Глава 13

Конечно, спорить или выспрашивать на ходу Антония не решилась, последовав за мужем. За спиной раздался нестройный хор возмущенных воплей, постепенно удалявшийся, но Ив и не думал сбавлять скорость, стремительно удаляясь по дороге. Едва деревня скрылась за поворотом, герцог свернул на неприметную тропинку в лес, зорко оглядываясь по сторонам и словно к чему-то прислушиваясь.

Антония стойко терпела, не приставая с расспросами, и старалась не обращать внимания на напряженное лицо Ива, его слегка отсутствующий взгляд, поджатые губы и лежавшую на рукоятке меча ладонь. Они действительно убегали, и то, как Ив петлял по лесу, часто меняя направление, лишь подтверждало эти мысли. Но ведь весь вечер и всю ночь он был с ней, что могло такого случиться? И что кричал этот человек, что за угрозы? Ив только одного осадил, того пьяного, и на словах, не на деле. Даже пальцем не прикоснулся.

– Послушай, муж, ты собираешься посвятить меня в подробности нашего бегства или так и оставишь мучиться в догадках? – язвительно поинтересовалась Антония, не выдержав неизвестности, когда их маленький отряд в очередной раз повернул. – И при чем тут твои угрозы какому-то Хейну? Чего я не знаю, Ив?

– Ты хочешь объяснений прямо сейчас? – спросил он, покосившись на Антонию, и натянул поводья, остановившись наконец.

– Мне бы все же хотелось знать, от чего мы бежим, – сухо ответила она и вздернула подбородок. – Почему этот человек в чем-то тебя обвинял? И если нам действительно грозит какая-то опасность, скажи уж, будь так любезен! Если не забыл, я Огнем владею! – Антония с трудом удержалась, чтобы не повысить голос, но возмущения в ее тоне хватало.

Да, Ив – воин и все такое, но быть ему обузой Тони вовсе не хотелось. Она тоже может защитить, вспомнить хотя бы тот арбалетный болт! Де Ранкур же на мгновение прикрыл глаза, глубоко вздохнул и сдержанно кивнул.

– Ладно, ты права, – согласился он. – В конце концов, ты будущая королева и должна знать наших врагов. – Ив усмехнулся, его пальцы в неосознанном жесте крепче сжали рукоятку меча. – Мой двоюродный дядя, граф Энтерай де Инсальф, жаждет умостить свою задницу на мягкий плюш королевского трона, и вчера утром он лично попытался уговорить меня уступить ему место. – Де Ранкур хмыкнул.

– Наверное, ему не понравилось, что ты не согласился, да? – Тони слегка улыбнулась, решив не выяснять, почему Ив сразу не рассказал ей об этой встрече.

Вообще надо с ним подробнее обсудить, насколько скрытным можно или нельзя быть с собственной супругой, иначе у них не получится наладить контакт. Хм, и какое отношение дядя мужа имеет к злости крестьян, изливаемой на де Ранкуров? Как-то очень уж издалека Ив начал. Он покосился на жену со странным выражением.

– Настолько не понравилось, что он решил действовать, не откладывая на то время, когда мы прибудем в Айвену. – Герцог поморщился, потом нахмурился, словно собираясь с духом, и все-таки продолжил: – Кто-то из его людей, видимо, следил за нами до самой деревни и решил воспользоваться случаем. – Ив снова замолчал. – Помнишь того бугая, который пытался заговорить с тобой? – Антония кивнула, вдоль спины совершенно неожиданно пробежал холодок, и она засомневалась, хочет ли знать дальше. – Кто-то подслушал наш разговор, и этого парня утром нашли недалеко от площади. – Ив помрачнел, сжав крепче поводья. – С выколотыми глазами.

Антония охнула, поднеся ладонь ко рту, ее зрачки расширились от страха, а к горлу подкатил горький ком. Живое воображение быстренько нарисовало картинку, от которой подвело живот, и Тони судорожно сглотнула. Она помнила угрозу мужа, но ведь любому понятно, что он не всерьез это говорил! Да и недоразумение разрешилось, и вообще они до утра вместе были, Тони готова подтвердить это перед любым количеством свидетелей.

– Подожди, но почему мы убежали? – Она сдвинула брови. – Ведь тогда точно подумают, что ты виноват! Надо было просто объяснить…

– Огонечек, я тебя уверяю, наши объяснения никому не нужны, найдутся свидетели, которые подтвердят, что мы с этим типом поссорились из-за тебя, и кто-то, кто видел, как он пошел за нами, – фыркнул Ив. – Хотя бы тот же заводила, который кричал нам вслед, наверняка прихвостень дяди, тот самый якобы свидетель. Если бы мы ехали как полагается, со свитой и прочим барахлом, нас вряд ли бы посмели задеть. А так очень легко поднять жителей деревни против чужаков, тронувших их. – Де Ранкур говорил так уверенно, со знанием дела, что Антония, собравшаяся было возразить, промолчала. – И что самое главное, у моего дядюшки, ррыхра ему в печенку, руки останутся чистыми, – еще больше помрачнел Ив. – А меня обвинят в убийстве местного.

– Но ведь это не так! – возмутилась Антония. – И ты ведь можешь читать эмоции, ты сможешь узнать, что свидетель лжет!

– Тони, я чужак, – раздельно произнес Ив. – И ты тоже. Твой Огонь, кстати, здесь, в лесу, опасен, так что не вздумай швыряться огненными шарами. Так вот, деревенские живут тут и знают друг друга с детства. И плевать они хотели на титулы и звания, понимаешь или нет? – В его голосе прорезалось раздражение. – А даром я не настолько хорошо умею пользоваться, чтобы доказать, что кто-то врет, или заставить его говорить правду. Это хорошо, что я рано встал и случайно услышал разговор на кухне, а дядюшкин посланец еще не успел прийти на постоялый двор и указать на нас! – Ив резко замолчал и выдохнул, продолжив уже спокойнее: – Не будь наивной, Тони. Если бы мы не убежали, мы бы так просто не выбрались из той деревни. Если бы выбрались, – чуть помолчав, добавил Ив, а потом подобрался, его взгляд стал отсутствующим. – Та-а-ак…

Девушка вздрогнула, ее глаза заметались по деревьям впереди, а руки невольно крепче сжали поводья.

