Глава 7

На несколько мгновений Тони забыла и про свою обиду, и про возможных любовниц мужа. Ее сковал ужас, выморозивший внутренности до самых костей, с губ сорвался крик, а ладонь взметнулась в попытке остановить… Одновременно Ив, пробормотав проклятие, дернул поводья лошади, уводя ее с траектории движения. Болт совершенно неожиданно завис в воздухе, а потом упал на дорогу; де Ранкур же соскользнул с седла и с шелестом вынул меч. Его лицо стало жестким, настороженным, глаза прищурились, взглядом он цепко ощупывал кусты, а пальцы крепко сжали обмотанную замшей рукоять.

– Сиди здесь, – бросил он, и Антония, вцепившись в поводья, поспешно кивнула, даже побоявшись сглотнуть сухой и колючий ком в горле.

Воздух вокруг нее пошел рябью, и девушка поняла, что муж, прежде чем бесшумно исчезнуть в кустах около дороги, выставил щит. Всего лишь на несколько секунд от такой предусмотрительности в груди потеплело, а потом взгляд девушки упал на рисунок на запястье. Она не желает быть ни обузой, ни всего лишь дополнением к полезному третьему дару. Ей не нужно, чтобы Ив думал о другой, когда смотрит на нее. Она вернется в город без него и найдет, где переждать несколько дней, возможно, оставит записку, что освобождает его от обязательств и он не обязан хранить ей верность. Родителям тоже всё объяснит. И вообще, стоять тут на виду у вероятных налетчиков даже под невидимой защитой Антонии было очень неуютно. Недолго думая, она уселась поудобнее и стукнула лошадь пятками, посчитав, что Ив вряд ли вернется так скоро, – неизвестно, сколько в засаде нападавших и какие у них возможности. Она успеет скрыться, и пешком он ее точно не догонит, ну а к вечеру Тони уже будет в Реннаре…

Девушка совершенно упустила из виду, что Ив может ощущать ее на расстоянии из-за обряда, связавшего их. И когда наперерез ей из леса, с треском ломая ветки кустов, показался определенно злой де Ранкур на чужой лошади, Антония от неожиданности слишком сильно натянула поводья и чуть не свалилась на землю. Сердце суматошно заколотилось в груди, сбивая дыхание; она поняла, что, похоже, чаша терпения супруга переполнена: сердито блестевшие голубые глаза потемнели от эмоций. Испугавшись по-настоящему, Тони, не сводя с Ива напряженного взгляда, зачем-то дернула рукой, на которой заплясали огненные искорки, но сильный порыв ветра тут же их загасил. А в следующий момент запястья тихо вскрикнувшей в замешательстве девушки притянулись крепко друг к другу, и… она снова не могла пошевелить руками. Резко выдохнув, Ив подъехал к ней, с каменным выражением лица пересел на свое место, и его рука снова обвилась вокруг ее талии.

– Если не хочешь, чтобы и ноги связал, сиди смирно, – бросил де Ранкур ровным голосом, в котором сквозила сдерживаемая злость. – Потом поговорим, как в Реннару приедем.

Антония отвернулась.

– Не буду я с тобой разговаривать! – буркнула упрямо она.

– Спокойнее доедем, – отозвался Ив и замолчал, глядя перед собой.

Антония вдруг заметила, как он сунул в седельную сумку болт, который она остановила прямо в воздухе, но спрашивать, зачем муж взял его, не стала. Так они и ехали в тишине: девушка – нахохлившись и хмуро размышляя о своей дальнейшей судьбе, а Ив… О чем думал герцог де Ранкур, Антония даже предположить не могла.

Сколько прошло часов до короткого привала, она не знала, только видела, что солнце уже перевалило за половину неба. Да еще проснулось чувство голода, сигнализируя о том, что неплохо бы подкрепиться. Ив выбрал небольшую поляну рядом с дорогой, остановил лошадь, спрыгнул сам и довольно бесцеремонно сдернул Антонию. Она не удержалась от возмущенного возгласа, смерив мужа выразительным взглядом:

– Эй!..

Он прикрыл глаза, сделал несколько глубоких вздохов, потом, гораздо аккуратнее ухватив супругу за плечо, подвел к дереву и усадил к стволу.

– Поговорим? – предложил Ив, пристально разглядывая лицо девушки.

– О чем? – буркнула та, не собираясь быть вежливой.

– Ррыхровы потроха, женщина! – тихо зарычал Ив, и Тони невольно вздрогнула – с нахмуренными бровями и с грозным блеском в глазах супруг производил внушительное впечатление.

Ив поднялся, прошелся по поляне, взъерошив волосы, и посмотрел на замершую Антонию.

– Что, скажи на милость, творится в твоей голове и почему ты попыталась удрать второй раз? – процедил он сквозь зубы, подавив желание снова накричать на несносную девчонку, по недоразумению ставшую его женой. – Я что, обидел тебя, что ли? Мы же вроде договорились! – Он остановился перед ней, скрестив руки на груди.

Антония вскинула голову, храбро посмотрев в эти мрачные глаза, потемневшие до цвета вечернего неба.

– Я не желаю быть обузой! – выпалила она. – Вам не нужна жена, у вас любовница!..

– Была, – оборвал ее Ив и утомленно покачал головой. – Я же все объяснил, Антония. Знаешь, я обещал твоей тете позаботиться о тебе, и, ррыхра мне в печенку, я это сделаю, пусть даже против твоей воли, – решительно заявил он, чуть прищурившись. – А тебе, дорогая моя супруга, советую подумать, как будут смотреться твои выходки, когда ты станешь королевой, и как придворные будут шептаться по углам о взбалмошности ее величества. – Ив отвернулся и направился к лошади, пока Тони, открыв рот, смотрела ему вслед.

