Глава 16

Вери сидел у лестницы и перебирал содержимое коробки, с надписью «мелочи». Я вышла к нему, робко сообщив о готовности завтрака.

— Что это? — уточнил брат. — На выброс?

— Нет, — я покачала головой и присела рядом с ним на пол. — Я решила, что ты хочешь ремонтом заняться. Вот и убрала, чтобы не потерялось и не разбилось.

— Эту фотографию Софи очень любила, — Вери показал ей рамку из окрашенного в золотистый цвет дерева.

На снимке они все трое сидели у камина и разворачивали подарки на рождество. Позади переливалась наряженная елка. Бабушка смотрит в объектив с благостной улыбкой, а дети заглядывают в коробки друг друга. Все были одеты в смешные свитеры со снежинками и кривоватыми оленями на груди.

— Странно, — отметила я отстраненно, — не помню этого дня.

— А я помню. Ты выпросила у меня три леденца на палочке. Весь язык потом синий был.

— Кто нас снимал?

Вери нахмурился, словно вспоминая, да только вышло у него несколько фальшиво. Он пожал плечами и сунул рамку в коробку.

— Наверно фотоаппарат стоял на таймере, — буркнул он.

Я хотела сказать, что на полу виднеется тень того, кто делала фото. Думаю, что и Вери мог заметить это.

Обязан был заметить, ведь в этом он был весь. Для себя я решила, то обязательно выну этот снимок, чтобы рассмотреть его внимательно, а потом стоит найти альбом, в который Софи вклеивали остальные фотографии, которым не нашлось места в рамках.

— О чем ты задумалась? — осторожно уточнил Вери.

— Гренки стынут, — ляпнула первое, что пришло в голову.

— О, — простонал брат и неуклюже поднялся на затекшие ноги. — Как же я соскучился по твоим гренкам. Они у тебя выходят божественными.

От такой похвалы я невольно зарделась. Рецепт был не сложен: пара яиц, немного молока, основательно размятая с солью свежая зелень, чуточку куркумы и истертый в порошок грецкий орех. Все это я тщательно взбивала вилкой, а потом погружала в миску ломти белого, желательно немного черствого хлеба. Слегка приминала их, чтобы, расправляясь, мякиш впитывал смесь полнее. Затем стоит обжарить ломтики в сливочном масле, чтобы затем выложить на бумажную салфетку.

Вери торопливо вымыл руки, уселся за стол и посмотрел на меня с детским восторгом. В этот момент я ощутила себя и впрямь богиней.

Поставила тарелку перед мужчиной и добавила соусницу со сливками.

— А сахар? — с надеждой попросил Вери.

— А у меня еще вот чего есть, — я открыла баночку с яблочным вареньем, подписанным еще бабушкой Софией.

— Как сохранилось?

— Стояло в холодильнике на дверце. Давно уже ожидало.

Двое за столом потянули носами аромат жаркого летнего полудня с благоговейным выражением на лицах. Гренки казались золотистыми и почти прозрачными.

— А я чай заварила с барбарисом, — сообщила заговорщически.

— Давай его сюда, женщина, — проворчал он.

Выражение счастья на мужском лице казалось очень уместным. Я сидела напротив, таская с общей тарелки ломтики хлеба, под подозрительным взглядом брата.

— Я не все съем, — сообщила ему сдерживая смех. — Обязательно оставлю тебе немножко.

— Мне как раз кажется, что ты немного отощала.

— Глупости, — отмахнулась я небрежно.

Не признаваться же, что долгое время я и впрямь не могла толком есть. Таблетки оставляли во рту мерзкое послевкусие, желудок болел, кожа ныла и казалась мала опухшим от побоев мыщцам.

Вери заметил, как я помрачнела и насторожился. Его лицо приобрело особенное хищное выражение, от которого мне стало не по себе.

Пришлось тряхнуть головой и улыбнуться. Я умела делать хорошую мину при плохой игре. Брат неопределенно хмыкнул и подпер кулаком подбородок.

— Значит, слушай, — весомо заявил он. — Пока ты болеешь, я буду о тебе заботиться. И не спорь, — он откусил кусочек лакомства. — Ты меня подкормишь за это. Договорились?

Пришлось кивнуть. Мне и вправду нужна была помощь. Это я понимала. Как и то, что не готова была сейчас отказаться от его общества.

— Больно было?

— Что? — всполошилась я

— Укол болезненный был?

Я точно поняла, что спрашивал он о другом и получил нужный ответ. Хитрый, как змей.

— Ешь давай, — коротко бросила я и налила новую порцию чая в большую кружку со снежинкой на боку.

Все происходящее казалось мне сказочным и светлым. Неожиданно поймала себя на мысли, что мне все нравилось. Даже немного ноющая ягодица не портила впечатления.