Глава 10
Эрика
Упасть в обморок! Чувствую страшное отвращение к себе. В любовных романах меня всегда бесили барышни, хлопающиеся в небытие по поводу и без. И вот сама стала такой. Хотя, если подумать, гораздо хуже обморока то, что произошло между мной и Келом. Запрещаю себе вспоминать, думать об этом, но раз за разом, снова и снова проигрываю в памяти наш поцелуй. Невероятный по накалу эмоций. Но ведь это страшно неправильно! Мы… мы ведь никак не можем стать парой! Родители придут в ужас.
Да и вообще, разве у Кела есть мысли о подобном? Нет, конечно. Он был зол. Я не дала ему нужных ответов, и он решил просто наказать меня… наверное. Я не знаю, я запуталась! Меня раздирают противоречивые эмоции.
Одно знаю – я не могу больше быть девушкой Зана и должна как можно скорее ему об этом сказать. Не из-за синяков или обиды на то, что бросил меня тогда в «Колизее». Нет. Из-за реакции на Кела. Гораздо более сильной, нежели на Зана. Как же я смогу смотреть своему парню в глаза? Да никак. Не смогу. Все чувства к нему вдруг обрубило, и осталось лишь удивление и недоумение. Словно я в один момент стала другим человеком. М-да, я чувствую презрение к собственной глупости. Ругаю себя последними словами. А на людях приходится прятать чувства и улыбаться. Не хочу омрачать маме праздник. Она порхает по дому, готовясь к торжеству. Влюбленная и счастливая. Мне стыдно, что завидую ей. Потому что все так просто. Она знает, кого любит. И имеет в ответ такой же силы взаимное чувство от Грегори. А у меня – ничего. Одиночество, пустота и самобичевание. Я варюсь в них, отвлекаясь лишь на учебу. Ирония судьбы – оценки все лучше, на душе все хуже.
Последующие несколько дней я верчусь как уж на сковородке, встаю с рассветом, не высовываю нос из своей комнаты после занятий, лишь бы не пересечься с Келом. Меня мучает дикий стыд и страх встречи. Не смогу посмотреть ему в глаза. Если увижу насмешку – это меня добьет…
- Дорогая, я всю голову сломала, так мучилась, пытаясь решить, можно ли оставить вас с Келом наедине, - говорит вечером мама, и я замираю в первую секунду от страха. Ей что-то известно? Откуда такая тема?
- Я не понимаю, о чем ты, - бормочу себе под нос, который не поднимаю от книги.
- Дорогая, ну как же. Я о своем свадебном путешествии! – обижается мама. – Я понимаю, ты погрузилась с головой в учебу, и горжусь тобой. Мне даже позвонил декан, сказал, что ты молодец… Я так тронута была его звонком… Они уже нашли тебе работу после окончания. В отличной фирме. Ох, я очень, очень рада, детка. Лучше подарка для матери не существует…
- Спасибо, мам.
- Так вот, давай про мой отъезд. Я надеюсь, что вы с Келом поладите. Грегори говорил с сыном, и тот сказал, что никаких проблем, присмотрит за тобой.
- Мам, я взрослая и сама могу присмотреть за собой. Я ведь даже одна собиралась жить, помнишь? Но увы, мне пока это не по карману. Не думаю, что мы с Келом будем друг другу мешать. Дом большой. Мы можем и не видеться, - озвучиваю свое горячее желание.
- Мне хочется, чтобы вы стали настоящими братом и сестрой.
- Это вряд ли. Мы для этого слишком взрослые…
«И слишком сладок был поцелуй. Я никогда не смогу посмотреть на Кела как на брата», - добавляю мысленно.
- То есть, конечно, вдвоем вы не останетесь, приедет бабушка Грегори. Она будет заправлять всем в доме, ведь мы уезжаем так надолго, на целый месяц, - говорит мама.
С прабабушкой Кела мы так и не познакомились, она появится только на свадьбе. Но от разговорчивой Хильды я узнала, что характер у бабули не сахар. И что Кел совсем не в восторге от перспективы жить с ней под одной крышей. Ну, может, тогда он и не будет тут жить. Съедет к какой-нибудь своей любовнице… Не сомневаюсь, что они есть, и в большом количестве. С его-то красотой и харизмой…
Почему думать об этом так больно?
В животе словно еж ворочается, расправляя иголки. И бесполезно уговаривать себя, что все к лучшему, что избегать его – правильное решение… Сердце все равно ноет от тоски.
Я не могу успокоить мать. Мне самой неспокойно. Не представляю, как буду жить с Келом. Не хочу этого. И без него не могу, кажется…
- Может, мне попросить Николь пожить со мной? – приходит неожиданно в голову идея. – Думаю, она будет рада.