– Что?.. – осипшим от нервного волнения голосом переспросила она.

– Нас ищут, – отрывисто пояснил Ив. – Вот гаденыш, сгоношил все-таки! – со злым восхищением произнес он и прищурился. – Так, нет, петлять по лесу мне не улыбается…

Герцог замолчал, прикрыв глаза, и Антония постаралась унять подступавшую к горлу панику, доверившись мужу. Де Ранкур же застыл, его лицо стало напряженным, и по виску скатилась капля пота. Тони, с беспокойством поглядывая на него, кусала губы, обдумывая услышанное. Картинка вырисовывалась нерадостная, если не сказать больше. И если поначалу ей еще казалось, что Ив поступил неразумно, сбежав, то теперь она понимала, что он прав: это была грамотно расставленная ловушка, которой они чудом избежали. Неожиданно поблизости раздался шум, будто бы трещали ветви под чьей-то тяжелой поступью, и Антония вздрогнула сильнее, заозиравшись в страхе, но Ив не шевелился, не собираясь никуда ехать. Лошади фыркали и нервно переступали ногами, шум усилился, Тони уловила странные звуки, похожие на хрюканье и рычание. Впереди между деревьев замелькали темные тени, постепенно удаляясь от них в сторону деревни. Снова глянув на Ива, Антония заметила удовлетворенную улыбку на его губах.

– Вот теперь можно ехать, преследовать не будут, – кивнул он и пустил лошадь рысью.

Некоторое время супруги двигались молча, но Тони не давал покоя вопрос, который она наконец озвучила.

– А разве они не понимают, что если бы эти деревенские нас… казнили без суда и следствия на основании одних лишь домыслов… – Антония запнулась, потом продолжила: – Не понимают, что королева Исабель стерла бы с лица земли их деревушку?

– Думаешь, они бы поверили, что племянница королевы путешествует вот так запросто, без свиты и охраны? – хмыкнул Ив, оглянувшись на жену. – Столица далеко, Огонечек, и королева тоже, а убит один из своих, я же говорил, – повторил он. – Так просто нас бы не отпустили, поверь, а при грамотном провокаторе – живыми так уж точно. – Де Ранкур зло прищурился, глядя прямо перед собой. – Дядюшка прекрасно знал, как воспользоваться случаем, ррыхра ему в печень!

А Тони подумала, что ее муж не такой уж простачок, каким старательно прикидывался, и пусть он проводил много времени на границе, но в интригах тоже кое-что понимал.

– Что ты сделал? – полюбопытствовала она, вспомнив неясные тени и шум в лесу.

– Вспугнул стадо диких кабанов и усилил их природную ярость, – пояснил Ив. – Деревенские близко подобрались, видимо, кто-то на лошадях был, я еще и страх коней усилил. Так что преследовать нас точно не станут. И еще нам придется ночевать в лесу. – Ив покосился на Антонию. – На дорогу мы не поедем – как бы там засады где не было, – в обход пойдем. Я карту захватил на всякий случай, не заблудимся.

– Хорошо, – кивнула Антония, не возражая. – Они точно нас не догонят? – с опаской спросила девушка, оглянувшись через плечо и окинув лес позади тревожным взглядом.

– Кабаны их отпугнут, а то еще и придется отлавливать по самой деревне, если кто-то из этих зверюг добежит. – Ив покачал головой. – Но мешкать не стоит, мало ли что. Крестьян все-таки больше, даже при всей нашей с тобой магии мы вряд ли справимся с обозленной толпой в пятнадцать-двадцать человек.

– Тогда поехали, – решительно отозвалась Антония и стукнула пятками лошадь.

Раз надо, значит надо, и жаловаться на усталость и боль в мышцах после целого дня в седле Тони не собиралась. Безопасность важнее. А с дядюшкой, пожалуй, они разберутся, когда прибудут в Айвену.

День прошел однообразно: супруги ехали через лес, Ив чутко прислушивался, нет ли кого позади или вообще вокруг, но, на их счастье, все оставалось спокойно. Видимо, кабаны оказались угрозой посерьезнее, чем побег предполагаемого виновника в смерти своего. Однако Ив все равно торопился, и они даже перекусили на ходу, не останавливаясь на полноценный привал. Герцог присматривался к супруге, ловил ее эмоции, стараясь понять, насколько она устала, не надо ли сбросить темп, но Антония, к его удивлению, держалась отлично. То ли привыкла за эти два дня к дороге, то ли действительно проснулись давние навыки, однако юная герцогиня не жаловалась, не кривилась и не вздыхала украдкой.

Ив до самого позднего вечера, пока лес не окутали густые сумерки, ожидал подвоха. Ну не мог дядюшка так просто оставить исчезновение своего конкурента из расставленной ловушки! Герцог не ослаблял внимание, прислушиваясь к шорохам и звукам, напряженно проверяя, не мелькнут ли на границе восприятия чужие эмоции, выдавшие бы приближение врагов лучше, чем даже случайный треск ветки под ногой. Магию не обманешь никакими чарами или щитами, и в который раз Ив мысленно сказал спасибо богам, что случайная встреча с Антонией принесла ему такой полезный дар. Сейчас с его помощью де Ранкур мог защитить их обоих. Однако погони так и не было. Что ж, это к лучшему. Когда стемнело окончательно, Тони зажгла светлячки с разрешения Ива, они нашли подходящую поляну, и после некоторого колебания Ив все же счел безопасным развести небольшой костер и как следует поужинать.

Тони, хотя уже зевала, тут же заявила, едва спрыгнув с лошади:

– Я за хворостом пойду! – и перед ней вспыхнуло еще несколько оранжевых огоньков.

