Глава 25
Келлум
Почему я оставил ее одну? Как мог быть таким беспечным?
Мне хочется разодрать собственную глотку. Вкус гнева отдает горечью и кровью. Глаза застилает красная пелена.
Сразу понимаю, что Эрика не по своей воле покинула дом. Но кто посмел вторгнуться на древнюю землю моего клана? Мало кто из оборотней бы рискнул. Но это были именно мои сородичи. Человек… человек моей девочке не страшен. После того как она открыла свою суть. С любым справится.
Это были не люди. Оборотень. Один. Древний и сильный, лишь поэтому смог проникнуть на нашу землю. Я его чуял. Шел по следу, как только, зайдя в дом, не нашел Эрику. Сразу понял, случилась беда. Что ушла не по собственной воле.
Приняв подлинный вид, взял след, теряющийся в густой чаще. Ярость поднималась внутри злобным циклоном, я жаждал крови. Выскочив на поляну за пределами наших земель, понял, что это ловушка. Меня окружили. Сильные и матерые оборотни северного клана.
Один из них принял человеческий вид.
Я тоже обернулся. Хотя понимал, что уязвим. Но они не собирались меня убивать. Лишь передать послание.
- Вы забрали мое, - рычу, сжимая кулаки.
- Нет. Наш предводитель забрал свою дочь. Она принадлежит нашему клану.
- Так вот что это было? А я думал, нападение на мой дом. Вас ждет война!
- За это он приносит извинение. Больше вас не тронут.
- Ты правда считаешь, что меня это успокоит?! После того как вы забрали мою истинную!
- Тебе же все объяснили, - отвечает раздраженно мой собеседник. – Не советую нарываться.
Но я уже не соображаю от ярости, готов порвать каждого, кто стоит у меня на пути. Мне нужен лишь один из них, оставшийся в живых, чтобы получить информацию. Поэтому без предупреждения кидаюсь на главного, того, что разговаривал сейчас со мной. Вцепляюсь в глотку, рву зубами. Он падает, остальные группируются кругом, вставая в боевую стойку.
Матерые, опытные, сконцентрированные на противнике, в любой миг готовые к смертельному прыжку.
Обострение чувств достигает апогея. Чужие мысли, звуки, запахи, эмоции проникают в кровь и разносятся по венам.
Глубокий вдох, и мир сливается в красный шар, теряя краски, переходит в оттенки серого.
Все вокруг передвигается рывками, кадрами, словно в безумном калейдоскопе.
Полный хаос. Рывок в сторону, быстрота - мое главное преимущество сейчас, ведь их семеро, а я один.
Мне удается убрать еще троих, прежде чем самый крупный из них прыгает на меня, придавливая тушей. На мгновение все меркнет, но, когда зверь откатывается, я все же встаю и снова кидаюсь на него. Сцепившись смертельным клубком, катимся вниз холма. Обратно поднимаюсь уже я один. Враг остается на дне ущелья. Острый край скалы пробил мне бочину, хлещет кровь. Повсюду ее запах и вкус.
Остальные ждут наверху, меняя тактику и действуя осторожнее - нападая по двое.
Трясу мордой, пытаясь удержать плывущее сознание. Понимая, что долго мне не простоять, начинаю отступать к чаще.
Разгадав мой план, оставшаяся троица рвет ко мне скопом. Не успеваю увидеть ловушку, чувствую сильный удар в раненую бочину, меня откидывает в сторону, на камни.
От удара о камень перехватывает дыхание, но инстинкт самосохранения помогает сконцентрироваться и блокировать следующую атаку.
Но отчего-то противники не спешат нападать. Злобно смотрят куда-то мне за спину. Я же обернуться не рискую – это может быть ловушкой.
Огрызаясь и щерясь, волки начинают нехотя отступать. Но, только когда скрываются из виду, позволяю себе обернуться. Ко мне несется стая. Моя стая.
Прихрамывая, отправляюсь к ним навстречу.