Выходки? Какие еще выходки, она всего лишь пыталась сама позаботиться о своей жизни! Девушка обиженно выпятила губу, шикнув на вкрадчивый внутренний голос, шепнувший, что слова Ива насчет поведения, недостойного королевы, – правда. Она не привыкла, чтобы к ней относились с безразличием, – в семье, несмотря ни на что, Антонию любили все: и родители, и старший брат. Хочет ли она, чтобы Ив ее любил?.. Но способен ли этот мужлан на серьезные чувства?.. О чем она вообще думает?

Дальше углубиться в переживания не дал вернувшийся Ив. Он снова присел перед женой и протянул кусок сыра.

– Жуй, – скомандовал он и категорично добавил: – Руки освобожу, когда домой приедем, вечером.

Всего мгновение Тони колебалась, а потом, как-то разом сникнув, послушно откусила, не почувствовав никакого вкуса. Де Ранкур молча скормил ей сыр и хлеб, дал выпить из фляги, сам сделал пару глотков и поднял девушку с земли. Вскоре они снова ехали по дороге, и Тони не успела предаться невеселым размышлениям.

– Болт был смазан сонным зельем, – неожиданно негромко произнес Ив, глядя на дорогу.

– Что? – встрепенулась Антония, не совсем понимая, о чем он говорит.

– Тот, которым в меня стреляли, – любезно пояснил де Ранкур. – Убить не хотели, нейтрализовать только, болт тупой. На конце игла, достаточно царапины, чтобы зелье попало в кровь. А люди, которые нападали, как поняли, что не получилось по-тихому меня вывести из строя, разбежались, даже лошадь кто-то из них забыл. – Ив хмыкнул, потом нахмурился. – Странно это все… – пробормотал он уже тише.

Тони позабыла, что собиралась не разговаривать с супругом до самой Реннары, – ситуация действительно выглядела странной.

– У меня врагов нет, – пожала она плечами. – Вряд ли это за мной.

Ив молчал. Антония осторожно покосилась на него, наткнулась на задумчивый взгляд и на несколько мгновений почувствовала себя неуютно. Она поежилась и проворчала:

– И нечего так на меня смотреть!

– Сначала охотники за рабынями так близко от столицы, теперь вот это, – не внял ее заявлению Ив. – Сдается мне, кто-то сильно не хочет, чтобы ты оставалась рядом со мной.

От искреннего удивления брови девушки встали домиком.

– Одна из ваших многочисленных поклонниц, ваша светлость? – не удержалась она от язвительного замечания.

А вот теперь удивился он.

– С чего ты взяла? Своим поклонницам, – тут он усмехнулся, и сердце Антонии против воли пропустило удар, – я ничего не обещал и не собирался, вряд ли они настолько мстительны, что пойдут на такие серьезные интриги, чтобы освободить для себя место рядом со мной.

Тони тонко улыбнулась в ответ и отвернулась.

– О, вы не представляете себе, на что готовы леди ради такого лакомого кусочка, как наследник соседней страны, – хмыкнула она, потом вспомнила, что вроде как обижена на Ива, и замолчала.

Снова пришла мысль о той леди, последней любовнице де Ранкура. Имела ли она тоже виды на него, или ей хватало того времени, что они проводили вместе? Ведь наверняка внезапная женитьба Ива явилась для нее неприятной неожиданностью. Но устраивать расспросы на эту скользкую тему Антония не рискнула, тем более что обсуждать прошлых женщин супруга ей совсем не нравилось.

– Вообще-то официальное объявление случилось как раз в день свадьбы, – напомнил Ив насмешливо. – До этого никто не знал, что бумаги подписаны. Еще варианты?

– Тогда понятия не имею, – фыркнула Тони и снова замолчала.

Мерная рысь сделала свое дело, и девушка задремала, воспользовавшись безотказным способом скоротать дорогу. Ив же, прижимая к себе изящную фигурку, доверчиво прильнувшую к его груди, в который раз подумал, какой его супруга, в сущности, еще ребенок в определенных сферах жизни. Но все же заметить ее чисто женский интерес, когда она увидела его без рубашки, было, безусловно, приятно. Хоть в чем-то Антония похожа на других женщин. Ив действительно не всегда понимал, что происходит в ее голове, и поступки Тони ставили его в тупик. А вести длинные разговоры и пытаться выяснять на словах герцог вовсе не умел, будучи по природе немногословным. Раньше Ив почти не имел дела с такими молоденькими девушками, и его ментальный дар как раз очень поможет, как он надеялся. Только бы найти еще того, кто научит с ним правильно обращаться и развивать, как надо…

Ив вспомнил, как проснулся сегодня утром и обнаружил свернувшуюся под боком Антонию, уютно сопевшую ему в плечо, и как боялся лишний раз шевельнуться, опасаясь разбудить раньше срока утомившуюся супругу. Трогательно приоткрытый рот, подрагивавшие ресницы, расслабленное, умиротворенное личико – Ив аж смутился от прилива нежности, неожиданно сдавившего грудь. О своем намерении отшлепать своенравную супругу он уже и не вспоминал, успев остыть за время путешествия. Да и, увидев ее связанную, услышав отчаянный, испуганный крик, позабыл вообще обо всем – осталось лишь желание защитить и уберечь несмышленую девчонку от страшной участи. Он ведь обещал Исабели позаботиться о ее племяннице. Вообще, когда девчонка не показывала характер, то была очень даже миленькой. Ив тихонько вздохнул и поудобнее устроил разоспавшуюся Антонию так, чтобы она не соскользнула ненароком с седла.

Дорога стала оживленнее; все указывало на то, что скоро появятся и стены Реннары, а там – дом. И ванная. Но прежде надо заехать во дворец и в дом Антонии, успокоить всех, что их непутевая племянница и дочь в порядке, и взять с родственников супруги, а теперь и его собственных, слово не сильно ее ругать. Перед тем как покинуть дворец, Ив все-таки заехал к себе за припасами в дорогу и написал записку родителям Тони, передав послание через дворецкого. Собственно, Ив был уверен, что она уже успела сто раз пожалеть о своем поступке, все же Антония – девочка домашняя и совершенно не представляет, что значит долгое путешествие верхом, к нему надо хорошенько готовиться. Ладно, это он возьмет на себя, так и быть.

