Глава 14

Я не спала несколько дней… Волновалась хуже, чем перед экзаменом. Экзаменом жизни. Который решил бы мою судьбу.

Сонная, выхожу из комнаты часов в шесть утра. Сегодня суббота. В доме тишина, которая свидетельствует о том, что мама с Юрием еще спят.

Неожиданно из-за угла появляется огромная фигура, сбивая меня с ног. Узнаю запах агрессивного самца и пота.

Адам!

Прямиком из спортзала, где выплёскивал негативную энергию.

Утаскивает в укромное местечко — в темный угол, прижимая к стене. Нависает сверху, обжигая бурным, возбуждённым дыханием мою макушку.

— Мой отец и твоя мать едут завтра в Париж на несколько дней. Мы останемся в доме совершенно одни.

Я знаю, что это может означать…

— Значит… — нервно сглатываю. — Значит мы сделаем это завтра.

Его ладонь ползёт вниз, по-хозяйски шлёпает по попе, так, что я вздрагиваю.

— Да.

— Хорошо. — Пытаюсь держаться стойко, но у самой покруживается голова. Особенно, когда наглая лапища жадно мнёт мой зад.

— Не передумала?

— Нет.

— Окей, тогда сделка состоится завтра вечером.

Он лапает на меня и алчно смотрит на мои губы, но на первом этаже слышится шорох, который заставляет парня отстраниться.

— Я в магазин. Пойду затарюсь презервативами.

Быстро сбегает вниз по лестнице.

Я теряю опору под ногами, сползаю по стене. Вся горю… До кончиков ушей! Еле-еле соскребаю своё желейное тело с пола, несусь в ванную под холодный душ. Только так немного возвращаю себе тонус. А потом начинаю считать часы до волнительного момента.

Надо подготовиться… Надо всё хорошо продумать! Как-то незаметно в вино подсыпать порошок — купила снотворное в виде порошка. Мне сказали оно быстро действует, быстро растворяется в вине — я обязательно это проверила.

Боже, я так волнуюсь!

Главное ему не попасться.

Иначе выведу из себя.

Разозлю.

Будет ещё хуже, чем было.

***

Шмяк!

Ключи падают из рук со звоном.

Наклоняюсь, подбирая с пола, пытаюсь протянуть их маме, но они опять шлёпаются на паркет.

Да что ж такое!

Руки трясутся. Тело атаковал озноб. А это значит, что волнение усилилось, ведь родители уже собрали чемоданы и стоят у входной двери.

— Ника, ты сама не своя, всё хорошо? — мама смотрит на меня с подозрением.

— Да, нормально. Просто сессия скоро. Много всего нужно выучить.

— Я так тобой горжусь! Не обижаешься, что мы с Юрой уезжаем?

— Нет, я же говорю, занята сейчас. Некогда дуться. Отдохните там хорошо. Ты как себя чувствуешь?

— Замечательно! Токсикоз прошёл, слава богу! С малышом всё хорошо.

— А когда пол можно будет узнать?

Мама смеется:

— Ещё не скоро.

Мама мне показывала первое фото с УЗИ. Ничего там особенного. Мелкая точка, ничего непонятно. Зато она до потолка от счастья прыгала, а Юрий себе это фото в бумажник положил, теперь носит всегда с собой.

Адам никак не отреагировал. Он держится в стороне, всем своим видом показывая, что ему всё до лампочки. Отношения с отцом у них такие же холодные. Маму он так и не смог принять. Вообще мне кажется, что Адам скоро съедет. Такие разговоры в общении с Юрием уже проскакивали ни раз. Тогда я не буду его так часто видеть… А вскоре, такое чувство, что и совсем не буду. Ведь в разговорах я услышала слово “заграница”.

— Пока! Буду писать и звонить.

Они садятся в машину и отправляются в аэропорт. Адама сейчас нет дома. Мне нужно привести себя в порядок. Я не успеваю войти в дом, как слышу звук входящего сообщения. Открываю.

“Уехали?”

Божечки…

“Да”, — отвечаю.

“Буду через пять минут. Надень свою форму. Блузку, клетчатую юбку… чулки, если есть”.

Сглатываю.

Вот это уже точно не шутки, Ника!

