Евы, чем та сразу же воспользовалась и сбежала, прям как вчера после поцелуя. Она быстрым шагом удалялась от меня, будто от огня. От пожара, который может её поглотить.

А меня, походу, уже.

Обессилено плюхнувшись на скамью, на которой так и не суждено было помечтать сестричке о Бобике, я запустил руку в волосы и с силой их взлохматил. В голове было пусто. Практически. И лишь одна мысль теперь не давала мне покоя. Она шарашила по мозгам, заставляя ужасаться.

Похоже, я нехило встрял…

Минут пять я пребывал в прострации. Ловил сигналы из космоса, которые бы подсказали мне наверняка, схожу ли я с ума, и что вообще происходит. Но оставлять вопрос открытым не хотелось. Нужно было закончить этот хреновый день правильно. Самому расставить все точки над «i».

Признаюсь, первым порывом было ливнуть, но здравомыслие победило. Всё же мне не шестнадцать. Двадцатый год идёт. И нужно хотя бы вовремя брать себя в руки и вспоминать, что ты давно не ребенок. Как бы сильно не противился старению.

Почувствовав себя чужим на собственной территории, я влез по ограде на крышу, и бесшумно добрался до окна сестрички. Входить через парадный – самоубийство, учитывая, что ведьма взбешена до предела. Поэтому лучше я по старинке воспользуюсь запасным вариантом – залезу через окно. Эффект неожиданности работает безотказно.

Единственный источник света на всей территории особняка сиял ярче звёзд. Манил, как свет в конце тоннеля. И я надеялся, что этот самый свет не станет моей кончиной, когда я войду в него.

Запихав все свои мысли насчет происходящего между мной и Евой куда подальше, уселся на подоконник, выходящий наружу. Шторки были прикрыты, но не полностью. Оставалась небольшая щель, благодаря которой можно было спокойно разглядеть то, что происходит в комнате.

И я разглядел. Ещё и как. В деталях.

Сглотнув, замер. Рука, так и не донесённая к секретному месту, с помощью которого можно было открыть окно, зависла в воздухе. А потом и вовсе медленно опустилась вниз. Прерывать происходящее было бы верхом идиотизма.

Девушка обозлено стягивала с себя одежду, видимо, намереваясь переодеться в пижаму. Её раскрытая сумочка лежала на кровати так, словно она её швырнула. Содержимое в беспорядке валялось поверх покрывала.

Я сглотнул, дыша через раз, и вновь вцепился взглядом в девичью фигурку. В эти соблазнительные, плавные изгибы.

Ева осталась в одном нижнем белье. Красивом. Кружевном. Белом. Её образ в моей голове мог ассоциироваться только с одним – она была похожа на разъяренного ангелочка. Чистая, нежная, невинная. Хотя на самом деле таковой и не являлась.

Это вызвало новую вспышку ревности и злости, ведь она наверняка крутилась перед Алексом в таком виде. Но когда ведьмочка завела руки за спину и потянулась ими к застёжке бюстгальтера, я чертыхнулся. И, кажется, вслух, потому что Ева меня услышала и резко повернула голову в сторону окна.

Заметив меня, она широко распахнула глаза, испугавшись. Начала судорожно прикрывать руками самые интересные части тела. Но уже спустя секунду, на место испуга пришла злость. Она сузила глаза, схватив со спинки стула кардиган, и накинула его поверх.

А потом эта Немезида бесстрашно направилась к окну. Распахнула его и, скрестив руки на груди, молча уставилась на меня, ожидая, что я буду оправдываться.

Вот только я не планировал оправдываться. Как и задавать вопросы, ради которых пришёл сюда изначально.

Я, словно во сне, словно движимый гипнозом или чарами, залез внутрь, спрыгнул с подоконника и подошёл к девчонке вплотную. Она растерянно захлопала ресницами, убрав руки от груди и растеряв весь свой запас бравады в одночасье.

- Ян, с тобой точно всё хорошо?

- Да… Нет. Кажется, нет. – хрипло прокаркал я.

В штанах был самый настоящий пожар. Тело подхватило флешмоб. И вот я уже горел в одержимом порыве. Но сдерживался из последних сил, пытаясь перебороть себя. Перебороть это дикое влечение.

И в итоге проиграл. Самому себе.

Хватило одного её растерянного взгляда снизу вверх на меня, одного неясного шепота:

- Ян, ты меня пугаешь…

- Я сам себя пугаю, - вырвалось прежде, чем я вцепился в талию сводной сестрички, припечатывая её к себе.

Маленькие ладошки легли мне на грудь, отчаянно пытаясь сопротивляться. Их слегка потряхивало, это было заметно невооруженным взглядом. Ева больше не смотрела на меня, отвернув голову, но не вырывалась.

- Не нужно, пожалуйста. – едва слышно. – То, что было вчера – ошибка, Ян. Этого не должно было произойти.