Солнце уже висело низко над горизонтом, касаясь оранжево-красным брюхом крыш видневшихся домов и деревьев вокруг Реннары, когда Ив, бросив взгляд на продолжавшую безмятежно спать супругу – видать, сильно утомилась за эти дни, – все же снял невидимые путы с ее рук. Теперь уж точно не удерет, а дома защита стоит, которую еще надо настроить, чтобы пропускала Антонию без его вмешательства. Вообще, надо поскорее убедить барышню, что рядом с ним ей будет удобнее, да и титул королевы на дороге не валяется. Ив почему-то был уверен, что, если Тони чуть-чуть поумерит свою импульсивность и начнет думать головой, усмирив эмоции, из нее получится отличная правительница. Утонченная, воспитанная, умная, несмотря ни на что, хотя временами наивная, конечно. Ну и красивая ко всему прочему. И тут Иву пришла в голову не совсем приятная мысль: а ну как супруга… влюбится? В кого-нибудь помоложе и поучтивее? Де Ранкур нахмурился, покосившись на темноволосую головку, устроившуюся у него на груди. Нет, эта мысль ему совершенно не нравится, а значит, надо привязать Тони к себе, чтобы на других мужчин и не смотрела; только вот как это сделать? До сих пор Иву не приходилось ухаживать за женщинами – они сами вешались ему на шею, только выбирай. Антония же не из таких, сразу понятно. Что ж, видимо, придется учиться, если он не хочет в один прекрасный день проснуться и снова отправиться в погоню за удравшей супругой. Или обнаружить, что рисунка на руке нет, а это гораздо хуже очередного побега. Измен Ив точно не потерпит и не простит. Ведь сам он тоже не собирался обманывать Антонию.

Между тем солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, и де Ранкур въехал в широкие ворота Реннары вслед за дорожной каретой какого-то путешествующего аристократа. А вскоре уже ехал по знакомой улице, на которой стоял его скромный особняк, стараниями управляющего Исабели приведенный в порядок. На первом этаже горел свет в окнах, что говорило: слуги ждут, и можно даже надеяться на какой-нибудь ужин. Хотя нет, сначала дела, конечно, только сдаст Тони в умелые руки горничной – та вместе с вещами юной госпожи переехала сюда в день свадьбы. Де Ранкур остановился около крыльца и осторожно погладил жену по щеке.

– Тони, приехали, – негромко позвал он, кивнув выбежавшему конюху.

– А?.. – Она встрепенулась, сонно хлопнула ресницами и огляделась. – Уже? – Сонливость слетела моментально, как только девушка увидела, что они возле незнакомого ей дома. – Ты здесь живешь? – зачем-то уточнила девушка, и в ее взгляде Ив подметил огонек неуверенности.

– Да, – кратко ответил он, спрыгнул на землю и, усмехнувшись, протянул руки: – Не переживай, внутри порядок.

Антония невольно покраснела: в глубине сознания мелькнула мысль о том, на что же похожа холостяцкая берлога мужчины, который редко бывает в столице… Оказывается, Ив об этом позаботился заранее.

– Я и не переживала, – тем не менее ответила Тони, оглядывая дом.

Не очень большой, даже скорее скромный, по меркам столицы, но фасад не облупленный, без трещин в штукатурке, немногочисленная лепнина не отбита. Де Ранкур передал лошадь на попечение конюха и ухватил Тони за руку – ее пальцы утонули в широкой ладони. Супруг открыл дверь и пропустил оробевшую вдруг девушку вперед:

– Заходи.

Она переступила порог, рассматривая темноватый холл, отделанный дубовыми резными панелями, деревянную лестницу в углу. Две двери напротив друг друга были закрыты, но откуда-то из-под лестницы бесшумно вынырнул дворецкий – представительный, довольно молодой мужчина в темно-синей ливрее – и почтительно склонился.

– Милорд, миледи, – негромко поздоровался он. – Какие будут указания?

– Пожалуй, ужин, – кивнул Ив, направляясь к лестнице и ведя за собой Антонию. – В спальню неси, – на ходу добавил он, поднимаясь по ступенькам.

– Да, ваша светлость, – снова поклонился дворецкий.

Тони не удержалась от ехидного замечания:

– Ты же говорил, не любишь своего титула, а распоряжаешься так, будто всю жизнь это делал.

Ив невозмутимо пожал плечами.

– Я жил во дворце. До того момента, пока не уехал в Ровению. Так что кое-какое воспитание все же имею, – насмешливо произнес де Ранкур, посмотрев на супругу через плечо.

Она ничего не ответила. Антонию с каждым шагом охватывала все большая неуверенность, и она изо всех сил старалась не показать свою нервозность. Ив свернул в коридор на втором этаже и остановился перед второй дверью слева, распахнув ее перед супругой.

– Нам сюда, – коротко ответил он.

Спальня. Довольно большая, оформленная в золотисто-коричневых тонах и явно принадлежавшая мужчине, судя по сдержанности обстановки. Ничего лишнего, никаких статуэток, украшений. Только на стене над камином – нейтральный пейзаж. Антония замерла на пороге, обхватив себя руками.

– Это… моя спальня? – пробормотала она, окончательно оробев.

– Это наша спальня, – поправил ее Ив, выделив второе слово, и прикрыл дверь.

– Н-наша? – Тони обернулась к нему. – То есть у меня отдельной не будет?

Ив чуть нахмурился, скрестив руки на груди.

– Зачем тебе отдельная спальня? – с искренним недоумением спросил он. – Мы будем спать вместе, Антония, и это не обсуждается. В общем, обустраивайся, твоя горничная уже здесь, вещи тоже. Я чуть позже подойду. – Де Ранкур отвернулся и взялся за ручку двери.