- Конечно! – радуется мама. - Отличная идея.
Еще один момент, который мучает меня, – не получается увидеть Зана. Сначала я и сама не очень-то рвалась ему звонить или писать. Но желание расставить все точки и объяснить, что мы больше не пара, начало давить на меня. Вот только в универе Зан не появляется. Пересилив гордость, подхожу к его другу Трою.
- Привет… Ты, случайно, ничего не знаешь про Зана? – спрашиваю смущенно.
- Ты это сейчас серьезно? – хмурит брови Трой.
- В смысле?
- Вы же встречаетесь. Парень четвертые сутки в больнице, а ты не в курсе.
- Что с ним?!
- Никто не знает.
- Он… ранен? Я не понимаю…
- Нет, он не ранен. На нем ни царапины. И все же явно кто-то напал на него. И напугал до чертиков… - еще сильнее хмурится Трой. - Как ты могла не знать? Вы что, поругались?
- Да… что-то типа этого.
- Разве ссора повод для такого равнодушия? – продолжает давить на меня парень.
- Слушай, я вроде не перед тобой должна отчитываться! – огрызаюсь обиженно.
Чувствую себя ужасно виноватой. Так переживала о поцелуе с Келом, уже втором поцелуе, но если первый раз голова все равно была в каком-то тумане и я мало что запомнила, то второй раз стоило только подумать… Как переворачивалось все внутри, сбивался сердечный ритм. Борьба с собственными эмоциями опустошала, я чувствовала себя уставшей, разбитой. Учеба, в которую погружалась с головой, тоже утомляла. Поэтому да, я не думала про Зана. Решила, что он до сих пор злится и избегает меня, и мне так было даже лучше. А сейчас раскаяние переполняет…
- Не ожидал, что ты такая стерва, - выплевывает Трой.
***
- Что с лицом, Эрика? – округляет глаза Николь, когда плюхаюсь рядом с ней, зайдя в аудиторию.
- Ничего, все в порядке, - отворачиваюсь.
- Да у тебя глаза на мокром месте! Пошли!
Николь тащит меня наверх, на самые последние места.
- Рассказывай, - шипит на меня тоном, не терпящим возражений.
- Только не на древней мифологии! – рявкаю в ответ. – Ты ведь знаешь, я пытаюсь ее на пять пересдать. Учитель Вайтер очень строгий и ненавидит, когда треплются на его предметах…
- Так он еще не пришел… В двух словах скажи! Я ж переживаю!
- Дело в Зане… Я думала, избегает меня, и, как назло, дни по предметам максимально загруженные были… Голову от учебников не поднять…
- Ты мне это решила рассказать, - ворчливо перебивает Николь. – Я окосела от зубрежки за эти дни…
- Нет, не об этом… Я про Зана. Он в больнице, оказывается… Ужасно… Я не знала, не звонила…
- Ну так и он не потрудился тебе сообщить. Разве удивительно, что ты ему не звонила? После того, как он с тобой…
- Да подумаешь, пара синяков, - фыркаю. – Дались они вам…
- Кому это вам? – сразу вцепляется в мою оговорку Николь.
- Никому… Кел заметил.
- И что?
- Да ничего.
- А что тогда как помидор покраснела?
- Отстань, пожалуйста!
- Оу, нет, теперь ни за что не отстану. Я думала, что малышка Эрика все это время зубрежке посвящала… А она…
- Николь, умоляю, не придумывай.
- Я не отстану! Про Зана мне уже не интересно, а вот про сводного твоего… Клещами не оторвешь, пока не расскажешь…
Меня спасло появление Томаса Вайтера, нашего преподавателя.
- Всем добрый день, - бормочет в свою длинную черную бороду учитель. – Сегодняшняя тема моей лекции очень интересна и неоднозначна, во всяком случае на мой взгляд. Если кто-то решит выбрать эту тему для полугодовой отчетной курсовой – буду рад. Потому что тема эта занимает меня не один год, я провожу по ней углубленные исследования. Итак, это оборотни.
Каждый слышал об этих существах, но сталкивался ли кто-либо с ними? Готовы ли вы поверить, что привычный мир, окружающий нас с самого детства, на самом деле содержит гораздо больше удивительного и непознанного?
Итак, кто же такие оборотни? Может ли человек действительно превращаться в животных или это просто выдумки?