– Куда? – остановил ее Ив, зыркнув из-под нахмуренных бровей. – Сиди здесь, я сам все сделаю. – Он снял с седел сумки и положил их под деревом.

– Но И-и-ив! – с обидой протянула Тони, смешно выпятив нижнюю губу.

Герцог сдержал порыв рявкнуть на неугомонную девчонку, снова вбившую себе что-то в голову, и утомленно вздохнул.

– Что? – Он остановился на границе поляны.

– Я… – Тони вдруг запнулась, опустила голову и затеребила пуговицу на куртке. – Я тоже хочу быть полезной… – еле слышно призналась вдруг девушка, и герцог чуть не расхохотался от удивления.

Кажется, его маленькая супруга не желала быть ему в тягость, наивно полагая, что может чем-то помочь. Ив хмыкнул и покачал головой.

– Тогда расстели одеяла и сделай так, чтобы, когда я вернулся, ты все еще сидела здесь, – отозвался он и прихватил котелок. – И я не искал тебя по кустам, поняла? Сам все сделаю, – ворчливо добавил Ив и скрылся в темноте среди деревьев.

Антония коротко вздохнула, покосилась ему вслед и послушно достала из сумок одеяла, завернувшись в одно из них: к вечеру стало прохладнее, и пока не было живого огня, чтобы согреться. Она в самом деле хотела помочь, но Ив почему-то отказался. Ну и ладно. Девушка устроилась на расстеленном одеяле, огляделась и решила от нечего делать потренироваться в левитации – вокруг лежало достаточно мелких веток для ее нужд. И когда вернулся Ив с охапкой хвороста и наполненным водой из ближайшего ручья котелком, Тони послушно сидела на поляне, играя в воздухе сухими веточками, от усердия приоткрыв рот. Ив не удержался от усмешки, скользнул по супруге взглядом и занялся готовкой. Хворост вспыхнул, едва Ив сложил его в кругу камней, и Тони даже не взглянула в сторону костра, но ни одна веточка при этом не упала. Своим первым даром Огонечек пользовалась практически на уровне инстинктов, чем невольно восхитился Ив.

Через некоторое время над поляной поплыл пряный аромат похлебки, и Антония тут же забыла про упражнения, разом уронив все веточки и придвинувшись ближе к огню. Глаза заблестели, она облизнулась и схватила протянутую ей миску с ложкой. Тони внимательно следила за тем, как Ив накладывал еду, а потому совсем не видела выражения его лица и не заметила, как на нем мелькнула задумчивость, а в глубине глаз – что-то, похожее на нежность.

– Не обожгись, – предупредил он, когда Тони, поставив миску на колени и ухватив горбушку хлеба, набрала полную ложку вкусного варева.

– Угу, – кивнула она, осторожно подув на похлебку.

Ужинали в молчании, уютном и общем, одном на двоих. Время от времени Антония косилась на жующего с аппетитом супруга, и в груди отчего-то становилось тесно, а дыхание перехватывало. Огонь бросал на его лицо резкие тени, и оно казалось грубее, чем при свете дня, но Антония знала, как преображает его улыбка или ехидная усмешка. И какими глубокими, словно бездонные озера, становятся его глаза, когда в нем просыпаются страсть и желание… Тони прерывисто вздохнула, чуть не подавилась куском холодной ветчины и поспешно запила квасом из фляги. Кажется, она начинает привязываться к Иву? Девушка задумчиво собрала мякишем остатки похлебки, отправила кусочек в рот и отложила пустую миску. Слишком волнительная и сложная мысль, чтобы обдумывать ее сейчас, когда усталость навалилась разом после целого дня пути и от сытого ужина клонит в сон.

Осоловело моргнув, Тони привалилась к теплому и большому Иву, сладко зевнула и не стала сопротивляться – завтра им предстоял еще один длинный день. Девушка смутно помнила, как ее осторожно уложили, заботливо укутали в теплое одеяло, а к спине прижалось сильное тело. Что-то мурлыкнув уже в полусне, Антония свернулась клубочком, поудобнее устроившись в надежных объятиях, и нырнула в сон почти сразу, пригревшись и тихонько засопев. А Ив еще долго лежал без сна, прислушиваясь к ее дыханию, и ловил себя на том, что сам забывает сделать вдох, увлекшись странными и приятными ощущениями от того, что Огонечек так доверчиво прижимается к нему.

На следующий день де Ранкуры снова ехали по лесу, а в обед Ив даже решил сделать получасовой привал, поскольку в окрестностях по-прежнему не наблюдалось никого, кроме зверья да птиц. Тропинка постепенно превратилась в некое подобие заброшенной или очень старой дороги, но вела она в правильном направлении, как выяснил Ив, сверившись с картой, и они с нее не сворачивали. Темневшие впереди горы потихоньку приближались, точнее, даже не горы – высокие холмы, снега их вершины не покрывали, а лишь густой лес, казавшийся издалека бархатным темно-зеленым покрывалом. Погода продолжала радовать солнцем и ясным небом, и постепенно Антония перестала думать об оставленных позади врагах, тем более что живьем она их и не видела. Девушка повеселела, стала чаще улыбаться и частенько устраивала мелкие шалости: то шишками бросаться начнет, то ускачет вперед, вынуждая Ива догонять, а то вообще сорвала со свисающей ветки какую-то пушистую метелку и все той же левитацией принялась щекотать мужнину шею. В конце концов Ив поймал расшалившуюся супругу и пересадил к себе, крепко обняв и наказав сидеть спокойно, – они все-таки немножко торопились. А Тони опять пригрелась и задремала…