– Ты куда? – вырвался у нее удивленный вопрос.

– Обрадовать твоих родителей и тетю, – с усмешкой пояснил Ив. – И уговорить их не сильно тебя ругать.

Антония отвернулась, густо покраснев; в душе опять зашевелились чувство вины и стыд за собственное безответственное поведение, но признаваться в этом или тем более просить прощения она не собиралась.

– Скоро вернусь, – попрощался Ив и вышел.

Девушка осталась одна. Она еще раз обвела взглядом комнату, стараясь не смотреть на широкую кровать под покрывалом цвета кофейного зерна, и заметила еще кое-что: туалетный столик. Причем на нем уже стояли знакомые шкатулки, несколько флакончиков и прочие ее безделушки. Значит, вещи действительно перевезли сюда, и это их с Ивом общая спальня. «Единственная спальня», – поправила Тони себя. Прерывисто вздохнув, она подошла к изголовью кровати и дернула шнурок звонка – хотелось срочно помыться и переодеться в чистое, ей показалось, что за время путешествия пыль въелась под кожу. Дожидаясь прихода горничной, Тони заглянула за две другие неприметные двери: за одной обнаружилась вполне приличная ванная комната с большой ванной из серого с искрой камня и кранами, и девушка чуть не захлопала в ладоши от радости. Тут же открыв, чтобы набиралась вода, она обследовала помещение дальше. На полочках стояли ее флакончики, на крючке висел любимый махровый халат, а на скамейке у стены лежала стопка чистых полотенец. На ходу расстегивая рубашку, Антония заглянула за вторую дверь, убедилась, что там гардеробная, и нырнула обратно в ванную, наполнявшуюся потихоньку чудесным теплым паром от воды.

– Миледи? – раздался знакомый голосок, и в приоткрытую дверь заглянула горничная. – О, вы вернулись! – На ее лице отразились облегчение и радость. – Ох, мы так волновались, так волновались! – затараторила девушка, подскочив к герцогине и помогая ей раздеться. – Его светлость пообещал, что найдет вас! Вам повезло с мужем, госпожа. – Горничная вздохнула. – Хороший он человек.

– Угу, – пробормотала Антония, отбросив штаны, и забралась в горячую воду, замычав от удовольствия.

Следующий почти час она блаженствовала. Отмокала, грелась, мылась. И когда вылезла из воды, благоухая тонким цветочным ароматом, и завернулась в любимый пушистый халат, жизнь показалась ей прекрасной. А в спальне ждал вкусный ужин, накрытый на столике у окна, и еще… На кровати, аккуратно разложенный, лежал тот самый подарок матери, который Тони оставила в покоях во дворце. Девушка замерла посреди комнаты, не сводя с него взгляда; сердце забилось чаще. Она отметила, что за окном почти стемнело, спальню окутал уютный полумрак – горели всего два светильника на стенах да тлели угли в камине.

– Я подумала, миледи, что вы захотите надеть именно эту сорочку, – тихо произнесла горничная и покосилась на госпожу. – Но если желаете…

– Н-нет, я надену, – запнувшись, ответила Антония слегка охрипшим голосом.

Ив еще не вернулся, и она обрадовалась этому обстоятельству. Волнение стремительно набирало обороты, пульс стучал все чаще, и при одной мысли, что де Ранкур увидит ее в таком откровенном наряде, начинало гореть не только лицо, но и уши, и остальное тело. Странное, тягучее томление разлилось до самых кончиков пальцев, внизу живота зародилась непонятная дрожь, передавшаяся в коленки, и Антония поспешно шагнула к кровати, не сводя взгляда с ночной сорочки.

– Спасибо, Серин, – пробормотала юная герцогиня де Ранкур. – Можешь идти…

– Да, госпожа, спокойной ночи. – Служанка присела в реверансе и бесшумно покинула спальню.

Антония зачем-то оглянулась, прислушалась к тишине за дверью, а потом опустила руки, позволив халату упасть на пол. Поежившись от свежего воздуха, она шагнула к кровати и аккуратно взяла сорочку, позволив тонкой ткани невесомо скользнуть по телу вниз. Чувствительная до болезненности кожа отозвалась чередой горячих вспышек от шеи до самых пяток, у Тони сорвалось дыхание, и она беззвучно охнула, наклонилась и подобрала халат, закутавшись в него обратно. Вот так спокойнее и удобнее, чем полуголой разгуливать по комнате, куда в любой момент может вернуться Ив. Забравшись с ногами в кресло, Тони тихонько вздохнула и принялась за ужин, надеясь за едой немного отвлечься от тревожно-сладких дум о предстоящей ночи.

Талант повара оказался выше всяких похвал, и Антония с удовольствием поела. Она успела соскучиться по нормальной еде в своем кратком, но захватывающем путешествии. Когда девушка доедала последние кусочки тушеного мяса, дверь открылась, и на пороге появился Ив де Ранкур. Тони вздрогнула, чуть не уронив вилку, и уставилась на него, напряженно замерев в кресле.

– Уф, – шумно перевел дыхание супруг, на ходу стянув куртку, и небрежно бросил ее на стул. – Вот теперь можно отдыхать. – Не останавливаясь, он направился к ванной, бросив на Тони косой взгляд: – Приятного аппетита.

Едва муж скрылся за дверью, девушка тут же слезла, торопливо причесалась, добавив немного магии и подсушив влажные волосы, заплела косу и, поколебавшись, сбросила халат. Глупо залезать в нем в постель, Антония понимала, что Ив, самое малое, посмеется над ее застенчивостью, если в приказном порядке не скажет снять его. Лучше не усугублять, она и так нервничала. Юркнув под одеяло, Тони натянула его до самого подбородка и перевела дыхание, то и дело косясь на дверь, за которой в ванной комнате шумно плескался ее муж. Интересно, он удосужится прикрыться или выйдет прямо так, посчитав, что скромностью молодой супруги уже можно пренебречь?.. Антония прикусила губу и вцепилась в край одеяла, лихорадочно размышляя, как себя вести в последнем случае. Казалось, если Ив заметит ее смущение, насмешек и ехидных замечаний она получит сполна и понимания вряд ли дождется.

