Глава 19

— Ангелина! — присвистывает мама, разглядывая меня с таким восторгом, что у меня на целую секунду поднимается настроение. — Господи, какая же ты у меня красавица. Кое-кому сегодня придется несладко.

Я резко оборачиваюсь к ней.

— Кому?

Мама в ответ лишь фыркает.

— Вадику, конечно. Представь, ему захочется наедине с тобой побыть, а не получится, ведь мы все будем рядом. Бедный парень. Даже жаль его. Своей слюной заляпает мой новенький ковер.

Я закатываю глаза. Мне абсолютно все равно на Рудова, на его слюну и на мамин новенький ковер. Весь день думала только о том, где же достать яда, чтобы усыпить лживого бабника Покровского.

Не стоит обманывать себя, говоря, что я успокоилась. Ни черта подобного. Да весь мой вид говорил о том, что сегодня я выбрала для себя роль палача и готова убивать. Меня уже не назовешь той серой мышкой, которую затрагивает местная стерва. Ничего не осталось от той девчонки, которая еще утром мечтала как можно скорее оказаться в машине Демида.

Я пока не знала, как буду вести себя при встрече с Покровским, но была уверена, что выстою. Я докажу ему, что у него не получилось обидеть меня. А потом, может быть, разобью вазу об его голову в знак доказательства.

Так он точно поймет, что я не сдалась.

Боже, как же я зла сейчас. Эта злость проникла в меня. Окутала. Добралась до горла и больно сжала его. И злилась я не только на Демида. На него тоже, но больше на себя. Ведь знала же, кто такой Покровский. Знала, что от него надо держаться подальше и не связываться.

А что в итоге?

Раньше Рудова заляпала слюной все ковры в доме.

И ведь успела же. За одни сутки успела стать дурой.

— Так, ты здесь пока собирайся, буду ждать тебя внизу.

— Одна? — нерешительно спрашиваю я.

— Вова сейчас разговаривает по телефону в своем кабинете, а Демид только приехал, видела его машину из окна. Мы все успеваем. Не переживай.

Ну все понятно.

Знаю я, где он был все это время.

Ангелина, успокойся. Он может делать все что хочет. И ты можешь делать все что захочешь. Не было никаких обещаний. Между вами вообще ничего не было. Поэтому поднимай голову, натягивай улыбку и продолжай жить.

Но, когда я вышла из комнаты, моя уверенность в себе утихла. Да и самооценка немного вниз сползла. По шкале она была на уровне стола. Еще чуть-чуть, и свалится на паркет.

Я не спешила спускаться вниз. Сначала еще за углом постояла, прислушиваясь к голосам. Именно там меня и застукал старший Покровский.

— Значит, мать твоя не придумала и ты действительно увлеклась Рудовым?

Увлеклась?

Что за дурацкое слово?

— С чего вы взяли?

Я пожимаю плечами. Интересно, Покровский станцует, если узнает, что его кровиночка меня сегодня жестко кинул? Наверное, да. Стены затрясутся.

— В прошлый раз мне пришлось заставить тебя переодеться. Сейчас ты это сделала добровольно.

— Для себя старалась.

Странно, но во мне не было страха. В прошлый раз, когда я разговаривала с этим человеком, готова была под стол забиться. Сейчас же… Определенно, во мне произошли какие-то изменения. Сама еще понять не смогла, но точно знала, что сейчас под стол не хочу.

Покровский качает головой.

— Я не первый год живу на этом свете, Ангелина. Я прекрасно знаю, на что способны женщины, когда чего-то искренне захотят.

— Вы думаете, что я задумала сделать какую-то гадость вам?

— Такое возможно.

— Хорошо. Значит, сегодня не только я буду сидеть как на иголках. — Еще и он. Готова поспорить, расслабиться у Владимира не получится. Будет ждать подвоха с моей стороны.

— Это что? Пытаешься меня напугать? — он ухмыляется, но я видела, как потемнели его глаза.

— Нет. Хочу сказать, что вы совершенно меня не знаете.

В следующую секунду рядом с нами кто-то хлопает дверью, и, не оборачиваясь, я чувствую присутствие Демида.