По дороге де Ранкуры ехали три дня, постепенно поднимаясь к седловине; лес вокруг потихоньку густел, появилось больше хвойных деревьев, и, к радости Антонии, то и дело попадались кусты с лесными ягодами, которые она прямо на ходу с удовольствием собирала. Еще и Ива кормила, тоже на ходу, левитацией поднося к его губам сочные дары природы. А потом, конечно, грех было не слизнуть сладкий сок с его губ вкусным поцелуем. Эту поездку, лишь в самом начале омраченную неприятной встречей и происшествием в деревне, Антония вспоминала часто, уверенная, что именно тогда в душе зародилось нечто большее, чем просто признательность и доброе отношение к мужу. Его ненавязчивая забота, то, с какой охотой он принимал участие в ее дурачествах, даже то, как Ив дразнил юную супругу, находя удовольствие в ее эмоциональных вспышках, – все это сплетало между ними невидимую, но крепкую сеть. Она опутывала тонкими нитями, привязывала с каждым днем все сильнее, и Антония теперь только удивлялась собственным упрямству и глупости, когда не желала выходить замуж. Конечно, за эти дни она вряд ли успела узнать Ива так хорошо, чтобы понять до конца, что он за человек. Однако одно Тони поняла совершенно четко: муж в обиду ее не даст. И рядом с ним ей не было нужды пытаться быть взрослой, как она того опасалась, и вовсе не таким уж скучным оказался сам Ив.

К закату третьего дня дорога неожиданно закончилась: лес раздался в стороны, открывая небольшую площадку, на которой стоял, к изумлению путников, монастырь, причем действующий, о чем говорили светившиеся теплым желтым светом окошки. Дорога упиралась в ворота, сам монастырь окружала довольно высокая стена.

– Попробуем заночевать здесь, – решил Ив, остановившись и спешившись. – Надеюсь, пустят.

– И хорошо бы у них нашлись горячая вода и ванна… – мечтательно протянула Антония – ей казалось, у нее скоро кожа начнет чесаться от пыли.

Встретившаяся им вчера мелкая речушка не особо помогла, поскольку текла с гор и вода в ней не располагала к долгим омовениям. Было бы озеро, Тони попробовала бы нагреть его, но текучую воду сделать теплой слишком сложно.

Ив кивнул, подошел к воротам и громко постучал деревянным молотком по стальной пластине. Звук гулко разнесся в чистом воздухе, и Антония невольно вздрогнула, подойдя к Иву поближе и нащупав его ладонь. Он обнял ее за плечи одной рукой и привлек к себе.

– Не думаю, что здесь опасно, – уверенно заявил герцог. – Это же монастырь Харвальда.

Тони знала, что монастыри божественной пары или отдельно Эйар и ее супруга действительно держались особняком от политических и прочих дрязг. Они принимали в свои стены всех, кто хотел уйти от внешнего мира, спрятаться по разным причинам, возможно, найти себя, кому это требовалось. Кто-то уходил на короткое время и потом возвращался к мирской жизни, кто-то оставался навсегда, кому нечего больше было ждать и не осталось ради кого или чего жить. Монастыри располагались в уединенных, спокойных и тихих местах, в них всегда радовались гостям, желающим отдохнуть в умиротворении, а монахи и монашки слыли доброжелательными и приятными в общении.

За воротами раздался звук шагов, потом открылось окошко, и в нем показался светлый овал лица.

– Доброго вечера, путники, – поздоровались с ними, и тут же загремел засов. – Проходите. – Монах распахнул створку и посторонился, пропуская поздних гостей. – Давайте я отведу ваших лошадей, а вам вон туда. – Он махнул в сторону массивного трехэтажного здания посередине двора. – Вас там встретит дежурный брат и все расскажет.

Брови Антонии поползли вверх; она проводила невысокого кряжистого мужчину в серой рясе удивленным взглядом. Ив спокойно отдал ему поводья лошадей, только снял сначала сумки, и ничем не выказывал тревоги, и Тони успокоилась окончательно. Повеселев, девушка с любопытством огляделась, пока они неторопливо шли к основному зданию монастыря. Сам комплекс занимал не много места: Антония углядела в тени несколько построек, видимо, хозяйственного назначения; монах увел лошадей куда-то за главное здание – очевидно, там находились конюшни. Неподалеку от ворот виднелась привратницкая, над крышей главного здания угадывалось несколько башен. И всё. Наверное, на заднем дворе еще что-то было, но, естественно, сейчас Тони не собиралась обследовать территорию. Ив толкнул дверь, и супруги оказались в просторном холле с низким потолком и деревянной лестницей в углу.

Гладко обтесанные стены, сложенные из светло-желтого известняка, были украшены лишь несколькими потертыми гобеленами с нейтральными сюжетами, из мебели – пара деревянных скамеек. На полу лежала свежая солома. Освещалось помещение масляными светильниками, и в холле царил полумрак. Около лестницы виднелись две двери, одна вела налево, другая – прямо, дальше, в глубь дома. Справа Тони заметила арку, но за ней пространство не освещалось и что там – оставалось непонятным. В воздухе плыл тонкий приятный аромат сушеных трав. Несмотря на скудность, обстановка не казалась мрачной. Едва де Ранкуры вошли, к ним из арки сразу поспешил еще один монах в такой же серой рясе, но высокий и худой, с венчиком седых волос, роскошной белоснежной бородой и добрым взглядом выцветших серо-голубых глаз.

– Далеко вас занесло, – заметил он, улыбнувшись в бороду. – Заблудились?

– Немного, – не стал вдаваться в подробности Ив. – Мы с женой едем в Айвену…

– Пойдемте-пойдемте, я покажу ваши комнаты, – перебил его монах, не дослушав, махнул рукой и взял подсвечник. Зажег его от лампы и бодро поспешил к лестнице. – Отдохнете, выспитесь, завтра и поговорите с настоятелем. Вечерняя трапеза у нас уже была, но, если вы голодны, можете спуститься в кухню. – Проводник снова махнул рукой, теперь уже в сторону той арки, откуда вышел. – Там кладовая открыта, выберите, что вам по вкусу. Не разносолы, конечно, но и не бедствуем. – Монах оглянулся на супружескую чету. – Комната тоже в порядке, мы поддерживаем чистоту в гостевых на случай путников. – Он не переставал улыбаться и по лестнице поднялся довольно резво для его возраста. – Подъем у нас рано, однако можете не беспокоиться, вас никто тревожить не будет.