С другой стороны, проснулось чисто девичье любопытство. Она ведь никогда не видела полностью обнаженного мужчину… Мелькнула мысль, везде ли Ив такой мускулистый, и, тихо пискнув, Антония зажмурилась, уткнувшись носом в одеяло и чувствуя, что лицо горит от прилившей крови. Собственные откровенные думы и зашевелившееся сильнее любопытство ввергли девушку в замешательство. Она облизала пересохшие губы, поерзала, снова покосившись на дверь ванной, – и та распахнулась, явив супруга Антонии. Лицо его выражало умиротворение, расслабленная улыбка говорила о том, что после водных процедур герцог более чем доволен жизнью. Кое-где на коже блестели капельки воды, и Тони зачарованно скользила взглядом по открывшемуся виду. На Иве было лишь неширокое полотенце, с опасной небрежностью завязанное низко на бедрах. Глаза девушки уперлись в прикрытую махровой тканью пятую точку мужа, она отметила ямочки на пояснице, снова засмотрелась на рельефно проступавшие на спине мышцы…

И тут Ив обернулся и посмотрел на нее. Тони вздрогнула, немного испуганно уставившись на мужа; собственные сумбурные эмоции ошеломили и сбили с толку. Она одновременно и боялась, и хотела, чтобы муж снял полотенце, явив себя наконец во всей красе, а если еще и подойдет к ней… Антония звучно сглотнула, чувствуя растерянность и беспомощность. Захочет ли Ив сделать все так, чтобы ей было хорошо, как говорила мама? Или ему все равно, получит она удовольствие или нет? Супруг же смерил ее взглядом, хмыкнул и лениво усмехнулся.

– Не надо так испуганно смотреть на меня, – попросил он, взяв с тумбочки расческу, и пару раз прошелся по влажным волосам. – Не трону я тебя сегодня.

Тони окончательно перестала понимать себя, когда от этих слов в груди болезненно кольнула обида: она тут переживала, готовилась, даже мамин откровенный подарок надела! А он – не тронет?! Словно и не она буквально пару минут назад нервно размышляла над тем, как бы было хорошо, отодвинься эта ночь хотя бы на следующую. Девушка настороженно следила за Ивом, и, когда он небрежно ухватился за полотенце, совершенно определенно собираясь от него избавиться, мысли Антонии судорожно заметались: отвернуться или все же посмотреть?.. Решить она не успела. Де Ранкур сдернул с бедер кусок махровой ткани, уронив его на пол, и Тони тут же рефлекторно зажмурилась, вцепившись в одеяло и чутко прислушиваясь к звукам.

– И вовсе я не испуганная! – упрямо прошептала она себе под нос, не думая, что супруг услышит.

Однако слух у него оказался острым.

– А чего тогда глаза закрыла? – с отчетливым ехидством поинтересовался Ив. – Неужели смущаешься? Учти, я привык спать голым и менять свои привычки не собираюсь.

– Да пожалуйста, – тут же отозвалась девушка и фыркнула, хотя на самом деле от его слов внутри все мелко задрожало и спокойствие окончательно покинуло Антонию. – Мне дела нет до того, как ты там привык спать. – Она хотела сказать это уверенно и насмешливо, но вышло тоненько, почти по-детски.

– Может, тогда все-таки откроешь глаза? – А вот сейчас в словах мужа прозвучал откровенный вызов.

И Тони приняла его, храбро распахнув ресницы и втайне надеясь, что Ив все-таки сел хотя бы. Не тут-то было. Он стоял напротив, скрестив руки на груди и расставив ноги, глядя прямо на нее с широкой ухмылкой и подняв одну бровь. Ошарашенной и донельзя смущенной девушке представилась отличная возможность рассмотреть супруга в деталях. В том числе и… то, что спереди. У Тони моментально пересохло в горле, а уши, казалось, сейчас сгорят и осыплются пеплом от открывшегося зрелища.

Она не отвернулась, до самого носа укрывшись одеялом и медленно рассматривая Ива, несмотря на жаркий румянец и колотящееся с перебоями сердце. Сейчас, не скрытый одеждой вообще, он, конечно, выглядел внушительно: везде сплошные мышцы, ни грамма жира, никаких лишних складок. Мускулы красиво перекатывались под бронзовой кожей при малейшем движении, и Тони не могла отвести от мужа глаз. В особенности взгляд разволновавшейся девушки то и дело возвращался к темно-рыжей дорожке жестких волос, переходившей в курчавую поросль, из которой виднелась весьма занятная часть тела супруга. В голове тут же вспыхнуло множество вопросов, половина из которых имела неприличный подтекст, и она страшно пожалела, что, кроме Ива, не у кого спросить ответ на них. Ну не придешь же к матери… Прежде чем Тони откроет рот, сгорит от смущения до самых туфелек.

– И как, нравлюсь? – Насмешливый голос мужа вырвал Антонию из сумбурных размышлений, и пойманная на горячем, то есть на откровенном разглядывании девушка смешалась еще больше.

Но ррыхра ей в печенку, если Тони позволит ему увидеть ее нервозность! Она распрямила плечи, неосторожно выпустив из пальцев одеяло, и демонстративно окинула Ива взглядом.

– Не самый худший вариант, – наконец небрежно произнесла девушка и кивнула. А потом все же не удержалась от шпильки: – Хотя, знаешь, от шрамов можно было бы и избавиться…

Ее прервал громкий хохот Ива – запрокинув голову, он искренне веселился, и Антония сердито засопела, не понимая, что такого смешного сказала. Фыркнув, она улеглась на краю широкой кровати, завернувшись в одеяло, как гусеница, и буркнула:

– Спокойной ночи.