— У вас тут собрание, а меня забыли пригласить?

Специально или нет, но парень становится напротив отца, плечом закрывая меня.

Защитить вздумал? Вот уж не стоит. Я и сама прекрасно справлялась и без него.

— Я как раз говорил Ангелине, что она хорошо подготовилась к встрече с Вадимом.

Демид слишком резко разворачивается, разглядывая меня снизу вверх. Поверить не могу, что смеет так на меня смотреть. Да еще и с такой злостью.

— А я поблагодарила твоего отца за комплимент, — выдавливаю из себя, сжимая пальцы в кулак. — Раз с любезностями покончено, можем расходиться. Я должна помочь маме.

Старший Покровский решает идти первым, но затем резко останавливается, отвлекаясь на телефон.

— Я задержусь, — говорит, возвращаясь в свой кабинет.

У меня же появилась возможность побыстрее уйти.

— Не так быстро, милая, — Демид идет за мной. — Мы еще не поговорили.

— Поговорить больше не с кем? — не оборачиваясь, выдавливая из себя веселье, говорю я. — Где же твоя подруга?

— О ком ты? — раздраженно переспрашивает Демид с такой интонацией, словно у него есть десять дополнительных жизней.

Что происходит? Это я злюсь. Это я в бешенстве. Так какого черта, Покровский ведет себя так, будто это я его обидела?

— О той красотке, с которой ты сегодня собирался встретиться.

Я сжимаю зубы и останавливаюсь, чтобы увидеть его лицо. Потрясающе! Он еще смеет делать вид, словно не понимает меня.

Зря стараешься, родной. Проблем со слухом и зрением у меня еще не было.

— Так ты из-за Милы сбежала?

А-а, значит, ее зовут Мила. Как мило. Нет! Совсем не мило.

— Покровский, у тебя, наверное, с головой проблемы, если ты думаешь, что весь мир вокруг тебя вертится. Мне все равно, с кем ты там общаешься. Поверь! Плевать.

— Разве? — слишком беззаботно переспрашивает он.

— Ты рехнулся. Езжай к Миле. Или Ире. Или Лене. Не порть мне вечер. Я уже настроилась на веселье.

Господи, ну почему я сейчас выгляжу как жалкая собственница? Ведь просто хотела парня осадить, а сделала только хуже. Причем себе. Теперь я еще сильнее злюсь.

Ладно. Наверное, все не так плохо, как мне кажется.

— Котова, если ты решила, что сегодня тебе будет весело, то мне придется тебя расстроить.

Я и глазом не успеваю моргнуть, как Демид оказывается рядом со мной и снова не оставляет места малюсенькому таракану. Мне бы оттолкнуть его, но я другим важным делом занята. Пытаюсь взглядом выщипать ему все брови, чтобы он хоть на немного перестал быть симпатичным. Какое-то издевательство. Я все еще зла на него, но все равно продолжаю пялиться.

— Ты в принципе не можешь меня расстроить, — самоуверенно заявляю под хмурым взглядом Покровского.

Я невольно сглатываю.

— Еля, я реально не понимаю, почему ты психуешь, — рычит сквозь зубы. — Что случилось?

— Забей. Ничего не случилось. Все отлично!

Я замечаю маму и, воспользовавшись случаем, отворачиваюсь от Демида, чтобы хоть на минуту побыть подальше от него. Перевести дыхание. Выдохнуть. Отключиться. Но нет же! Упрямец идет за мной по пятам. Его не смущает, что мама здесь. Ему плевать и на мужчину, который хозяйничал в данный момент на кухне. Демид просто торчит рядом, лишая меня возможности отвлечься.

— Мне кажется, чего-то не хватает, — говорит мама, разглядывая стол.

— Чего именно?

Демонстративно отвернувшись от Демида, я приковала все свое внимание к маме. Слушала о том, как она совсем недавно купила этот сервиз. О том, как она его чуть не разбила по пути к машине, а после всю дорогу представляла, как эффектно он будет смотреться на столе.

И правда классно смотрится.