Да всё хорошо будет.

Я справлюсь.

Я его перехитрю!

Никакого секса не будет!

“Ок”.

“Хорошая девочка”.

Бегу в комнату, чтобы выполнить поручения моего вымогателя.

С чулками обойдётся.

Быстро принимаю душ с ароматным, клубничным гелем, одеваюсь.

Верхние пуговицы блузки специально не застёгиваю.

Распускаю волосы, ероша их пальцами.

Окно в комнате открыто, я слышу рёв мотора.

По затылку бегут мурашки…

Отодвинув шторку, вижу, как крутая иномарка на скорости входит в поворот, преодолевая ворота.

Адам выходит из тачки.

Новый спортивный костюм сидит на нём как на модели подиума.

Новые белые кеды с черными вставками известной фирмы.

Он в черной майке, выгодно подчеркивающей его большие руки, в то время как спортивная кофта небрежно болтается на его бёдрах.

Боже, как он горяч!!!

Кричит бесстыжая развратница внутри меня.

Тряхнула головой.

Прочь. Прочь. Прочь.

Секса не будет!

И точка.

Каким бы горячим, сексуальным красавцем бы он ни был.

Потому что он…

Он — неисправимый подонок!

В панике засовываю пакетик с порошком в манжет рубашки, открываю дверь, выхожу…

***

— Итак… — тихо шепчу. — Это… с чего н-начнем? Мне лечь… или… или м-может быть тебя сначала раздеть? Или самой раздеться?

Я волнуюсь.

Не знаю как это, с чего начинают обычно.

Глупая!

С поцелуя, конечно.

С ласк.

Я просто растеряна немного.

Вряд ли Адам сторонник прелюдий…

Мне кажется он берёт сразу жёстко и грубо, не церемонясь.

Я вспоминаю, с какой яростью и агрессией он дрочил свой член и начинаю мелко подрагивать.

Тогда он был похож на обезумевшего, рычащего монстра.

На какое-то примитивное, дикое животное.

Но именно такая первобытная ярость меня в нём и зацепила.

Во что я влипла…

На что только себя обрекла?!

Адам здесь.

Стоит в центре комнаты, внимательно меня рассматривая.

Он молча делает шаг ко мне, стягивая с себя футболку через голову.

Я вижу перед собой самое шикарное тело на свете.

Затем его руки падают на штаны, низко сидящие на бёдрах.

— Постой! Я хочу… вина выпить. Давай вместе. Немного расслабимся.

— Вино? — фыркает. — Я пью только виски или коньяк, на худой конец пиво.

— Извини. Тогда виски. Сейчас спущусь на кухню, принесу.

— Нет! Не могу больше ждать. Вино, так вино.

Ставлю бутылку на стол. Становлюсь так, чтобы он не видел бокалы, когда я наливаю в них вино. Закрываю собой весь процесс. При этом несу какую-то чепуху про учёбу, пары, преподавателей.

Оборачиваюсь.

— Хватит уже мне зубы заговаривать.

Адам прижимает меня к столу.

Накрывает губами шею и целует…

Глаза против воли закрываются, я издаю тихий стон.

Как же горячо и приятно…

Он продолжает мять губами мою шею. Посасывать. Бессовестно ставит засосы, словно имеет полное право делать с моим телом всё, что захочет!

Чёёёрт!

Это действительно отвлекает. Я лечу в другое измерение. Теряю контроль над ситуацией. Главное вовремя остановиться. Иначе проиграю! Я здесь, чтобы проучить высокомерного нахала!

Отпускает меня, позволяя взять бокал. Левый — это мой. Без секретного ингредиента. Я пью его до самого дна, он выпивает свой! Отличный вкус. И, кажется, пьянею с первой секунды. Ах да, я же пятикапельная.

Адам забирает у меня пустой бокал, ставя обратно на стол, оглашая:

— Теперь снимай одежду, Ника… Выполняй свою часть сделки.

Властные пальцы ложатся на пуговицы моей блузки и начинают медленно её расстегивать.

— Боишься?

Очень.

Я вся дрожу от волнения, но от жажды ещё больше!

Которой обязана, ну просто обязана противостоять!