***
Стиснув зубы, сдерживаю стон, когда семейный врач проводит спиртовым тампоном по рваной ране. Не хотел возвращаться в особняк, меня практически силой заставили, запихнув полуживого в машину. Бабка послала за мной целую армию.
- Эй! – морщусь от боли. Хотя, конечно, жжение открытой раны не может сравниться c мучительной внутренней болью. Я потерял Эрику. Она так далеко, что, сколько ни концентрируюсь, не могу установить с ней ментальную связь.
Где она сейчас? Одно только успокаивает – ей не причинят вреда. Не за этим похитили, в этом я уверен. А вот во всем остальном…
Моя маленькая ранимая девочка. Как она сейчас? Справится ли с выпавшим испытанием. Наверняка чувствует себя одинокой и напуганной.
Образ Эрики встает перед глазами. Хрупкая. Тающая в моих объятиях и такая уязвимая…
Вцепляюсь в подлокотники кресла, чтобы не сорваться от невыносимой тоски. Внутри буря эмоций. Ненависть. Гнев. Желание драться.
- Как он? – слышу голос Фелиции. Поднимаю голову. Прабабка стоит на пороге, смотрит на меня с осуждением.
- Ты едва не погиб! – восклицает, глядя на меня со злостью. – А ведь я тебя предупреждала!
- Давай не сейчас, - снова морщусь от боли. Но, видимо, Фелиция принимает на свой счет, тут же взрываясь.
- Знаешь, ты просто идиот! Как жаль, что твой отец далеко! Иначе уж дурь-то бы выбил из тебя!
- Не лезь в это.
- Не лезть? А кто сейчас за главу клана?!
- Со своей девушкой я сам разберусь.
- И думать забудь! Ее забрали по праву! Ты не можешь…
- Она моя истинная.
- Нет!
- Именно так. И мне плевать, если ты в это не веришь. Эрика моя. А я целиком ей принадлежу. И пойду за ней, как только…
- Да ты посмотри на себя! На ногах еле стоишь.
- За ночь все пройдет. Не мешай мне, если не хочешь помогать.
Осуждение продолжает витать в воздухе даже после того, как Фелиция покидает комнату. Разматывая бинт, врач смотрит на меня вопросительно, но я не собираюсь и его посвящать в нелегкие будни своей семьи. Перевязав рану, доктор складывает медикаменты в портфель.
- Тебе нельзя двигаться по крайней мере два дня. Иначе швы разойдутся. Я бы на твоем месте не стал спорить с Фелицией.
Малколм Росс, наш семейный врач, с самого детства его помню. Я всегда относился к нему с уважением, но сейчас готов послать подальше.
Нервы сплелись в твердый комок, ярость не отпускает. Меня начинает трясти от одной только мысли, что ожидает Эрику в чужеродном ей месте. Там, где она никого не знает.
Ее отец крайне жесток и опасен.
Зачем после стольких лет он вспомнил о дочери? И совпадение ли, что это произошло именно тогда, когда мы с ней нашли друг друга?
Я не верю в такие совпадения. И не прощаю, когда мою пару похищают буквально у меня из-под носа. Сейчас мое бешенство не поддавалось контролю.
Но завтра надо будет сконцентрироваться и составить план. Я уверен, что мои сородичи помогут. Даже если Фелиция не поддержит. Наш клан, может, и не самый влиятельный, зато самый многочисленный.
Мы задавим чертового выскочку с севера.
Эрика
- Что значит быть до ночи? А потом? – продолжаю допытываться у своего неразговорчивого похитителя. Но Клаус ничего не отвечает, идет к креслу и, развалившись в нем, закрывает глаза. Я же замираю в нерешительности возле камина. Ну хоть согрелась… зубы перестали выбивать чечетку.
- И думать не смей, чтобы сбежать. Замерзнешь насмерть, - предупреждает Клаус, даже не приоткрыв глаза.
- Может, это для меня лучше, нежели тут с тобой быть… или неизвестность.
- Тебя не ждут никакие ужасы, трусиха. Только встреча с семьей.
Буркнув это, похититель замолкает.
