Глава 18

Я прищуриваюсь.

— Ты заставил Щербакова следить за мной! — произношу я возмущенным тоном. — А я еще гадала, за что он так меня ненавидит. Оказывается, есть за что. Да он… Я…

Блин, это с одной стороны кажется милым, а с другой — так и веет уголовкой.

То, что Покровский почти касается губами моей кожи, отвлекает, конечно, но не настолько, чтобы я забылась, отключилась, закрыла рот, а бабочки из живота унесли меня на необитаемый остров.

Нет. Я все еще в игре.

Хоть и под большим впечатлением.

— Хочешь, чтобы я извинился?

— Нет.

— Умница. Потому что я не собирался этого делать.

Я хочу возмутиться, но Демид ловко подхватывает меня на руки, и мне ничего не остается, кроме как ухватиться за его широченные плечи.

На секунду впадаю в ступор, разглядывая идеальные черты лица. Всегда считала Демида красавчиком, но сейчас он мне казался божественно красивым. И дело не в том, что наши отношения немного сдвинулись с боевой точки, а в том, что теперь я смотрю на Покровского под другим углом. Вернее, с очень близкого расстояния. Серьезно, между нами даже блоха не проскочит, так он ко мне прижался.

— Мне так спокойнее было, — говорит Демид, нагло утягивая меня под лестницу. — Знать, что рядом с тобой есть хоть кто-то. Да и Щербаков рассказывал, как он подыхает от скуки.

— Я у вас в роли комика была, что ли? — возмущенно уточняю я, пытаясь отодвинуться от парня. У нас тут серьезный разговор намечается, поэтому тискать меня не надо. Потом ради бога. Сейчас — нет. — Развесели Щербакова, получи медальку?

— И опять тебя повело не в ту сторону. Все не так плохо, как ты себе придумала. Тем более ты и не догадывалась. К чему этот возмущенный тон?

— Черт, теперь мне стыдно перед Денисом, — бормочу я, вспоминая, как промывала каждую его косточку за то, что вел себя со мной как идиот.

— Давай ты забудешь о нем и больше никогда не будешь вспоминать.

— И не надейся. Я должна еще спасибо ему сказать. В нашем универе столько людей, несколько корпусов, но Дениса я видела почти каждый день. Значит, он и правда таскался за мной. Герой!

Демид слегка поджимает губы, и это дает понять, что ход моих мыслей ему совершенно не нравится.

— А я тогда кто?

— Начальник героя? Его босс? Немного нервный босс, — добавляю, когда зрачки Покровского начинают сверкать. — Ой, у тебя венка вылезла.

Пальцем дотрагиваюсь до его лба, где прямо над виском набухла и пульсирует голубоватая жилка.

— Вот здесь.

Смотрю ему прямо в глаза.

— Не провоцируй меня, Котова.

Мое сердце делает сальто.

Внутри меня что-то сжимается. Значит, я его провоцирую? Всеми силами стараюсь не улыбаться. Но мое сердце почти разрывается от всплеска счастья, когда понимаю, что могу вызывать в Демиде не только раздражение и ненависть. Еще что-то другое. То, что в миллион раз сильнее злости.

Это просто нереально.

Если бы неделю назад мне кто-то сказал, что я буду прятаться под лестницей со своим врагом Покровским, да еще и краснеть от его взглядов, то я бы посоветовала этому человеку сделать МРТ головного мозга.

— Меня и так лихорадить начинает, когда вспоминаю, каким будет сегодняшний вечер.

Опять хочется улыбнуться.

— И каким же он будет?

Кажется, я еще никогда не видела Демида таким рассерженным.

— Хватит смеяться. Возможно, мне сегодня придется вышвырнуть из дома лучшего друга, а ты смеешься.

Я морщу лоб.

— Ты про Вадима? Он надолго не задержится. Незнакомым людям с непривычки сложно вести диалог с моей мамой. Парочка идиотских вопросов, и у Рудова появится куча неотложных дел.

Демид ухмыляется.

— Ошибаешься, — бормочет Демид сквозь сжатые зубы. — Босс и с места не сдвинется, пока не поговорит с тобой. Твоя мать ему не страшна.