Ив ответил не сразу. Все еще посмеиваясь, он прошелся по спальне и погасил все светильники, и теперь густой полумрак разгоняли лишь тлеющие в камине угли. Комната сразу стала уютнее, и Тони уставилась на переливавшиеся оранжевым огоньки, чувствуя, как волнение потихоньку растворяется и дыхание приходит в норму. Хотя перед глазами нет-нет да всплывала картинка обнаженного де Ранкура… Зажмурившись, Тони тряхнула головой и дала себе мысленный подзатыльник, а потом все же призналась себе, что ее муж более чем хорош. Не до конца улегшееся любопытство не давало покоя, захотелось прикоснуться к герцогу, пощупать эти мышцы – ведь до сих пор она не то что не дотрагивалась, даже не видела обнаженного мужчину. И эта штука… Она выглядела странно, на взгляд Антонии. «И удобно ему с ней ходить?» – рассеянно подумала она и беззвучно охнула, осознав, о чем размышляет.

Кровать прогнулась – Ив решил лечь, как поняла Тони, и тут же вернулось волнение, пробежавшись горячими невидимыми пальцами вдоль позвоночника. Она замерла, ловя каждый звук, тело тут же напряглось. Де Ранкур между тем повозился, устраиваясь, и в спальне наступила тишина. Антония еще подождала пару мгновений, ожидая, что муж хотя бы ближе придвинется, что ли, но ничего не происходило. С каждой секундой ей все больше хотелось оглянуться и посмотреть, что он делает, но Тони аж пальцы в кулаки стиснула, удерживаясь от осуществления этого желания. Вдруг Ив как раз и ждет, пока она пошевелится, а так пусть думает, что уснула. Хватило ее ненадолго. В какой-то момент показалось, что тело затекло, зачесался кончик носа, и ужасно захотелось перевернуться на живот и обнять подушку, как любила спать Антония. Стало жарко, желание откинуть край одеяла сделалось непреодолимым. Сдавшись, Тони пошевелилась, потом коротко вздохнула и поменяла позу, не открывая глаз и запретив себе смотреть на Ива. Еще не хватало наткнуться на его ответный взгляд и очередную колкость. Или на что-то другое…

От последней мысли она вздрогнула, облизнула моментально ставшие сухими губы и отмахнулась от неприличных картинок. Он ведь сказал, что не тронет ее сегодня, значит, можно спать спокойно. Антония поерзала, слегка удивившись реакции тела: жар зародился в самой глубине, растекся по венам вязкой карамелью, заполнил каждую клеточку и сосредоточился внизу живота и между ног, где стало совсем горячо и… влажно. От осознания последнего факта ей стало неуютно, растерянность мешалась с непонятным, смутным ожиданием чего-то, и лежать спокойно становилось с каждой минутой все сложнее. Сон упорно не хотел идти к ней, и Тони уже почти решилась встать и найти библиотеку, чтобы почитать, однако не успела.

Раздался звук, больше всего похожий на тихое рычание, и в следующий момент Антония, протестующе пискнув, оказалась в крепких и жарких объятиях мужа, прижатая к его груди. А он еще и придавил бедра Тони коленом, почти полностью ее обездвижив.

– Спи уже, несносное создание! – фыркнул он ей на ухо со смесью веселья и раздражения. – И уйми сумбур в своих эмоциях, я тебя умоляю, я зверски устал за эти дни и хочу просто отдохнуть… – Последние слова он пробормотал уже ей в затылок, щекоча дыханием и снова пробуждая непонятную дрожь где-то в глубине.

Почти сразу Антония почувствовала, как отяжелело тело Ива, практически навалившись на нее, но, как ни странно, неудобства девушка не испытывала. Наоборот, как и тогда, на постоялом дворе прошлой ночью, стало уютно, тепло и напряженные мышцы сразу расслабились, как по невидимой команде. В гнезде из сильных рук и одеяла, ощущая ровный стук сердца спиной, Тони с удивлением поняла, что волнение уходит, жар потихоньку затихает, а веки неудержимо закрываются. Незаметно и очень быстро подкрался сон. И она ему не сопротивлялась.

Ив снова проснулся раньше, привычный к быстрому отдыху, и, опершись на локоть, с задумчивым видом глядел на спящую супругу, разметавшуюся во сне по подушке. Она явно любила поспать – правильно, домашней девочке незачем вставать слишком рано. Домашняя девочка… да уж, лучше не скажешь. Ив едва слышно хмыкнул, его взгляд медленно скользил по расслабленному личику с приоткрытыми губами сочного розового цвета, по чуть вздернутому носику, подрагивавшим ресницам. Толстая иссиня-черная коса, уже слегка растрепавшаяся, лежала рядом, несколько прядей упали Антонии на лоб и щеки. Глаза Ива спустились ниже, вдоль изящного изгиба шеи, немного задержались на синеватой жилке и остановились на ямочке между ключицами. Такая тонкая кожа, светлая, наверняка нежная и бархатистая на ощупь. Ив склонил голову, поймав себя на том, что не может отвести взгляда от супруги. «Трогательная, беззащитная и… соблазнительная в своей невинности», – осознал де Ранкур, почувствовав, что его собственное тело откликнулось на Антонию совершенно однозначным образом.