Семья? Значит, все-таки отец пришел за мной? Точнее, прислал этого громилу…
Конечно, верить тому, кто удерживает тебя силой, глупо. Но и бежать совершенно некуда – вокруг один снежный лес. Постояв еще немного возле уютного огня, прохожу к дивану, стоящему подле большого окна. Присаживаюсь. Вся комната к этому моменту хорошо прогрелась, и я, пристроившись у подлокотника, подтянув под себя ноги, засыпаю.
Просыпаюсь от яркого света. Моргаю и через несколько секунд, когда глаза привыкают к слепящему свету, понимаю, что в гостиной трое мужчин.
Клаус лениво поднимается на ноги.
- Она со мной, - говорит он спокойно, обращаясь к пожилому невысокому мужчине.
Это и есть мой отец? Ниже меня на голову, почти лысый. И все же вид у него очень опасный. Интересно, он мне представится или я должна догадаться сама?
- Вижу, - это единственное слово произносит лысый, смотря на меня исподлобья. – Тащи в машину.
Серьезно? И это – мой отец? Меня охватывает обида и ярость.
- Она вообще-то не сопротивляется. Слаба слишком. Сама пойдет, - спокойно противоречит ему Клаус.
- Как хочешь. Мне надоело возиться с этим. Если что выкинет – ответишь перед Ангусом.
- Без проблем. Пошли, - кивает мне Клаус.
- Куд-да? – спрашиваю дрожащим голосом. – Кто-нибудь мне объяснит, что происходит?
Знаю, глупая фраза в данных обстоятельствах. Но ничего другого в голову не идет.
Разумеется, мне никто ничего не объясняет. Просто суют на заднее сиденье, как неодушевленный предмет.
- Двигайся, - дверь неожиданно распахивается и рядом садится Клаус.
- По-моему, ты меня слишком заботливо охраняешь, - не удерживаюсь, чтобы не съязвить.
- Заткнись.
Машина трогается в путь.
- Скажи, это мой отец? Тот лысый… - тихо спрашиваю Клауса. Мужчина, о котором его спрашиваю, сел в другую машину. Внутри меня словно острая игла засела. Никогда я столько не думала о своем родителе, бросившем меня еще при рождении…
Клаус громко хмыкает, что, скорее всего, означает смех. Я показалась ему забавной? Тем, что пытаюсь понять, что происходит? Своей глубокой внутренней болью? В этот момент всякая симпатия к похитителю напрочь испаряется.
- Ты ужасно смешно надуваешь губы, - внезапно лицо оборотня озаряет улыбка. Она ему удивительно идет.
- Что тебя так насмешило? – спрашиваю, кривя губы.
- Да просто ты мне кое-кого напомнила мимикой. М-да, гены - интересная штука. Нет, это не твой отец. Но не жди от своего отца… ммм, скажем так, он не силен в обаянии. Как и Рон, о котором ты сейчас спрашиваешь.
- Зачем я ему понадобилась? Отцу? Что ему нужно от меня?
- Это уже более сложный вопрос. Задашь ему, когда встретитесь.
- Когда это будет?
- Скоро.
Клаус отворачивается к окну, показывая, что больше не настроен вести беседы. Я тоже в окно пялюсь, то в одно, то в другое. Но начинается метель, ничего не видно. Белая тьма… Я никогда самостоятельно не найду дорогу домой – моя последняя мысль, перед тем как задремать.
***
Когда просыпаюсь, машина уже не движется и Клауса нет рядом.
Первое, что бросается мне в глаза, когда выхожу наружу, - исполинская статуя, грубо вытесанная из черного камня. Статуя волка. Именно такого я видела тогда перед домом, прямо точная копия! Он кажется таким живым… Ощущение, что желтые глаза внимательно наблюдают за всем, что происходит вокруг. Фигура дышит мощью и силой, даже захотелось попятиться назад, уйти от нее. Мои похитители впереди. Никто не смотрит за мной кроме чертовой статуи. Попробовать сбежать? Но это же глупо. Тем более я хочу увидеть отца. Несмотря ни на что хочу…
Обхожу статую, и передо мной вырастает дом. Золотистые солнечные лучи заливают покрывающий стены плющ и желоба под готическими окнами. Дом выглядит очень внушительно. Он в два раз больше особняка Грегори. Позади виднеется густой лес, дальше – высокие горы. Как далеко я от дома? И зачем я здесь?