– Простите, а помыться у вас можно? – робко поинтересовалась Тони, приготовившись услышать, что уже поздно, все спят, а воду надо таскать из колодца во дворе…

Нагреть ее она и сама могла, к счастью. Монах остановился на верхней площадке, на его лице появилось озадаченное выражение, и он почесал лысину.

– У нас есть купальни, дверь под лестницей и до конца коридора, если хотите. К сожалению, только так, мы люди неприхотливые. – Монах развел руками. – Здесь горячие источники рядом, так что вода теплая, – сообщил он радостную для Антонии новость.

– Это просто отлично! – воодушевилась девушка, даже усталость слегка отступила перед перспективой наконец смыть с себя дорожную пыль. – Спасибо вам!

Их проводник добродушно усмехнулся, глянув на нее, потом снова пошел вперед по коридору мимо закрытых дверей и остановился только в конце.

– Вот ваша комната. Это этаж для гостей, поэтому тут сейчас пусто, вы одни, – пояснил монах. – Хорошего отдыха, спокойной ночи.

Вручив Иву подсвечник, монах скрылся в коридоре. Тони небрежным щелчком повесила в воздухе огненные шарики, чтобы стало посветлее, и оглядела выделенную им комнату. Довольно широкая кровать, окно в частом переплете, стол около него, два стула и невысокий шкаф в углу. На полу – плетеная циновка, на гладких стенах – несколько сухих букетиков, источавших все тот же тонкий приятный аромат. Правда, было прохладно, но Тони обнаружила жаровню с потухшими углями, и один из шариков опустился на них, жадно растворившись в черных кусочках, которые вскоре радостно замерцали оранжевыми искорками.

– Ну что, кушать будем? – спросил Ив, положив багаж у кровати.

– И мыться, – решительно заявила Тони, присев около сумок и достав чистую одежду. – У меня ощущение, что я пропиталась этой пылью! – пожаловалась она и выпрямилась, глянув на супруга.

Он хмыкнул, полностью с ней согласный.

– Ну тогда сначала проведаем их кладовую, а потом помоемся, – предложил он и, сдернув с кровати покрывало, взял его с собой.

Антония немного удивилась этому, но вопросов задавать не стала. До кухни и кладовой добрались без происшествий: за той аркой располагалась небольшая передняя, где Ив и Тони взяли широкий деревянный поднос, а дальше за дверью – обещанная кухня. Кладовую тоже нашли и поживились твердым сыром, зеленью, окороком домашнего копчения – от него вкусно пахло ароматными травами, и, возможно даже, его сделали здесь, в монастыре. Еще Тони нашла оставшийся от ужина хлеб, немного овощей и жареное мясо – судя по всему, какой-то птицы. У девушки слюнки потекли при виде снеди, громоздившейся на подносе, но Ив с хитрой усмешкой не дал ей цапнуть вкусные кусочки.

– Бери вон бутыль с вином и пойдем, – заявил он, направившись к выходу из кухни. – Совместим приятное с полезным и поужинаем в купальнях.

Предложение пришлось Тони по нраву – почему бы нет? Подхватив наполовину пустую оплетенную бутылку, она поспешила за мужем, повесив перед ним в воздухе уже привычные огненные шарики. Помня указание монаха, де Ранкуры прошли через дверь около лестницы, и длинный коридор привел их в просторное помещение, заполненное паром и странным запахом, щекотавшим ноздри. Здесь было не в пример теплее, чем в остальном доме, к радости Тони. В центре располагался бассейн, занимающий почти все пространство, но, как выяснила Антония, чуть дальше имелся проход в небольшие купальни без дверей, где тоже находились бассейны, только меньших размеров, и там еще стояли скамьи, чтобы складывать вещи. Глаза Тони загорелись при виде исходившей паром воды, она даже про поздний ужин на время позабыла – так захотелось окунуться в бассейн и наконец почувствовать себя чистой. Кусок мыла, купленный в Реннаре, девушка захватила с собой; быстро раздевшись, она с восторженным писком спрыгнула в бассейн, оказавшийся для нее довольно глубоким – почти по шею. Вверху в углу имелся носик стока, а прямо из стены напротив в каменную чашу пробивался ручеек, таким образом вода очищалась сама после помывки.

Вода была даже не теплой, а горячей, но Антония только жмурилась от удовольствия, намыливаясь и совсем позабыв про супруга, увлекшись купанием.

– Давай я, – раздался за ее спиной негромкий голос, и Тони чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Волос коснулись широкие ладони, пальцы удивительно нежно и бережно для такого крупного мужчины перебрали влажные пряди, и Антония замерла, дыша через раз. Сердце забилось тяжело и неровно, она всей кожей ощущала близость Ива, слышала и его дыхание. Уставившись в темную воду, девушка стояла смирно, позволяя мужу медленно намыливать ее волосы. И отчего-то это действие казалось Антонии гораздо более интимным, чем самые смелые его ласки.

– У тебя красивые волосы, – пробормотал Ив. – Мне нравится прикасаться к ним. – Его пальцы мягко помассировали макушку, и Тони, прикусив губу и прикрыв глаза, чуть откинула голову, прерывисто вздохнув.

Конечно, не изысканный витиеватый придворный комплимент, но Ив говорил искренне, и это дорогого стоило. Закончив с ее волосами, герцог скользнул ладонями по плечам, стирая капельки, и Тони, качнувшись назад, прислонилась к его груди – в коленках появилась слабость, и возникла настоятельная необходимость в опоре. Большой и надежной, как ее супруг. Рука Ива тут же обвилась вокруг тела Антонии, прижимая крепче, и они на несколько мгновений замерли, впитывая необычное ощущение единения и близости. Тишину нарушали только звук падающих капель и их дыхание, а еще – суматошный стук сердец. И что-то такое возникло сейчас между ними, пока не любовь – слишком мало времени прошло для зарождения столь серьезного чувства, но они уже и не чужие люди, связанные лишь брачными метками и плотским влечением. Антония чуть повернула голову и потерлась щекой о грудь Ива, пальчики легли на его предплечье. Вдруг охватила дрожь от непонятных эмоций, требовавших выхода, и, когда де Ранкур зашевелился, потянув куда-то за собой назад, Тони была рада и такому нарушению звенящей, волнующей тишины.