Слова девчонки ядом разливались в груди. Я не знал почему, но я не хотел этого слышать. Не хотел знать, что для неё это не больше, чем ошибка. Всё внутри воспротивилось этим словам. Я буквально озверел от желания переубедить ведьмочку, заставить её признаться, что она врёт мне нагло в глаза.

- Ошибка, говоришь? Ну-ну, - усмехнулся. – Тогда почему ты вся дрожишь, стоит прикоснуться к тебе?

- Мне страшно, говорю же! – отчаянно воскликнула она, возвращая свой взгляд ореховых глаз к моему лицу.

А вот это вот точно было для неё ошибкой. Ибо она не смогла их отвести. Не знаю, что Ева увидела в моих глазах, но она растерялась. Хотела что-то сказать перед этим, набрав полные легкие кислорода, но так и застыла с раскрытым ртом.

- Страшно, значит? – склонившись, не без удовольствия отметил, как вздрогнула девушка, когда я лизнул мочку её ушка. – А тебя мама в детстве не учила, что врать нехорошо, Евочка?

Мои руки заскользили вверх, обхватывая спину девушки. Прижимая её к себе максимально близко. Теперь наши лица разделяли какие-то жалкие сантиметры.

- Я не вру, - слабый протест. А у самой дыхание рваное. Как и моё.

Полы кардигана от моих телодвижений распахнулись, являя взгляду прекрасные спелые вишенки, облаченные в белую ажурную «глазурь». Если бы был котом, точно бы облизнулся.

- Прекрати пялиться на меня, Ян. И вообще, отпусти… - она сделала судорожный вздох, прежде чем продолжить. Её возмущение скорее походило на оправдание. Причем перед самой собой, а не передо мной. - Мама может зайти в мою комнату в любой момент. – попыталась аргументировать.

- Это всё, что тебя беспокоит в данной ситуации? – хмыкнул. – Можешь расслабиться, ангелочек, их нет дома. Укатили на свиданку пару часов назад.

- Хочешь сказать, что мы совсем одни? – она округлила глаза, подняв голову вверх. Пытливо взглянула на меня, ожидая, что я сейчас опровергну свои слова. Скажу, что пошутил.

Но я не шутил. С того самого момента, как вошел в эту комнату, ведомый непонятным влечением к этой девушке.

- Совсем-совсем одни, - хрипло прошептал, ощущая себе змеем искусителем, не меньше. Настолько невинной и хрупкой казалась девушка в моих руках. – И я могу сделать с тобой всё, что мне хочется.

В глазах Евы застыла самая настоящая паника, но я уже склонился к её губам. Вдохнул сладкий аромат девчонки, теряя последние крохи самообладания. Её тело, прижатое к моему, только усугубляло ситуацию.

И я поцеловал ведьмочку. Сминал её губы своими до тех пор, пока девчонка, которая пыталась сопротивляться до последнего, не обмякла в моих руках и не начала робко отвечать мне.

Взаимность снесла башню. Я, кажется, что-то рыкнул, подхватив Еву и закинув её красивые ножки себе на талию. И двинулся вместе с ней вперед, желая уложить прекрасное видение на горизонтальную поверхность.

Сметя одной рукой на пол сумочку и всё её содержимое, я опустил ведьмочку на кровать. Ласки стали откровеннее. Сердцебиение зашкаливало, как стрелка тахометра, стоит выжать газ в пол.

Мы неистово и самозабвенно целовались. Растворились в охватившей нас страсти. Я наслаждался каждым прикосновением к сводной сестричке, ибо она оказалась очень горячей, темпераментной и чувствительной девочкой, отзываясь на любое моё касание. Выгибаясь навстречу ласкам.

Но стоило моим пальцам попытаться проскользнуть под кружевную ткань на бедрах, как Ева застыла, словно сосулька, прекратив всяческие телодвижения, которые сводили меня с ума, и уставилась на меня своими огромными глазищами. В них не осталось ни грамма страсти, лишь паника.

- Ты чего? – ворчливо спросил я, снова пытаясь пробраться под ткань.

Мне хотелось сделать всё возможное, чтобы девчонка сходила по мне с ума так же, как и я. Возбудить её до такой степени, чтобы она извивалась и умоляла меня, лишь бы я не останавливался. И чтобы не смела после всего мне опять заявлять, что происходящее между нами – не более, чем ошибка.

Но на мои поползновения, Ева лишь шарахнулась в сторону. Будто только что придя в себя, она обхватила свои плечи в защитном жесте. Забилась в самый дальний угол кровати. И посмотрела на меня так, будто я зверь, который собрался сожрать невинную овечку. То есть, её.

Я недовольно нахмурился.

Значит, как целоваться – пожалуйста. Как сводить меня с ума – пожалуйста. Как вздрагивать и подаваться навстречу моим ласкам – пожалуйста. А как полноценный секс – так иди лесом, Ян. Я буду строить из себя невинность.

Или Еве хватило Алекса, но она решила попробовать и со мной, но ей не понравилось уже на стадии прелюдий? После чего она таким вот красивым способом предпочла меня отшить.