— О чем ты?

И стоило нам только вспомнить мою маму, как в заднем кармане моих брюк начинает вибрировать телефон, а на экране высвечивается ее улыбающееся лицо.

— Она будет продолжать звонить, пока я не отвечу.

Демид кивает, позволяя мне обойти его, чтобы отойти к самой дальней колонне, где никто не будет меня слышать.

— Да, мам. Что-то срочное?

— Ты занята, да? Ой, прости, дорогая. Я не хотела тебя отвлекать. У меня есть план.

— Я перезвоню, как освобожусь.

Становится жутко стыдно, когда я собираюсь скинуть вызов и вернуться к Демиду. Так нельзя. Одергиваю себя и покорно жду, когда мама не обратит внимания на мои слова и задаст свой вопрос.

Может, у нее и правда что-то срочное.

— Когда у тебя заканчиваются занятия? Слушай, я в пяти минутах езды от твоего университета, поэтому собирай свои вещи и выбегай. Мне в один магазин надо заскочить. Я подумала, что и ты захочешь принарядиться. Вадим с радостью согласился приехать к нам на ужин.

— Что? О чем ты говоришь?

— Проблем не будет? Если надо, то я могу подняться и отпросить тебя. Или ты сама? Уверена, такую прилежную студентку отпустят без всяких проблем.

— Мам, я…

Я выглядываю из-за колонны, чтобы убедиться, что Демид все еще ждет меня, и резко замираю в напряжении, когда вижу, как рядом с ним стоит высокая блондинка и гладит его по плечу.

Зубы сами по себе сжимаются до скрежета, потому что Покровский не скидывает с себя чужую руку, а вместо этого что-то говорит в ответ. И улыбается он при этом так, что меня в любую секунду приступ тошноты накроет.

Я мечтаю подумать о том, что мне плевать. Что мне абсолютно все равно на то, что какая-то белобрысая фифа в коротких шортах выставила ногу вперед, демонстрируя длинные ноги, и заглядывает в рот Покровскому. Я мечтаю об этом подумать, но не могу. Сердце болезненно сжимается в груди.

— Еля? Еля, ты меня слышишь?

— Перезвоню через секунду.

Сбрасываю вызов, а затем, как шпион, перехожу от одной колонны к другой, пытаясь расслышать, о чем они говорят.

— Встретимся сегодня? — мило спрашивает она, а мне кричать хочется. Типа, дура, у тебя есть мозги? На улице такая холодина, а ты вырядилась, как… В общем, такое слово вслух не говорят. — Часиков в семь я буду свободна.

— Сегодня никак не получится, — отвечает ей Демид, и, о черт, я слышу разочарование в его голосе. — Перенесем?

— Родной, я ради тебя сдвинула все дела. Перенесла встречу, притащилась в этот район. Ты меня утром продинамил и теперь опять собираешься. Кто так делает?

Белобрысая обиженно фыркает.

— Ты отлично выглядишь.

— Комплиментами не обойдешься. Но ты на верном пути, милый. Продолжай…

Дальше я уже не слушала. От злости и обиды в ушах был слышен только звон.

Перенесем?

Родной.

Отлично выглядишь?

Милый.

Во мне все холодеет.

Это и правда сейчас происходит со мной?

Я же ему почти поверила. Дура! Полная дура и идиотка в квадрате. О чем только думала?

Боже!

Соберись, Котова.

Заставляю себя улыбнуться. Я не стану той, которая ноет и ревет в подушку. Не дождется. Все будет по-другому.

Мама ответила после второго гудка.

— Я освободилась. Собираюсь выходить. Где ты?

— За углом.

От ее радостного визга пришлось убрать телефон подальше от уха.

— Жди меня там. Я сейчас.

Как только оказалась на улице, отправила Демиду сообщение.

«Извини. Планы немного изменились. Встретимся вечером».

Ответ приходит почти сразу же.

«Какого черта? Ты где?»

Он сейчас злится. Демид точно злится.

Это даже хорошо. Я тоже от радости не прыгаю.

Ставлю телефон на беззвучный и, заметив мамину машину, направляюсь к ней. Все нормально. Я справлюсь.