- Сюда, - произносит неслышно подошедший Клаус, указывая дорогу. - Не трясись так. Никто тебя не съест.
- Этот дом выглядит прям как в фильмах ужасов, - прячу за ехидством страх.
- Не любишь готический стиль?
- Неа. И боюсь летучих мышей.
- Эти прекрасные существа, увы, пока не водятся тут.
- Даже не верится.
Мы проходим в огромную дверь. Окидываю взглядом просторное помещение. Потолок поддерживают старинные дубовые балки. На стенах темные обои, добавляющие этому дому мрачности.
- Пошли, я покажу твою комнату, - Клаус берет меня за руку. – Тебе надо отдохнуть.
Хочется ответить что-то язвительное, но нет сил. Дом давит на меня. Как и факт, что мой отец даже не вышел взглянуть на свою дочь. Ему, похоже, как и раньше, плевать на меня.
Поднимаемся по узкой лестнице на третий этаж.
- Вот твоя комната.
Клаус распахивает дверь. Обстановка не похожа на тюремную камеру – тут довольно уютно. На кровати несколько теплых покрывал и много подушек. Свисает балдахин, все тут прямо дышит древностью. Ничего современного.
- За той дверью санузел.
- Хорошо… я уж хотела поискать под кроватью ночной горшок.
- Не понадобится.
- Что ж, спасибо. Не знаешь, я тут надолго?
- Думаю, да. Ты вернулась домой.
- Нет!
- Я тоже устал, уволь меня от выслушивания твоих стенаний, - буркает раздраженно Клаус.
Понимаю его. Ему явно надоело со мной возиться. Но я тоже не в восторге от этого приключения!
- Поешь, - резко произносит Клаус, показывая на поднос, накрытый крышкой, стоящий на туалетном столике. - Помойся, поспи. За тобой придут.
Оборотень покидает мою комнату. Раздается звук поворачивающегося в замочной скважине ключа. Меня заперли. Я пленница. Какое-то время стою, замерев посреди своей клетки, стараясь успокоить неистово бьющееся сердце.
Не паникуй. Ты обязательно выберешься отсюда.
Но эта мантра не помогает, внутри все противно дрожит.
Оглядываю клетку. Хоть она и не похожа на тюремную камеру, тут даже, можно сказать, уютно.
Заурчавший живот напоминает о совете Клауса. Как и о том, что я ела в последний раз целую вечность назад. Мне нужны силы, чтобы выбраться отсюда. И я набрасываюсь на еду. Под крышкой мясо, сыр, овощи и хлеб. Съедаю все до крошки.
Теперь надо в ванную. Тело все еще дрожит от озноба.
Ванная поражает изысканностью и размером: белые кафельные стены и соответствующий мраморный пол, встроенные хромированные вешалки с полотенцами, фарфоровая раковина необычной формы, глубокая, как чаша. И огромная ванна на золотых ножках. Открываю кран, делаю воду погорячее.
По самый подбородок погружаюсь под воду и, закрыв глаза, пытаюсь…
Любимый, мне так плохо без тебя…
Не знаю, что еще сказать Келу. Если, конечно, он сможет меня услышать. Мы настолько далеко друг от друга… Но я знаю, что он будет искать меня. Все для этого сделает…
Я в порядке. Мне не причинили вреда. Говорят, я понадобилась отцу. Не знаю зачем. Я еще не видела его…
Потом долго лежу в воде, ставшей почти прохладной, и мысленно разговариваю с Келом. Но ничего не слышу в ответ, и слезы отчаяния душат меня. Вырывается рыдание. Еще одно. Все, что накопилось, пока пыталась держаться, быть сильной, выливается наружу потоком слез. Ненавижу себя за эту слабость, но реву в чертовой ванне, как сопливая девчонка. Пока не наступает полное опустошение.