Вдоль бортика под водой тянулась каменная скамья, куда Ив и опустился, устроив Тони на коленях. Она же, извернувшись, села к нему лицом, внимательно всмотревшись в неожиданно серьезные глаза мужа, сейчас похожие на вечернее небо, на котором затерялись несколько искорок-звезд. А потом изрекла:

– А мы есть прямо здесь будем?

Ив моргнул, на его лице мелькнуло озадаченное выражение, а потом он расхохотался, откинув голову и удерживая Тони за талию. Она обиженно поджала губы и стукнула его кулачком в плечо.

– Что смешного? – возмущенно спросила девушка.

– Ничего, – отсмеявшись, ответил Ив. – Ты порой такая забавная, Огонечек, – добавил он и, приподнявшись, придвинул поднос с едой к краю бассейна. – Ешь, только в воду не роняй.

Тони закатила глаза и фыркнула, без всякого стеснения устроившись верхом на коленях супруга – так было удобнее.

– Не имею привычки мусорить там, где не надо, – отозвалась она и потянулась к еде на подносе.

Дальше было веселое кормление Ива сооруженным бутербродом, поскольку ему было не слишком удобно поворачиваться к подносу с Антонией на коленях – слезать она категорически отказалась. От сводов помещения отражались звонкий смех девушки и плеск воды, создавая причудливое эхо, и Тони сама не поняла, как так получилось, что когда поднос почти опустел, а оставшееся вино в бутылке тоже закончилось, она первая поцеловала Ива. Немного неуверенно – в прикосновении ее губ было больше нежности, чем страсти, и де Ранкур замер, боясь спугнуть порыв супруги. Он обнимал одной рукой, поглаживая гладкую кожу под водой, и изо всех сил сдерживал взбурлившее желание, отвечая на поцелуй ласково и осторожно. Сейчас торопиться не хотелось, а хотелось воспользоваться этими мгновениями отдыха как можно полнее, растянуть их. Ив позволил ладоням Тони блуждать по своему телу, изучая рельеф, дотрагиваясь, спускаясь все ниже, и при этом она не отрывалась от его губ, продлевая бесконечно сладкий поцелуй с легким привкусом вина.

Сегодня все было немножко не так, как обычно: Ив разрешил Огонечку быть главной, усмиряя желание сгрести в охапку и перехватить инициативу, как всегда бывало. Он не только решил попробовать поменяться ролями, но и вдруг захотелось сделать ей приятное. Подарить нежность. Новое необычное желание заставило Ива замереть с гулко колотящимся сердцем, и именно этот момент Тони выбрала, чтобы легко пробежаться под водой пальчиками по уже давно напряженному члену. Ив резко выдохнул ей в губы, кровь застучала в висках, и он, на миг отстранившись, потерялся в бездонных озерах глаз супруги. Казалось, они таинственно мерцают в густом полумраке купальни, а задумчивая улыбка Огонечка стала загадочной и предвкушающей. Опустив ресницы, она обхватила твердую плоть и чуть сжала, и де Ранкур тихо зашипел от избытка эмоций, вцепившись в край скамьи: собственные инстинкты сошли с ума и требовали немедленного удовлетворения.

– Огонечек… – прохрипел он и замолчал, чуть не подавившись вдохом, – Антония приподнялась и медленно опустилась.

Сразу стало так хорошо, когда мышцы горячего лона мягко сжались вокруг ствола.

– Ив… – прошептала Тони мужу в губы и сделала плавное движение бедрами, снова закрыв ему рот поцелуем, только уже гораздо увереннее.

Да, они не торопились. И Антония в этот раз была главной, выбирая и ритм, и скорость, с какой двигаться. Она смотрела ему в глаза, завораживая улыбкой, не давала отвести взгляд, да Ив и сам не хотел прикрывать веки, все крепче сжимая тонкую талию и чувствуя, что сердце сейчас выскочит через уши и упорхнет птицей из купальни. Страсть не бурлила, угрожая выплеснуться и затопить с головой, – она медленно растекалась по венам густым горячим сиропом, закручиваясь в тугую спираль внизу живота. А эта юная искусительница с взглядом и улыбкой сирены только растягивала мучительно-сладкое ожидание, то замедляясь, то совсем замирая, то постепенно ускоряясь и заставляя Ива тихонько рычать сквозь зубы. Как же быстро Огонечек училась, и сколько искренности было в ее чувствах и эмоциях…

В какой-то момент Иву показалось, что пар вокруг них начал посверкивать серебристыми искорками, но отвлекаться и разглядывать это странное явление ему было некогда, да и не до того стало. Напряжение зашкаливало, требуя разрядки, и герцог, крепко сжав упругие ягодицы Антонии, уже сам контролировал движения, стремительно приближая их обоих к волшебному фейерверку наслаждения. Девушка, обхватив мужа за шею, уткнулась лицом и вдруг, тихо всхлипнув, чувствительно прикусила Ива, отчего он дернулся и резко прижал Тони к себе, ощущая, как сжались ее мышцы, и мир растворился в яркой вспышке. Эхо длинного, ликующего стона Огонечка заметалось под сводами купальни, и Иву на мгновение почудилось, что искорок вокруг стало больше, они выстроились в странный хоровод, словно отражение их с Антонией страсти. Прикрыв глаза, он расслабленно откинулся на бортик, бережно придерживая жену, обмякшую в его руках, и смаковал это все еще непривычно острое чувство единения со своей женщиной, слыша суматошный стук ее сердца и прерывистое дыхание.