Я закипал. Неудовлетворенность подливала керосина в огонь моей ревности и злости. Мне хотелось удавить соперника в лице Фридмана навсегда. Хотелось прямо здесь и сейчас присвоить девчонку себе. Хотя бы просто ради того, чтобы показать ей, что она теряет и от чего отказывается.

Поэтому я потянул ведьмочку за лодыжку, опрокинув её обратно на кровать под аккомпанемент визга. И навис над ней, уперев руки по обеим сторонам от её лица.

Повторять ошибку с желчными высказываниями не стал, спросив лишь:

- Что не так?

Держался из последних сил, ибо нервное и сексуальное перенапряжение так и грозили пробить дно моего мнимого спокойствия. Я бы даже сказал убийственного.

- Ты всё равно не поверишь, поэтому слезь с меня и выйди из комнаты. И больше не смей ко мне приближаться. – тихо проговорила сестричка, так и не прекратив обниматься себя. Будто защищаясь от меня.

Мне не нравилось, что моё предположение может быть правдой. Но именно эта мысль и противоречила всему, во что я твердо верил и был убежден до сегодняшнего дня. До открытия, что Ева меня привлекает, как мужчину. И что я ревную её.

Да я никогда в жизни ни одну девушку не ревновал! Не считая Маши… Но она – это другое.

- Может, хотя бы попробуешь? – сцепив зубы, спросил я, желая завладеть вниманием ореховых глаз.

- Я пробовала! – зло воскликнула она. И, наконец, посмотрела на меня.

Понятно. Значит, злость на меня перекрывает другие её эмоции. Она разом забыла и о мнимом смущении и о желании меня отшить.

- Так попробуй снова. Я хочу выслушать, что не так? В чем проблема?

«Почему Алексу мы даём, а мне – нет?» - чуть не вырвалось следом. Но я вовремя прикусил язык.

- Да всё не так! Или ты уже забыл, что презираешь меня и мою маму, желая выгнать нас из вашего дома и жизни отца?

- Не забыл, - разговор становился тяжелее с каждой секундой. Отчасти от того, что мне хотелось заняться отнюдь не им, а кое-чем приятным.

- Так что же изменилось? – точно попала вопросом в цель.

Я бы даже под дулом пистолета сейчас не признался ведьмочке, что приревновал её к Фридману, и что хочу её до безумия. Поэтому пришлось врать.

- Ничего, - максимально безразлично пожал плечами. – Это был бы интересный опыт. Всегда хотел попробовать сделать это со сводной сестричкой, - оскалился. – Совместить приятное с приятным. - Даже сама мысль об этом возбуждает, что уж говорить о...

Я не стал заканчивать фразу, красноречиво выгнув бровь.

Ева чуть не задохнулась от злости, покраснев. С силой отпихнув меня, она вскочила с кровати и, подняв потерянный кардиган с пола, укуталась в него так, что я теперь точно не отдеру его от тела девчонки, даже если сильно постараюсь.

Мне хотелось взвыть от того, что я нёс. Но, как сказать правду, если даже самому себе не хочется признаваться, что я ревную и хочу ведьмочку? Ту, которую терпеть не могу с самой первой секунды, как её соблазнительная ножка ступила за порог нашего дома.

- Пошёл вон отсюда, Ян. Какой же ты козёл! Сволочь! Гад! – она трясла головой и волосами, ореолом окружающими её, а в ореховых глазах блестели едва сдерживаемые слёзы.

- Не собираюсь я никуда идти. – сел на кровати, свесив ноги. – Сначала поговорим.

- Может, с этого и стоило начинать? А? – её всю трясло, а я поймал себя на мысли, что хочу встать и обнять Еву. Утешить. Лишь бы не видеть на красивом личике боль. – Может, нужно было не приставать, а именно говорить? Или у тебя мозг прописан только в штанах, поэтому и руководство идёт оттуда?

Да, ёпт…

Устало прикрыв лицо руками, с силой растёр его ладонями, и тяжело вздохнул.

Твою дивизию, чувствую себя героем мЫлодрамы. Какая-то дичь творится последнюю неделю. Черт… Пора увольняться с главной роли первого идиота.

- Послушай, Ева. Давай начнём по порядку.

Я поднялся с кровати и захотел приблизиться к девчонке. Но, заметив, как она снова шарахнулась от меня в сторону, остановился, выставив руки перед собой.

Неприятно. Но, окей...

- Хорошо. Не подхожу. Больше никаких поцелуев и касаний. Ты права, это зашло слишком далеко. Заигрался. – на этих словах она сильнее сжала полы кардигана, но больше никак не отреагировала. – На этом, думаю, что вопрос со вчерашним поцелуем-ошибкой, и сегодняшним… недоразумением, мы решили.

Она опустила глаза в пол и кивнула. А у меня от вида сжавшейся ведьмочки сердце кровью обливалось. Почему-то. Но я продолжил. Заставил себя.

- Меня больше волнует другой вопрос, ради которого я и ждал тебя. Ради которого, собственно, и залез сюда. Ты можешь доказать, что Вероника действительно угрожала тебе?