Как это сложно…

Когда кровь в венах закипает, а низ живота сжимается от горячих спазмов возбуждения, когда я вижу почти полностью голого, совершенного мужчину. Мечту всех девчонок мира!

Адам снимает с меня блузку, освобождая стройное тело от оков одежды. Затем его руки ныряют за мою талию, нащупывают молнию клетчатой юбки. Дергают вниз.

Вжух…

Юбка падает на пол, обнажая стройные девичьи ноги.

Мои щёки вспыхивают румянцем, когда я понимаю, что оказываюсь перед ним практически полностью голая, то есть в одном только белье.

Он взглядом победителя оценивает то, чем будет обладать!

— Ты милая, когда смущаешься, — рука Адама ложится на мою щеку, надменно её поглаживает. — Не ожидал. Твой румянец заводит…

Одно его прикосновение — я сплошной оголённый нерв.

Как можно так ненавидеть человека и одновременно до сумасшествия его хотеть?

Сильная ладонь второй, левой руки, опускается на моё бедро, сжимая. Он резким рывком притягивает меня к себе. Припечатывает. Кожа к коже. Его дыхание на моих губах… Теперь горячие пальцы надавливают на подбородок, подчиняя.

Адам горячо и прерывисто дышит, рассматривая мои губы. Он собирается меня поцеловать! Но не целует… он просто трется о них своими губами, дразня. Обжигает дыханием, которое пахнет мятой и дорогими сигаретами.

Он стоит передо мной в одних только чёрных боксёрах, через которые видно большой, выпуклый бугор. Просто гигантский.

Адам приоткрывает рот и касается моих губ языком, нарочито медленно по ним проводит. Из груди практически вырывается предательский стон! Он всего лишь облизывает мои губы, щекоча их кончиком языка, а мне уже хочется захлебнуться от адреналина.

— Продолжим. Я хочу увидеть тебя без одежды, — отстранившись, низким голосом шепчет в мой рот.

Я нервно облизываю губы. Они припухли и болят. Он целовал меня достаточно долго, ненасытно, в какой-то миг я подумала, что он меня просто сожрёт.

Адам забавляется. С уже знакомой мне ехидной ухмылкой. Он пальцами скользит по моей коже, рисуя на ней узоры, медленно направляется к резинке трусиков. Подцепив её пальцем, стягивает бельё вниз. Роняет на пол.

— Переступи, — его голос охрип.

Карие глаза стали темными-темными.

Как глубокая ночь на краю света.

Я послушно перешагиваю через бельё, которое уже стало очень мокрым.

Пытаюсь быстро отбросить его в сторону, чтобы он не узнал об этом, но мерзавец словно мои мысли читает, ловко подхватывает его с пола и сжимает в кулаке.

— Мокрая! Плохая, очень плохая девочка… Ты насквозь промокла, Ника! Хочешь меня?

Звучит довольный смешок.

Он сжимает мои трусики сильней, так, что они жалобно трещат в его крепком, мускулистом кулаке. Так, чтобы я увидела, как по его руке, очерченной стальными мышцами, стекает капелька моей влаги.

Адам снимает с меня лифчик.

Накрывает оба полушария ладонями, чувственно их сжимает. По коже рассыпаются миллиарды мурашек.

А что, так можно?

Разве он может быть таким нежным?

Адам гладит мою грудь, нажимает на сосок большим пальцем, тот моментально твердеет, отзываясь на прикосновение таких опытных рук. Моё тело будто признаёт в нём своего хозяина.

В руках Адама появляется серебристая упаковка. Я нервно сглатываю, догадываясь, что это такое.

Он рвёт зубами фольгу, раскатывает латекс по толстой и твёрдой длине.

Действия такие чёткие и отточенные, будто это для него обычное дело.

Эти мысли навевают грусть.

Я игрушка, всего лишь его игрушка.

Одна из сотни таких вот вещей, с которыми он порезвился, а потом бросил, когда игрушки ему надоели.

— Ты готова? Примешь мой член?

Вздрагиваю, когда его руки падают на мои ягодицы, жёстко сжимая.

Он смотрит на меня хищно и опасно.

Его завораживающие глаза обещают мне ад…

Нет, не так.

ОН И ЕСТЬ АД.