Сердце в груди застучало быстрее, разгоняя кровь по венам, низ живота стремительно наливался знакомой тяжестью, а член становился с каждым мгновением тверже, требуя уже активных действий по соблазнению собственной жены. Тем более что Ив имеет на это полное право. И как раз пока она спит, можно воспользоваться… Тогда удастся избежать долгих уговоров и ненужного сейчас стеснения. В де Ранкуре вдруг проснулась настоятельная потребность сделать эту девочку своей вот прямо сейчас, не откладывая больше, не делая снисхождения. В конце концов, она его жена. И раз у нее огненная магия, скорее всего, и темперамент под стать, да и характер об этом говорит. К тому же ее можно стольким интересным вещам научить, и это будет весьма увлекательный процесс, как подсказывало чутье. Вспомнив, как разволновалась малышка вечером всего лишь от того, что он лег с ней рядом в постель обнаженным, де Ранкур чуть не сглотнул шумно, а член стал просто каменным. Он хотел ее, эту вредную девчонку, у которой в голове творилось ррыхр знает что. Взгляд опустился ниже, на едва прикрытую сорочкой аппетитную грудь. Лямка сползла с плеча, сквозь тонкое кружево просвечивал темный сосок, и герцог не удержался от искушения.

Не сводя со спящей супруги глаз, он протянул руку и осторожно погладил сквозь ткань заманчивую вершинку. Антония пошевелилась, с приоткрытого рта сорвался легкий вздох, но глаза по-прежнему оставались закрытыми. Она продолжала пребывать в своих девичьих снах. Голубые глаза Ива вспыхнули, губы медленно раздвинулись в чувственной, предвкушающей улыбке, и он осторожно потянул ткань, освобождая соблазнительное розовое полушарие. Несколько мгновений полюбовался на открывшуюся картину, потом снова погладил и еще раз, пока темно-розовая горошина не стала твердой и чувствительной. Антония задышала чаще, но все еще не проснулась, чему Ив только обрадовался. Он не был уверен, что его выдержки хватит надолго, и очень надеялся, что к моменту, когда Тони все же раскроет глаза, осознав, что происходит, останавливаться будет уже поздно. Приподнявшись, Ив оперся ладонью с другой стороны от девушки, наклонился и прихватил губами вершинку, слегка втянув ее в рот и нежно пощекотав языком. Наградой ему послужил тихий возглас и хриплый со сна, не слишком уверенный голос.

– И-ив, ч-что ты делаешь?.. – пробормотала Тони, видимо, еще не до конца проснувшись.

Де Ранкур, на мгновение отвлекшись от своего приятного занятия, встретился с ней взглядом: в затуманенных глазах супруги, сейчас ставших красивого темно-серого цвета, плескалось сонное удивление, но, к удовольствию Ива, возражать против его действий она не спешила. Широко ухмыльнувшись, он ответил:

– Глупый вопрос, Огонечек.

И вернулся к призывно торчавшему шарику, словно просившему продолжить ласку.

…Антония спала, и ей снился чудесный сон. Что-то нежное, приятное, откуда категорически не хотелось возвращаться в реальность. Кто-то прикасался к ней осторожно и едва ощутимо, и желания отстраниться не возникало. Словно бабочки порхали по ставшей очень чувствительной коже, щекоча лапками, и Тони не сдержалась, тихо вздохнула. Вот одна бабочка мазнула крылом по груди, задев сосок, и тело отозвалось вспышкой ярких ощущений, новых и оттого не совсем понятных. И снова прикосновение, только теперь из воздуха соткался лепесток и плавно опустился на грудь, скользнув по уже напрягшейся вершинке и одарив очередной россыпью ощущений. Где-то на границе сознания зашевелилось смутное понимание, что происходящее с ней – не совсем сон. Слишком уж сильными были эмоции, да и, кажется, прикосновения тоже не совсем принадлежали бабочкам и лепесткам…

Это оказался Ив, это его губы, уверенно захватив в плен ставшую слишком чувствительной твердую горошину соска, заставили Антонию тихо вскрикнуть от неожиданности. Сорочка уже не прикрывала ее грудь, а его рот показался обжигающим, и, захваченная необычными переживаниями, Тони не сдержала вопроса. Только голос дрогнул, выдав ее волнение, да муж и так мог чувствовать, что творится в душе девушки, благодаря третьему дару. И да, глупо было с ее стороны спрашивать, что происходит, – красноречивое доказательство серьезности намерений Ива прижималось к ее бедру, и Антония догадалась, что это та самая штука, которую она видела вечером. Но… почему теперь она твердая?.. Мысль потерялась, потому что Ив решительно сдернул с Тони одеяло, не отрываясь от увлекательного действа, и настойчиво потянул с юной супруги сорочку, собираясь, по всей видимости, избавиться от мешавшей одежды. Антония не возражала…

Тонкая ткань вдруг стала раздражать, захотелось ощущать прикосновения без всякой преграды, и девушка послушно опустила руки, позволив сорочке соскользнуть вниз и открывая Иву дальнейший простор для действий. Казалось, вслед за стремительно сползавшим с ее тела шелком кровь в венах превращается в жидкий огонь, обжигая изнутри, заставляя дышать чаще. Тони сама не поняла, в какой момент пальцы зарылись в густые волосы Ива, сжав рыжие пряди, прижимая его голову ближе. Между тем он оставил в покое грудь, сладко нывшую от доставшейся ей порции ласки, и поцелуи сместились на живот, лихорадочные, грубоватые – Ив слегка прикусывал нежную кожу, заставляя Антонию вздрагивать и судорожно всхлипывать.

Она зажмурилась до разноцветных мушек перед глазами, перестав ощущать свое тело, растворившись в нахлынувших ощущениях и совершенно позабыв про какую-то там стеснительность или смущение. Внутри нарастало напряжение, нервы дрожали, натянутые до предела, и голова кружилась все сильнее. Хотелось чего-то большего, но чего – Тони сама до конца не понимала и поэтому могла лишь послушно подаваться навстречу, полностью доверившись мужу, – ведь мама говорила, он все сделает как надо… Сорочки на ней давно уже не было, а Ив спустился до самого низа живота, щекоча горячим дыханием, и Антония не сдержала нервного смешка, сильнее вцепившись в волосы мужа. Его ладони скользнули по бедрам, россыпь быстрых, жалящих поцелуев пролегла совсем рядом с тем местом, где все жарко пульсировало от проснувшейся страсти, и Антония, повинуясь мудрому древнему инстинкту, послушно раздвинула ноги. Она больше не задавалась глупыми вопросами, что собирается делать Ив и насколько это прилично, в голове не осталось даже тени мысли – они все сгорели в том пламени, которое разбудил в ней так неожиданно супруг.