Оборотень — один из главных героев древнейших суеверий всех народов мира. Оборотни, как и вампиры, ведьмы, русалки, призраки и маги, существуют в сказках и легендах уже тысячи лет. Оборотень упоминается в легендах еще времен основания Рима. Его боялись и в Древней Греции. Древнегреческая легенда о появлении оборотней гласит, что верховное божество Зевс превратил впервые человека в волка, разгневавшись на аркадского тирана царя Ликаона. Этот безбожник, дабы посмеяться над Зевсом, накормил его блюдом из человечины, приготовив жаркое из тела собственноручно им убитого семилетнего сына. И тогда произнес Зевс громовым голосом: «Отныне ты навеки превратишься в волка…»
(в главе использована выдержка из книги А. Берга «Оборотни: легенды и реальность», прим. автора)
Лекция произвела на меня очень сильное впечатление, иногда я даже забывала конспектировать отдельные моменты, на которые указывал преподаватель. Николь толкала меня локтем в бок.
- Да что с тобой? Как будто всю ночь не спала, - шипела на меня подружка. Она медленно пишет и потом всегда берет мои конспекты. Так что у нее был повод меня поругать.
Увы, вопреки моим надеждам, Николь не переключилась даже после интересного предмета. Она все еще хотела узнать про Кела…
- Мы поцеловались, - признаюсь нехотя.
- Да… Да ладно?! – орет Николь.
В этот момент мы идем в кафетерий, и на ее вопль все оборачиваются.
- Можно не так громко? Я не скажу больше ни слова!
- Ладно, ладно, извини, малышка! Я могила, ты же знаешь! Расскажи-и. Умоляю. О, маленькая развратная Эрика. Не успела порвать с Заном и уже крутит своим красавцем братом.
- Ничего подобного! Это было…
- Плохо?
- Нет, это было неправильно! Я страшно жалею. Словно и не я с ним была. Ох, если мама узнает. А если Грегори… Я ж со стыда сгорю!
- Эрика, надо наслаждаться такими моментами! А ты все превращаешь в депрессию и занудство.
- Не говори ерунды. Пусть мы не по крови, но все же родственники. И он старше. И мне кажется, ему должны нравиться совсем другие девушки. Вроде Тони Грейс…
- Зачем же он тогда тебя поцеловал? Или это ты его поцеловала? – хихикает от своего предположения Николь.
- Хватит говорить ерунду!
Ужасно жалею, что призналась Николь. В первую минуту полегчало – груз вины уже не так давил. Но подружка восприняла все слишком легкомысленно…
- Знаешь, я вообще об этом говорить не хотела. Ты вытянула. Умоляю, давай сменим тему. Я бы лучше лекцию обсудила. Как думаешь, оборотни существуют?
- Если да, то они, наверное, маскируются, - задумчиво произносит Николь. – Да, лекция была очень интересная. Знаешь, кому бы подошло быть оборотнем?
- Нет… Нашему преподавателю? Томас Вайтер… Бородатый, мрачный, не любит общение...
- Ему… да, пожалуй. Но я про другого подумала. Про твоего сводного брата, - снова смеется Николь.
- Что за бред…
- Как он целуется? Есть у него клыки? – продолжает угорать подружка.
- Отстань! Ты невыносима.
Но я уже смеюсь, потому что Николь все сопровождает такой забавной мимикой. Мы продолжаем хохотать и дурачиться. Пока не входим в кафетерий, где нам путь преграждает Тоня Грейс.
- О, привет, Эрика. Надо же, какое у тебя веселое настроение, когда твой парень лежит в больнице. Ты меня удивила, знаешь. Я думала, что ты любишь Зана. А ты за три дня даже не навестила беднягу.
- Зато ты - наверняка навестила, - фыркает Николь.
- А ты чего лезешь? Я не с тобой разговариваю! – вскипает Тоня.
- Он же не умер, наш дорогой Зан, - продолжает защищать меня подружка. – Почему нельзя смеяться? Может, нам облачиться в траур?
- Мечтаешь надеть черное, ищешь повод? Чтобы никто не догадался, что просто оно тебя стройнит? – язвит в ответ Тоня. – Прости, огорчу. Тебе не поможет.
Вижу, что Николь закипает и у нее явно руки чешутся вцепиться Тоне в волосы.
- Ты права, Тоня. Я ужасно поступила. Но, представляешь, мне никто не сказал, что Зан в больнице… Мы поругались.
- Он причинил Эрике боль, - перебивает меня Николь.
- Нет… Мы просто поссорились. Но я обязательно к нему съезжу. Расскажи, как он? Раз ты была.
- Нормально, - хмурится Тоня, явно недовольная моим спокойствием. – Его что-то сильно напугало. Родители забили тревогу. Заподозрили, что Зан принял что-то… Из запрещенных препаратов. Глупость какая. Он же спортсмен…
- Но что его могло напугать? Так сильно… До больницы.
- Он что, залез под стол и кричал от страха? – снова влезает Николь.
- Нет. Он… поседел. Сильно. У него широкая такая прядь седых волос спереди… И он дрожал как в ознобе. Наверное, ему что-то подсыпали… Не знаю. С ним сейчас трудно разговаривать.