— Точно! Цветы надо передвинуть, — восклицает она, а затем замирает. Демид стоял рядом с вазой, и, чтобы маме к ней подойти, нужно было обойти парня, чего ей, как мне показалось, совсем не хотелось делать.

Наверное, я самая ужасная в мире дочь. Чтобы дотянуться до цветов, мне нужно всего лишь вытянуть руку, но я не спешу. Прищурив глаза, я смотрю на Покровского. Мы все уже привыкли к тому, что он скорее откусит себе палец, чем сделает что-то для моей мамы. Но сегодня он решил нас всех удивить: Демид сдвигает вазу, бросая взгляд на маму:

— Сюда?

Мама открывает от удивления рот и тут же берет себя в руки, кивая в ответ.

Я кашляю, прикрывая губы руками. Это я от шока. Наверное, сейчас мне надо улыбнуться. Но то, что Демид первый раз в жизни повел себя по-человечески с моей мамой, еще не повод вручать ему медаль, так ведь? Я рада, что он не одернул ее. Мне приятно видеть ее удивленный взгляд. Она явно ждала от Демида только подвоха, а тут…

Черт.

Я просила его быть любезным с мамой, и он это сделал.

Вау! Офигеть просто. Он сделал это ради меня.

Я ненормальная, да? Покровский одну секунду не хамил, а у меня уже из головы вылетела его Мила и ее длинные руки. Почему? Потому что мне не хотелось думать плохо о нем? Потому что мне хотелось его оправдать? С каких пор я начала его оправдывать?

И зачем вообще я это делаю?

Знаю! Мне нравились те моменты, когда Демид был рядом. Нравилось это покалывание в груди, нравилось то, как он смотрел на меня, нравилось, когда он стоял рядом и улыбался.

Получается, я одна из тех девчонок, которой достаточно одного взгляда, чтобы сойти с ума от любви?

Я не хочу такой быть.

Я не хочу зависеть от кого-то или от чего-то. Это не для меня. Поэтому надо…

Краем глаза вижу, как мама выходит из столовой. Боковым зрением замечаю, как Покровский сразу же приблизился ко мне, стоило только нам остаться наедине.

Э-э-э.

Хочу к маме.

Конечно же, никто не дает мне убежать. Да я и шага сделать не успела, как меня уже за локоть схватили и на стул усадили.

Спасибо, блин, за мягкую посадку.

— Демид, дай пройти.

Вертит головой.

— Там твоя помощь не нужна.

— Это ты так думаешь.

Боже, ну мне даже разговаривать с этим человеком нельзя. Я ему не доверяю. За что ты так со мной?

Не обращая внимания на мои попытки встать, Демид продолжает держать меня за руку, присаживаясь напротив.

— Так, начнем с самого начала. Тебя взбесило, что я разговаривал с Милой?

Я молчу.

Жалеть потом буду, если признаюсь.

— Еля, когда не надо, твой рот не закрывается. Сейчас… Сейчас надо его открыть. Что на тебя нашло?

— Не допускаешь мысль, что я просто не хочу с тобой разговаривать? Вот бывает такое. Существуют люди, которые не хотят с тобой общаться.

— Не спорю. Но утром ты была не в их числе.

— А потом появилась Мила, и я примкнула к отряду «Покровский — враг народа». Доволен? Услышал то, что хотел услышать? Я могу идти?

— Не можешь, — самоуверенно заявляет он, еще имея наглость ухмыляться при этом. — Слушай, а это приятно, оказывается. Мне даже нравится.

— Что тебе нравится?

Нет, ну как же он меня сейчас злил.

Словами не передать.

— Твоя ревность.

Еще одна наглая усмешка.

— А вот и нет. Ты ошибаешься. С чего бы мне тебя ревновать?

— Не знаю. Ты мне скажи.

Я беззвучно фыркаю.

— Это не ревность, не мечтай. Это злость. Я на саму себя злюсь.

Демид растерянно смотрит на меня.

— И за что ты злишься на себя?

Он прикидывается, что ничего не понимает? Специально так делает? Видно же, что я сейчас взорвусь. Зачем поджигать его одну спичку?

Поджег.

Горит.