Он же упивался исходившим от Тони тонким цветочным запахом, мешавшимся с вкусным ароматом ее желания, сладковатым и немного пряным, как корица. Ее податливость и покорность заводили почище самых смелых ласк иных его прежних любовниц, Ив даже мимолетно удивился силе собственных эмоций. Он оказался прав, эта своенравная девочка хранила настоящий Огонь внутри, который было так легко разбудить; и от осознания, что он – первый, кто это сделал, и единственный, кому эта страсть достанется вся, без остатка, восторг ударял в голову хмельной волной. Сладкая, как карамель, терпкая, как выдержанное вино, горячая, как щедрая щепотка перца, добавленная в шоколад… Ив едва справился с собой, когда Антония послушно раздвинула ноги, даже не дожидаясь его просьбы; ее хриплое, частое дыхание и короткие, тихие – пока – стоны музыкой звучали в ушах. Взгляд остановился на нежном, уже красноречиво влажном лоне, и де Ранкур шумно выдохнул, а потом жадно прильнул губами к шелковистым складочкам, собирая языком восхитительно вкусный нектар ее страсти. Тони громко охнула, довольно чувствительно дернув Ива за волосы, и подалась навстречу, с бесстыдством прижимаясь теснее, и герцогу очень понравилась такая реакция на откровенную ласку. Ради ее удовольствия он готов был потерпеть еще немного и придержать свое желание, сводившее мышцы внизу живота и заставлявшее член болеть от напряжения. Ив просунул ладони под упругую попку, пощекотав языком чувствительный бугорок, и по спальне разнесся томный, тягучий стон:

– И-и-ив!..

Антония плавилась от этих непристойных, но дарящих невиданное наслаждение поцелуев, бедра сами приподнялись, желая не упустить ни капли изысканного удовольствия. Внутри все дрожало, по коже словно искры пробегали от шеи по позвоночнику, рассыпаясь по пояснице и дальше, собираясь внизу живота. Очередное прикосновение к чувствительной точке заставило Тони негромко вскрикнуть, по телу будто прошлась ветвистая молния, а в следующий момент девушка почувствовала, как Ив аккуратно, но ощутимо прикусил жарко пульсировавший бугорок. Она подавилась вдохом, широко распахнув глаза и невидяще уставившись в потолок; с губ сорвался невнятный всхлип. И тут же Антонию накрыла новая волна переживаний: в нее мягко, настойчиво проник сначала один, а потом второй палец Ива…

– О-о-о-о… – Она захлебнулась в эмоциях, растворившись в них без остатка, и окончательно перестала контролировать себя.

Тони словно стремительно уносилась ввысь, в ночное небо, расцвеченное радужными искорками, легко подстраиваясь под ритмичные движения, с каждым мгновением становившиеся все быстрее. Она что-то бессвязно шептала, мечась по смятым простыням, кусая губы и чуть не плача от разраставшегося внутри голода, пустоты, требовавшей заполнения. А Ив не останавливался, словно задавшись целью свести ее с ума этим напряженным ожиданием; тело горело и изнывало от жаркого томления, и наконец мир взорвался в беззвучной яркой вспышке. Тони на некоторое время потерялась в этих волшебных, новых для нее эмоциях, длинно застонав.

Не успела она отдышаться и вообще осознать, что произошло, как ее придавила к постели горячая тяжесть, а лицо обхватили широкие, немного шершавые ладони.

– Огонечек мой… – хрипло пробормотал Ив, и в следующий момент его настойчивые губы, еще хранившие ее собственный вкус, накрыли рот Антонии.

Жадный, нетерпеливый поцелуй, такой же горячий, как тело Ива. Еще не до конца улегшиеся после недавнего всплеска чувства вновь взметнулись огненным факелом. Тони с глухим коротким стоном прильнула ближе, обняв де Ранкура за шею и неумело отвечая, но ее неопытность с лихвой возмещалась искренностью и страстью, с которыми она это делала. И та твердая штука, упиравшаяся теперь ей между раздвинутых ног, страха не вызывала – лишь то самое пока непонятное нетерпеливое предвкушение, от которого подводило мышцы и во рту становилось совершенно сухо. Поцелуй забирал ее дыхание и силы, Ив чувствительно прикусывал мягкие губы Антонии и тут же их зализывал, язык дразнил, завлекал, уверенно исследовал, и ей хотелось, чтобы этот поцелуй не прекращался… Она смутно ощутила, как ладони Ива провели вдоль ее тела, потом легко подхватили бедра и приподняли, и, поддавшись инстинкту, девушка шире развела колени, безмолвно приглашая продолжить. И Ив не оставил без внимания такое щедрое предложение супруги.

Тони почувствовала, как по нежным, еще остававшимся крайне чувствительными складочкам что-то скользнуло и… оказалось внутри нее, неумолимо двигаясь все дальше. Мышцы тут же сжались, Антония на несколько мгновений напряглась от необычных и непривычных ощущений, вцепившись в плечи Ива, и он оторвался от ее дрожащих, припухших губ. Их взгляды встретились, и девушка утонула в потемневшей до цвета ночного неба глубине его глаз, завороженная полыхавшим в них огнем.

– Такая узкая, жаркая, – пробормотал Ив, и от этих неприличных слов Антонию охватила дрожь.

Герцог замер, тяжело дыша, опираясь на кровать по обе стороны от нее, и выдохнул:

– Чуть больно будет… Потерпи…

Зрачки Тони расширились, она успела лишь вдохнуть воздух – в голове вихрем пронеслись обрывки недавнего разговора с матерью, а потом Ив сделал резкое движение, и Антония не удержала тихого крика, тут же заглушенного вторым жарким поцелуем.