Глава 17

— Котова! — доносится до меня голос Марины, как только выхожу из машины Демида. — Лучше сама беги ко мне, иначе это сделаю я, но тогда у тебя не останется шанса уйти на заслуженную пенсию. Не доживешь просто.

Эх, звучит как угроза. Угроза становится реальной, когда на звук Маринкиного голоса все студенты начинают оборачиваться и глазеть на нас. Вернее, на меня и на черный, всем уже знакомый автомобиль. Блин, я стала знаменитостью. В плохом смысле этого слова.

— Ты еще громче кричать не пробовала? Пожалей жителей Китая. Они же не услышали. Как они жить дальше будут без твоих новостей?

— Будешь так медленно ползти, меня и морская звезда услышит. И не смотри на меня так. Больше улыбайся. Я вообще не планировала с тобой сегодня разговаривать. Вчера еще переименовала тебя в телефоне, и теперь, когда звонить мне будешь, высветится: «Предательница».

— Почему предательница?

Я оборачиваюсь, машина находится все там же.

— Потому что о том, что происходит в твоей жизни, я узнаю последней, — ворчит Липатова. — Ой, да не спасет он тебя. Не мечтай. Я хоть за ночь и отошла немного, но все равно злости хватит, чтобы и с Демидом справиться.

Когда я поднимаюсь на верхнюю ступеньку, замечаю подружек Горской, одна из которых, пристально смотря на меня, разговаривает с кем-то по телефону.

Понятно с кем.

— А день только начался, — протягиваю я, взглядом показываю подруге на девчонок.

— Ну а чего ты ждала, приехав с Покровским? Еще одна бомба взорвалась. Теперь все еще больше будут шушукаться за твоей спиной. А те, кто посмелее, и в открытую.

— Хочешь сказать, что я сама буду во всем виновата?

— Нет. Но ты должна быть ко всему готова.

Чужие взгляды ужасно раздражают. Интересно, как знаменитости выживают в мире, где каждый прохожий, увидев их, начинает глазеть? Хотя, наверное, на них никто не смотрит с такой брезгливой злобой, как на меня в последнее время. Ой, плевать.

— Так, почему я предательницей стала? — спрашиваю я. — Обидно как-то.

Марина закатывает глаза, мол, ты серьезно не понимаешь?

— Ты еще вчера тусовалась с Покровским, а мне даже в СМС об этом не сказала. Главное, я тебе вчера ночью написала, что ко мне старшекурсник подкатывал, даже про цвет его глаз рассказала, а ты промолчала.

Останавливаюсь, пытаясь прислушаться к себе, чтобы понять, терзают ли меня муки совести, но нет. Со мной все нормально. Пульс, правда, подскочил, но это я просто неосознанно вчерашний вечер вспомнила, а потом еще и утро, так что ничего удивительного.

— Во-первых, вчера я не тусовалась с Покровским. Мы просто оказались в одном месте в одно время. А во-вторых…

— Но уехали вы вместе, — перебивает меня подруга. — Катька видела, как вы сначала около машины ворковали, а потом уехали. Ладно, продолжай. Что там во-вторых?

— А Катька тебе не рассказала, что до этого ко мне рыжий придурок пристал, а потом еще и сумка исчезла?

— Нет, она не рассказала, — кривляется Липатова, быстро снимая с себя куртку. — Об этом я сама узнала. Ты хоть представляешь, сколько историй мне пришлось посмотреть в инстаграме, чтобы узнать, что ты точно была в квартире этого Антона. До сих пор глаза болят.

— Еще и не выспалась, наверное.

— Не выспалась! — гаркает она. — Тебе позвонить собиралась, но подумала, что могу помешать вам с Покровским. Мало ли чем вы там занимались вчера. Поэтому не стала названивать. Ждала. Долго ждала.

Маринка подмигивает, а я сразу понимаю, что она в своей голове уже сама все придумала, и даже страшно становится.

Знаю я, на что способна фантазия этой девушки.

— Не выдумывай.

— Я и не выдумываю. Понять хочу, между вами что-то есть или просто сводные враги стали друзьями?

Пока я пытаюсь придумать хоть какой-то ответ, который удовлетворит подругу, она продолжает пристально смотреть на меня. Бр-р-р. Мороз по коже.