— Обещай мне, Адам! Обещай! Что, когда мы сделаем это, ты уничтожишь ту фотографию…

— Ага.

— Обещаешь?

— Хватит разговоров, Ника. Раздвигай уже ноги…

Адам толкает меня спиной на кровать, сам возвышается сверху. Накрывает горячим, накачанным телом, жёстко подминая под себя. Его большой, мощный член упирается мне в пупок.

Адам обхватывает основание вздыбленного органа рукой, несколько раз проводит по стволу, демонстрируя мне его мощь.

Я задерживаю дыхание.

Сейчас…

О, боже мой!

Сейчас это случится.

Когда уже снотворное подействует?!

Не успеваю закончить в мыслях эту фразу, как вдруг понимаю, что на моё тело неожиданно обрушивается сильнейшая слабость, а перед глазами начинают плясать тёмные пятна.

Так сильно захотелось спать…

— Готова?

Проклятье…

Неужели Адам меня раскусил?!

Он поменял бокалы местами?

Поздно об этом думать.

Я проиграла.

Сейчас он станет моим первым…

Спустя некоторое время

— Круто трахаешься, Куликова!

Резко останавливаюсь.

Поворачиваю голову на мудака, награждая его презрительным взглядом.

Марк!

Он с наркотой переборщил?!

Что за гадости с его помойного рта в мой адрес вылетели?

— Ты это мне?

Слышится глумливый хохот, шаги.

Меня со всех сторон окружают другие студенты возле ступенек главного корпуса.

— Зачетные сиськи!

— А на моем болте так же поскачешь?

Издевательский хохот не вызывает ничего, кроме отвращения, а

от коварных, бездушных улыбок хочется закрыться за тремя замками.

Что происходит?

Ничего не понимаю!

Пока один из гавнюков не сует мне в лицо телефон. Включает видео.

На весь университет раздаются громкие стоны и охи.

Я ошалело смотрю на экран и чувствую адский стыд!

Всё лицо огнём полыхает. На глазах наворачиваются слезы…

На видео я вижу себя.

Полностью голую.

— Смотри как он её жарит!

— Уффф, какая задница-то сочная у нашей мартышки!

— Молоток мужик!

— Ох*енно булками работает!

Орущих недоносков со всех сторон обступили и другие любопытные зрители, включая уже моих одногруппниц.

— Это что, Куликова? Серьёзно?!

— Сто процентов она!

— Ничё себе новость дня!

Господи…

Откуда это видео?

Кто его снял?!

— Видео подлинное.

Верно. Это я, и… Адам.

Наш первый раз!

Только лицо Адама не видно.

— Ха! И откуда это у тебя?

— На порно сайте вчера вечером скачал, прикинь! — хвастается Марк, щедро постя его всем, кому не лень.

Камера снимает лишь меня во всех ракурсах, даже лицо крупным планом.

Это не может быть правдой…

Как это видео попало в сеть?

Адам что, он… он снял меня?

Скрытой камерой…

Снял, смонтировал видео, вырезав из него себя, а потом слил его в сеть!

От сумасшедших, бесчеловечных догадок у меня отнимаются ноги, на тело обрушивается ужасная слабость.

— Давай я тебе на мейл кину.

— Да, кидай!

— И мне тоже! Я на экономике под него подрочу, а то скукота… Егорыч опять будет нудить две пары.

По всей округе прокатилась дружная волна смеха.

— Ты теперь звезда порнохаба Куликова! — прыснула Алевтина, одна из бывших девиц Адама.

— Вы нелюди…

Слёзы обжигают глаза.

Дергаюсь вперёд и пытаюсь выбить телефон из рук Марка.

Кто-то ставит мне подножку.

Я спотыкаюсь, сильно бьюсь коленом.

Мерзавцы продолжают весело хохотать, издеваясь.

Поздно бороться. Поздно что-либо делать.

Это видео уже разошлось по сети…

Поднявшись с пола, я побежала к выходу, к воротам, ведущим из университета, как вдруг в кого-то врезалась.

Передо мной стояла наш декан.

— Куликова! Ты мне нужна!!! — орет она, брезгливо поправляя смятый пиджак, в том месте, где я до него дотронулась. — Ты отчислена! Немедленно покинь наше учебное заведение.