Глава 40

Артем И я типа был не прав? Эля свинтила, меня не предупредив, к незнакомому, мать ее, мужику. Любой идиот мог навешать ей лапши на уши, мол, я твой батя, бла-бла-бла, доча прости своего блудного папу, и всё в таком роде, а потом как-нибудь использовать её в своих целях. Я параноик? Может быть. Просто не хочу, чтобы мою любимую девушку обидел какой-нибудь козел. Выдыхаю несколько раз и иду за ней. Элька выглядит плохо. Из-за отца, или проблемы со здоровьем – это надо выяснить. Поднимаюсь по лестнице и звоню. Толкаю плечом дверь, и она открывается. Меня тут ждут, и от этого на душе становится светло. В гостиной сидят старички и, взявшись за руки, смотрят какой-то комедийный сериал. Перед ними лежит гора чебуреков, и у меня аж слюнки потекли от сочного запаха. Обязательно их грабану, но чуть позже, когда поговорю с Элей. Здороваюсь с парочкой и прохожу в её комнату. Эля лежит на кровати и пустым взглядом смотрит в потолок. Сажусь рядом на край постели и говорю: – Эй, что с тобой? Он тебя обидел? – мои кулаки сжимаются сами собой. – Меня обидел ты – своим недоверием. Думаешь, я села бы в машину к какому-нибудь незнакомцу? Я что, похожа на дуру? Как, в таком случае, дожила тогда до 20 лет? – Я ревнивый придурок, признаюсь. Так же как и ты – ревнивая дура. Если бы ты застукала меня в машине Звезды, что бы ты сделала? – Оттаскала бы её за волосы, – отвечает, пряча улыбку. – А я всего лишь хотел прибить её батеньку. Всё сходится. Ложусь рядом с ней и укладываю её голову на свое плечо. – Как ты? – спрашиваю ласково. – Артем, мне нужно кое-что тебе сказать. – Говори, я слушаю, – напрягаюсь. – Я в залёте. – Чегоо? – приподнимаюсь на локте и разглядываю ее лицо. –Того. Ты станешь папой. Разумеется, не Римским. – Ты прикалываешься надо мной что ли? Лицо серьезное, Эля научилась убедительно меня разводить? – Без шуток. Я залетела. Бам-с. – Я рад… Но как так вышло? Мы же предохранялись. – Это у тебя надо спросить! Элька не рада, и меня это медленно убивает. – Меня теперь постоянно тошнит, – жалуется. – И тест с двумя полосками. – Мы… оставим малыша? – спрашиваю глухим голосом. Как бы я не хорохорился, что заставлю её рожать, все же приказать не смогу. Как сейчас говорят современные девушки: «Моё тело – моё дело». – Ты что думаешь, я отправлюсь на аборт, как Звезда? – кривит рот Эля. – Я надеюсь, что ты на это не способна. – Не способна, – громко вздыхает. – Мы будем рожать. – Мы будем рожать, – повторяю тихо, пробуя эти слова на вкус. – Мы будем рожать, – повторяю уже громче, а потом ору: МЫ БУДЕМ РОЖАТЬ! – Да тихо ты, – покатывается со смеху Элька. – Чего разорался то? Но меня было уже остановить… Выбегаю в гостиную и громко сообщаю старикам, что мы будем рожать. Они сначала смотрят на меня, как на полоумного, а потом улыбаются и поднимают за нас бокалы с компотом. В прихожей хлопает дверь, и я иду навстречу теще, чтобы сообщить ей важную новость, что мы будем рожать. – Артем, ты говоришь так, будто будешь принимать участие в родах, – прыскает Оксана Александровна. – И буду, – заверяю я. – У нас с Элей будут совместные роды. – Я против! – кричит из комнаты моя любимка. – Это надо отпраздновать, – говорит теща. – Сейчас позвоню твоему отцу, пусть присоединяется к нам. Артем, закажи пока в интернете роллы, большой сет, килограмма на три. – Я против роллов. Никакой рыбы в этом доме, пока не рожу, – кричит Элька уже из сортира, а потом до нас доносятся булькающие звуки. – Что тебе заказать, милая? – спрашиваю, встав под дверью туалета. – Буэээ, – слышу в ответ. – Не знаю такого блюда, – прикалываюсь над ней. – Змеевский, тьфу гадость какая… Колы хочу, – говорит, открывая дверь. – И селедки с мандаринами, – смотрит на меня глазами сумасшедшей. – Тьфу ты, гадость какая, – передразниваю её. – Быстро в магазин, – толкает меня в плечо. – Каблуков здесь нет, – отвечаю заносчиво. А то гляди, раскомандовалась тут. Беременность – это ещё не повод гонять меня, как слугу. – Щас приедет каблучок, – говорит бабуля ехидно, явно имея в виду моего отца. – А Ваш деда Гена ни разу не каблук, да? – пуляю ей в ответ колкость. Дедок поправляет очки с важным видом и вгрызается в чебурек. – Ради этой восхитительной еды, – говорит он, закатывая глаза, – я готов стать кем угодно: хоть туфлей, хоть сапогом. – Ну фсёёё, приворожила едой, – фыркает Оксана Александровна. – А я тебе смолоду говорила: «Учись, Оксанка, готовить. Секс – это конечно хорошо, но им сыт не будешь». – Слышала, Элька? Учись готовить! – даю принцессе шутливый подзатыльник. Мне в ответ прилетает от неё кулаком по спине. Драчунья. Получит у меня чуть позже подушкой по лицу. Отец приезжает быстро, словно под дверью стоял. Вручает Оксане Александровне роскошный букет, бабуле – корзину, Эльке тоже цветочки и гелиевый шар с двумя нарисованными малышами. – А мой букет где? – шучу, забирая у бати пакет с продуктами. – Змей! – зовет меня Элька. – Почему на шарике два ребенка?! – Папа что-то знает? – ржу в ответ. – Что у нас родится двойня? – оседает на диван. – Ну, тебе бабуля еще сказала, что да, – пожимаю плечами. – О боже!! Да вы издеваетесь… – накрывает глаза ладонью. – Хватит ныть. Иди к столу. Сидим за столом одной семьей на маленькой, но уютной кухне. Бабулин жених тоже хорошо сюда вписывается. Приятный дедок. Я показываю всем присутствующим проект нашего с Элькой дома, родаки ахают и охают: красота! – Через полгода уже сделаем ремонт, а к рождению ребенка – переселимся окончательно. Мой фазер жмется к плечу своей жены, и она смущенно улыбается. Элька сидит недовольная, кривясь от еды, и я всячески над ней подшучиваю – то имбирь ей под нос суну, то кусок мяса намажу васаби, а она не заметит. – Ба, у нас правда будет двойня? – пристаёт Элька к бабуленции, которая активно жуёт вставными челюстями. – Хочешь тройня, – отвечает она. – Не хочу. Положите мне вон того салатика, от него мандаринами пахнет. Накладываю Эльке-форельке еду и понимаю, что готов исполнять её любые капризы. Захочет клубники в два часа ночи зимой – слетаю. Скажет: купи рыбы, политой шоколадом – и это раздобуду в два счета. К концу застолья бабуля объявляет, что переходит жить к Геннадию, чтобы не мешать молодым, то бишь нам. Пока строится дом, мы будем жить в этой квартире. – А тебя, Оксан, – говорит мой отец, – я жду в своем доме. Они так и не развелись, чему мы очень-очень рады.