Будто в самый мозг залезла и теперь копается там своей пилочкой для ногтей.

— У нас перемирие, — тут же отвечаю, пока она там чего лишнего не накопала.

Жаль, но я только это могла сейчас вслух сказать.

Марина морщит нос, но никак не комментирует. В этом вся Марина. Она может быть приставучей, настырной, неугомонной, но в самую душу лезть не будет, если видит закрытую дверь. Сейчас на двери висит амбарный замок. Вход воспрещен. Липатова понимающе кивает.

— Теперь ты расскажешь про своего старшекурсника?

Липатова преображается прямо на глазах, рассказывая о том, как на пешеходном переходе задела плечом парня, затем наорала на него, а потом заставила покупать новый пакет, ведь старый порвался из-за этого «слепого крота». Это потом она его разглядела. После того, как трижды прокляла его и весь его род.

— В общем, он меня в боулинг сегодня пригласил, а я знаю, что ты не очень-то горишь желанием возвращаться домой, поэтому ты поедешь со мной.

Я уже открываю рот, чтобы с визгом согласиться, но вовремя одергиваю себя. Во-первых, сразу после универа Демид будет ждать меня в машине. У него сегодня пар нет, поэтому он вызвался побыть моим личным водителем. Во-вторых, как бы мне этого ни хотелось, но мама все равно пригласит Рудова, и ужин состоится в любом случае, даже если я сейчас скажу, что не приду.

— Не могу. Именно сегодня не могу.

— Какие-то планы?

Не пойму, она разочарована или заинтригована?

— Можно и так сказать.

— А Покровский в этих планах присутствует?

— А ты точно не шпион Горской?

Я с трудом сдерживаю улыбку.

— Блин, что ты за человек такой? Конфетку показала, и тут же спрятала ее. А я голодная. Так сложно сказать, что между вами? Ну, так сложно?

— Я уже сказала. Перемирие. Все!

Закатив глаза, Липатова разочарованно выдыхает. Амбарный замок и в этот раз остановил ее.

Ура!

Минут через двадцать, когда лекция была в самом разгаре и вся наша группа слушала монотонный голос Карасева, дверь с грохотом открылась.

Маринка протяжно присвистывает, я же в этот момент продолжаю писать, не обращая внимания на то, как в аудитории вдруг резко стало тихо.

— Котова! — шипит подруга, толкая меня в плечо. — А это точно по твою душу.

Я даже не пытаюсь понять ее слов, просто поднимаю голову и вижу, как Демид идет в сторону преподавателя, тихо-тихо говорит ему что-то на ухо, а затем конец тишине.

— Ангелина, вы можете выйти.

В это же время Маринка начинает свистеть мне прямо в ухо.

Покровский пришел.

Покровский здесь.

Демид пришел за мной!

Даже на таком расстоянии я видела, как лукаво блестели его глаза. Сама я и не пыталась скрыть улыбку, которая расползлась на моем лице.

— Слушай, подруга, если я с твоим Демидом заключу перемирие, он меня тоже с пар забирать будет?

— А ты как думаешь? — спрашиваю, а мысленно уже покидаю аудиторию. Не потому, что я хочу как можно быстрее оказаться рядом с Демидом. Нет, конечно. И в мыслях такого не было. Просто мне до ужаса интересно узнать, что заставило его прийти сюда.

— Думаю, сегодня тебе тоже лучше не звонить, чтобы не беспокоить.

— Не ожидала меня увидеть? — спрашивает Демид, как только я подхожу к нему.

Карасев игнорирует наше присутствие, но я затылком чувствую, как все другие, находящиеся в данный момент здесь, сканируют нас взглядом, напрочь забыв о том, что сейчас лекция в самом разгаре.

Еще и свистел кто-то.

Но тут нетрудно догадаться, кто именно издевается надо мной.

— Не думала, что третья бомба так быстро рванет, — бурчу себе под нос, смотря куда угодно, но не на Покровского. Кактус красивый. У Демида родинка на указательном пальце левой руки. Маленькая, в форме капли. О, упаковка мела на столе. У Демида длинные ресницы. Боже мой. — Очень быстро рванула.

— Еля? — переспрашивает парень, наклоняя голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

Вздрагиваю, как от испуга.

— А? — отмираю я. — Так, мы уходим.