– М-м-м, надеюсь, эти купальни далеко от основных помещений, – пробормотала Тони все еще немного осипшим голосом, в котором слышалось слишком много довольных ноток.

Ив хмыкнул, ничего не сказав, и сквозь ресницы посмотрел на доверчиво прижавшуюся к его плечу головку. И едва удержал удивленный возглас: на темных влажных волосах Антонии посверкивали искорки, ему не показалось. На его ладони, медленно гладившей шелковистые локоны, они переливались тоже, и не только на ладони – на предплечье и на плече.

…Где-то неимоверно далеко от монастыря, в полутемной спальне, на широкой кровати вздрогнул и проснулся мужчина, резко сел и уставился перед собой невидящим взглядом. За столетия одиночества он давно осознал свою ошибку, давно раскаялся и так устал засыпать и просыпаться в холодной постели один. Он уже не наблюдал за человеком, который мог бы принести ему спасение, разуверившись в том, что пророчество исполнится, но сейчас странное пронзительное чувство заставило надежду загореться безумной звездой в душе. Неужели?..

Они добрались до спальни, когда было далеко за полночь, вдоволь наплескавшись в купальне и сделав еще один набег на кладовую монастыря. Серебристая пыльца оказалась в самом деле настоящей и спокойно смылась водой, но никаких неприятных или других ощущений ни Ив, ни Антония не испытывали. И дополнительных знаков на телах не появилось, по крайней мере, на первый взгляд точно. Свои узоры супруги не знали до последнего завитка, чтобы с уверенностью ответить, что к ним ничего не прибавилось, а поскольку внятно объяснить, откуда появилась эта странная пыльца, не представлялось возможным, Ив попросту махнул рукой. Тони же предположила, что, возможно, это пар обладает какими-то особыми свойствами, вот и выпала блестящая пыльца.

– Если от нее никакого вреда, мне все равно, что это, – решительно заявил Ив и вытащил супругу из бассейна, наклонившись и легко подхватив под мышки. – Все, пойдем, а то уснешь еще в воде, – решительно прервал он обсуждение столь необычного явления.

Антония не возражала, позволив завернуть себя в то самое покрывало: одеваться в чистое не очень хотелось, поскольку все равно вскоре пришлось бы раздеваться в своих комнатах. Ее походная одежда была мокрой, поскольку Ив еще и стиркой занялся, к великому удивлению Тони. Видя реакцию Огонечка, герцог, полоща рубашку, усмехнулся и невозмутимо произнес:

– Что тебя так удивляет, жена? Я солдат, а на границе прачки, знаешь ли, не ходят строем за отрядом. Иногда по неделе приходилось в лесах шляться. – Ив поморщился и аккуратно выжал рубашку. – А то и больше.

Закончив, он натянул штаны – чистые, как заметила Тони, укутал ее в покрывало и подхватил на руки. Пустой поднос с бутылкой держала девушка, а одежда повисла рядом с ними в воздухе. Антония решила попробовать, и у нее получилось поднять не слишком тяжелый предмет, пусть и больше обычных, с которыми она тренировалась. Поднос и бутылку супруги оставили на кухне и поднялись к себе. Комната уже хорошо прогрелась от жаровни, но Ив все равно заставил Тони влезть в одну из его рубашек: та смотрелась на ней как ночная сорочка. Достаточно удобная, потому что прикрывала ноги до середины бедра и не мешалась, и Антония натянула ее, ворча: она уже успела привыкнуть к тому, что теперь спит обнаженной.

Укутавшись одеялом и подтянув колени к подбородку, Тони наблюдала, как Ив развешивает ее одежду на стуле и на дверях шкафа, чтобы высохла до утра, и вдруг спросила:

– А ты узнал, кто послал тех странных людей, стрелявших в тебя болтом с сонным зельем?

Ив повернулся, смерил Антонию внимательным взглядом и в свою очередь поинтересовался:

– А ты готова рассказать мне, кто надоумил тебя пуститься в бега со свадьбы, Огонечек?

Тони отвела глаза и смутилась. С момента возвращения они не касались этой темы по взаимному согласию – ведь юная герцогиня больше не собиралась делать глупостей, не видя в этом смысла.

– Почему ты думаешь, что… мне кто-то помог? – пробормотала она, изучая узоры на покрывале и не решаясь посмотреть на супруга.

– Потому что ты понятия не имеешь, что происходит за границами города и где какие постоялые дворы вообще есть, – доходчиво объяснил Ив, скрестив руки на груди; в его голосе отчетливо слышалась ирония. – А между тем ты достаточно уверенно направлялась туда, где подралась с местными. Так кто, Тони? Я не буду ругаться и наказывать, – со смешком пообещал он. – Мне просто интересно, насколько правильны мои выводы.

Антония протяжно вздохнула, уже пожалев, что затронула эту тему.

– Я Тери попросила, – призналась девушка и тут же добавила, не поднимая головы, в защиту подруги: – Она не хотела, это я ее уговорила! И… она упоминала, что ей предложила помощь в организации всего какая-то маркиза, – чуть запнувшись, закончила Антония, решив быть откровенной до конца.

Муж ведь пообещал никого не наказывать и не сердиться.

– Маркиза, значит, – протянул Ив, и Тони показалось, что в его голосе прозвучали зловещие нотки. Он в несколько шагов оказался рядом с кроватью и уперся в матрас ладонями, нависнув над девушкой, невольно сжавшейся от тревоги. – Так вот, наивная моя, твои предположения о ком-то из моих бывших любовниц оказались верны, и я почти уверен, что к этим нападениям приложила руку именно эта самая маркиза. – Ив помолчал, любуясь на ошарашенное личико супруги. – Ионель де ла Ресадо, это о ней ты спрашивала. Кроме нее, больше никому из моих прошлых женщин нет дела до моего положения и статуса. – Герцог неожиданно коснулся губами кончика носа Антонии и поднял указательный палец: – Отсюда вывод, Огонечек; не доверяй незнакомым людям, особенно свою жизнь и безопасность.