— За то, что я дура! — слишком громко выкрикиваю и тут же радуюсь, что никого кроме нас в столовой больше нет. — Придумала себе того, чего нет. За какие-то часы забыла о том, что мы с тобой ненавидели друг друга несколько лет. Расслабилась. Размечталась. Черт возьми, я поверила, что между нами что-то может быть. Наверное, даже хорошо, что пришла твоя Мила.

Позор мне, ой позор.

Щеки горят, во рту пересохло, не знаю, в какую сторону смотреть. Лучше бы я молчала.

— Она не моя Мила.

— Ну да. А при встрече вы чем планировали заняться? Собирались в песочнице поиграть? Кого ты пытаешься обмануть? Да у нее на лице все ее мысли написаны. Гадать не надо, о чем она думала.

— Да плевать, о чем думала она. Я в этот момент пытался понять, с кем ты так долго по телефону разговариваешь.

Я с удивлением смотрю на Покровского.

Такое возможно?

Симпатичная блондинка флиртует с ним, а он думает обо мне?

Стоп!

— Ты пытался перенести вашу встречу на завтра. Скажешь, что мне послышалось?

— Нет. Так не скажу. Но скажу, что Мила — журналистка.

Голос у него убедительный.

Блин. Нельзя же верить. Такая была установка.

— Журналистка. Хорошо, — пробую на вкус каждое слово.

— Не хорошо, раз ты до сих пор дуешься. Между нами ничего нет и быть не может. Насколько я знаю, она встречается с каким-то блогером. И это интервью я обещал дать еще несколько месяцев назад. Но постоянно переносил.

— Почему же?

— Потому что не знал, что сказать. Мила видела нашу драку с Тимуром и знает, из-за чего я ему врезал. Но она не стала об этом писать, взяв с меня слово, что потом я сам обо всем ей расскажу.

— О чем? Из-за чего вы подрались?

Во мне что-то надувается и лопается. Я запуталась немного.

Соглашусь, я ревновала. И ревность — это ужасное чувство, которое съедает тебя изнутри, делая больно. Но еще больнее бывает от того, что ты начинаешь грызть себя изнутри. Сейчас я понимала, что и правда вела себя как капризный ребенок. От нахлынувшего понимания мне легче не стало.

— Вот! Я вижу, как ты начинаешь соображать. Доходит уже, что ты зря от меня бегала? Не делай так больше. Не сбегай. Если бы твоя наглая подруга не сказала мне, на какой машине ты уехала, то я бы искал тебя по всему городу.

— Кто? Горская?

Марина точно не могла ему сказать. Она была на паре.

— Ага. Она самая.

— Ты и с ней успел поговорить?

Вижу, как глаза Демида начинают сверкать.

— Да-а-а. Твоя ревность чертовски приятна, — довольно протягивает он. — И раз мы наконец-то во всем разобрались, теперь я могу начать обвинять тебя в том, что ты испортила все мои планы на этот день.

Планы, да?

А я испортила их?

Спасибо остаткам моей удачи, в дверь звонят, а это значит, что все обвинения с меня на время снимаются. Но приход Вадима меня не радует, он меня расстраивает. К сожалению, у меня нет возможности уйти прямо сейчас.

Поэтому я встаю и одергиваю юбку.

— Или я сегодня стану святым, или я врежу Боссу. Скорее, второй вариант, — протягивает Демид, скользя по мне взглядом. — Круто выглядишь, Котова.

— Спасибо. Твой отец будет в гневе, если ты устроишь драку.

На мои слова Демид закатывает глаза.

— Поверь, я сейчас злее своего отца. Как вспомню, как Вадим слюни на тебя пускает, так сразу хочется ему голову оторвать.

Желание прижаться к нему растет с бешеной скоростью, но я одергиваю себя.

— Никаких драк с другом!

— Это уже будет зависеть от самого друга, — зловеще отвечает Демид, резко разворачиваясь. — Босс, ты, как всегда, вовремя.

— И это так здорово, — мило щебечет мама из-за спины Вадима. — У меня вот никогда не получается вовремя выйти из дома. Что-то постоянно мешает. Еля, смотри, какие цветы привез Вадик.

Цветы и правда красивые. А вот Демиду они почему-то не понравились.