Решительно хватаю парня за руку и оборачиваюсь около двери, когда понимаю, что ничего не сказала преподавателю.

— До свидания. Лекцию я перепишу у Липатовой.

Да-да, подруга. Тебе все-таки придется записывать.

Карасев ничего мне не отвечает, зато Демид странно хихикает, когда я буквально толкаю его вперед, подальше от любопытных глаз.

— Ты же говорил, что будешь ждать меня после пар, — говорю я. — Меня и так все ненавидят, а вот за подобные твои выходки сожгут на костре.

— За подобные мои выходки больше никто не посмеет и рта открыть в твою сторону. Не переживай по этому поводу. Я разберусь!

Пытаюсь хмуриться, но не получается. Если бы Демид сказал последнюю фразу при Липатовой, то подруга бы слюной захлебнулась. Но я не Марина, и, хоть мне понравился уверенный тон Покровского, я все равно не хочу, чтобы он вмешивался.

— Не надо. Сама справлюсь.

Он смеется.

— Котова, когда я тебя слушался?

Ну, с этим не поспоришь. Всегда, когда я что-то говорила Демиду, он делал все с точностью до наоборот. Но сейчас я не могу на него злиться из-за этого.

Во мне что-то взрывается. По телу тепло расползается, стоит только Демиду подойти ближе и обхватить руками мое лицо.

— Я не хотел ждать несколько часов, пока ты освободишься. Это долго. Ясно? — признается он.

— Серьезно? — играя бровями, лукаво удивляюсь я. — Уже не можешь несколько часов прожить без меня? М-да, Покровский, сдаешь позиции. Раньше ты таким не был.

— И раньше было сложно.

Я приказываю себе не реагировать, но, черт возьми, сердце все равно пропустило парочку сильных ударов.

Неужели он и правда так сказал? Ему было сложно без меня? Покровскому? Сложно без меня?

Где выдают крылья?

Мне резко захотелось полетать.

— Тогда ладно. Живи, Покровский.

Он стискивает мою руку, когда со стороны лестницы начинают доноситься голоса.

— Готова ехать?

— Куда?

Когда голоса приближаются, я вся съеживаюсь, представляя, что все смешки, которые летели в меня раньше, прилетят и сейчас. Одна я бы это спокойно пережила, но когда рядом Демид… О, черт.

— Не знаю, — продолжает он, точно не замечая моего напряжения. — Ко мне? Ты же никогда не была в моей квартире?

Ответить я не успеваю, наблюдая, как из-за угла выходит Щербаков.

Фух! Никогда еще я не была так рада его видеть, как в эту минуту.

Нас он сразу же заметил. Кивнул другу, а затем Денис сделал то, чего я от него совсем не ожидала. Он мне улыбнулся.

— Он никогда мне не улыбался! — выдаю я, когда парень скрывается в одном из кабинетов. — Никогда! А тут…

— Что? Ты о ком?

— Ты видел, как Щербаков на меня посмотрел?

Я с сомнением смотрю по сторонам. Может, мне показалось? Какое-то странное утро. Сплю? Умерла и попала в какой-то чудной рай?

— Котова, ты серьезно? Я тебя к себе зову, а ты думаешь о том, как на тебя Денис посмотрел? — язвительно рычит Демид и, крепче взяв меня за руку, ведет в сторону лестницы. — О Щербакове она думает! Котова! Ты действительно странная.

— Я не странная. Это твои друзья странные. Денис, между прочим, терпеть меня не может. А тут улыбается. Возможно, это и пустяк, но я сейчас ко всему могу цепляться.

Демид останавливается, качает головой и внимательно смотрит на меня.

— Так, хорошо, — выдыхает он. — С чего ты взяла, что он тебя ненавидит? Он что-то говорил тебе? Как-то высказывался? Смеялся? Обижал?

Я ломаю мозг, пытаясь вспомнить, было ли что-то подобное.

— Он всегда меня игнорировал. Постоянно появлялся в тех местах, где со мной что-то происходило. Разолью чай на себя — Денис где-то поблизости. Спотыкнусь — Щербаков тут как тут. Он будто следил за мной и вел запись. — Вот сказала, и только после этого дошло, что веду я себя как маленький ребенок.

Вдруг Демид издает какой-то непонятный моему мозгу стон и утыкается носом в мою шею.

Неужели он…

Быть такого не может.