Он выпрямился и с совершенно невозмутимым видом стянул штаны, пока Тони пыталась уложить в голове неожиданные сведения.

– И ты не наказал ее?! – наконец возмущенно изрекла она. – Между прочим, эта дама пыталась продать меня в рабство!

– Не она, а те разбойники, – хмыкнул Ив и сел на край кровати. – Двигайся. – Он потянул за край одеяла, разрушая уютное гнездо, которое устроила себе Тони. – Я бы вряд ли что-то доказал, Ионель слишком осторожная. Да и какая разница, мы все равно уезжали. – Он пожал плечами и забрался под одеяло, наконец отвоеванное у Антонии.

– Как это «какая разница»?! А если бы она что-то подстроила там до нашего отъезда? – продолжала бурчать Тони, возмущение не желало успокаиваться.

Ив раздраженно вздохнул и подгреб к себе грозно сопевшую супругу.

– Дорогая моя, ты думаешь, что говоришь? За прямое покушение на племянницу королевы ее бы упекли пожизненно, а то и казнили на месте. – Он крепко обнял Тони, лишив ее возможности выбраться из крепких рук. – Спи уже, несносное создание. – Ив смачно зевнул ей чуть ли не в ухо и уткнулся носом в затылок. – Завтра отдохнем, так и быть… – пробормотал он уже в полусне.

– Но Ив… – попыталась Антония развить тему дальше, однако муж поддерживать беседу не стал.

– Тони! – предупреждающе произнес он. – Спи, я сказал.

Ей ничего не оставалось, как замолчать, а вскоре мысли стали путаться, и девушка, пригревшись в кольце надежных объятий, тихонько соскользнула в крепкий сон до самого позднего утра.

Конечно, Ив не удивился, проснувшись на следующий день раньше жены. Девочка утомилась за дни пути, да и легли они вчера поздно, и теперь она пользовалась моментом, распластавшись на нем и тихонько сопя, приоткрыв ротик. Маленькая теплая кошечка. На Ива накатил такой могучий приступ умиления, что аж в носу засвербело, и он едва не чихнул. Сдержался исключительно потому, что не хотел будить сладко спящую супругу, – пусть отдыхает, пока есть возможность. Он аккуратно поправил одеяло на ее плече, убрал упавшую на лицо Тони прядь и осторожно обнял. Девушка не проснулась, лишь сонно пошевелилась, ресницы дрогнули, но и только. На губах Ива появилась довольная улыбка, а в груди разлилось тепло: он поймал себя на том, что уже привык чувствовать это приятное умиротворение, просыпаясь утром и наслаждаясь ощущением теплого и мягкого тела спящей жены в своих объятиях. От этого в животе словно кто-то щекотал изнутри невидимыми лапками.

Прикрыв веки, Ив тихонько вздохнул; его мысли перескочили на ночную беседу с Антонией. В общем, да, она права, а он был дурак, что не сложил сразу два и два и не предположил, что Ионель не станет сидеть сложа руки. Но и в открытую действовать тоже не будет, она не настолько глупа, это Ив вынужден был признать. Когда он увидел маркизу во дворце после их с Тони возвращения и поймал отголоски тревоги и досады в эмоциях бывшей любовницы, то ему все стало понятно и без доказательств. Да, можно было бы сообщить Исабели, маркизу бы упекли в темницу и там бы точно вытрясли всё, но… Иву некогда было заниматься всем этим, он хотел поскорее уехать и оставить в прошлом нелепые притязания Ионели. В Айвену она если и поедет, то уж точно во дворец не попадет, Ив постарается этого не допустить. Ну и если она не полная дура и не совсем помешалась на своих планах все-таки выйти замуж за Ива, то даже если ее понесет в столицу соседнего государства, маркизе должно хватить благоразумия не попадаться на глаза ни самому де Ранкуру, ни Антонии. И вообще, угроза дядиной расправы гораздо более реальна, чем нелепые попытки бывшей любовницы вернуть то, что, по сути, никогда ей не принадлежало.

Задумавшись, Ив машинально запустил пальцы в почти распущенную косу Тони, перебирая шелковистые локоны, и это ее разбудило.

– М-м-м, – сонно промычала девушка, потянувшись и став еще больше похожей на взъерошенную со сна и очень миленькую кошечку. – Уже утро, да? – пробормотала она слегка хриплым голосом и приподняла голову, уставившись на Ива посеревшими глазами.

– Утро, – кивнул он, его улыбка стала шире, а ладонь провела по волосам, пригладив их. – Отдохнула?

– Ага. – Она зевнула, прикрыв рот ладошкой, и села, улыбнувшись в ответ. – Хочу есть! – заявила супруга. – Пойдем?

Через некоторое время они сидели на кухне и завтракали свежими лепешками с начинками из сыра, овощей и мяса, запивая вкусным травяным отваром.

– Я бы здесь осталась на пару денечков, – вздохнула Антония, покосившись в окно, выходящее во двор монастыря. – Тут хорошо…

Обитателей было не слышно и не видно, только иногда кто-то из них проходил через двор, торопясь по своим делам. Однако монастырь не казался пустым, несмотря на тишину, – из холла время от времени раздавались шаги и негромкие голоса.

– Огонечек, нам ехать надо. – Ив покачал головой. – Неизвестно, что дядя затевает, да и твои фрейлины тоже едут следом, не забыла? – Он усмехнулся. – Будет странно, если свита будущей королевы приедет раньше самой королевы, не находишь?

– Я понимаю, – немного грустно кивнула Тони и откусила еще кусок лепешки.

Их разговор прервался появлением на кухне монаха, как и все, одетого в серую рясу. Уже немолодой, чуть ниже ростом, чем Ив, он смотрел на них с неизменной доброжелательной улыбкой, от которой из уголков глаз разбегались лучики-морщинки; густые темные волосы, словно щедро припорошенные солью, были собраны в аккуратный хвостик на затылке.

– Приветствую в нашем монастыре, – поздоровался он и присел за стол. – Я брат Маркус, настоятель.