Глава 23

Двери Ассамблеи распахнулись ровно за четверть часа до полудня. Ещё через пять минут антикварные деревянные скамьи, вырезанные четыреста лет назад, начали наполняться людьми.

Четыреста лет Ассамблее. Четыреста лет дремлющей силе, придавленной скипетром Эдарда, но так и не ставшей придверным ковриком для сиенцев. Пусть сторонники Валери и занимали всё больше мест, им всё ещё приходилось считаться и с аристократами, и с военными. В том числе со сторонниками Кейрана.

И королева очень ошибается, если думает, что с ним покончено.

Я наблюдала за залом заседаний с балкона, скрытого деревянным квадратом обшивки и плотной шторой. Ещё один тайный ход, открытый для меня Кейраном. Увы, слишком поздно для него самого.

Моё сердце билось спокойно и ровно. Слишком много было поставлено на карту, чтобы потерять всё из-за дурацкого страха.

И кого мне бояться? Королевы? Пф-ф. Всё самое страшное уже произошло.

Я вспомнила, что происходило полчаса назад, и закусила губу.

Вот где было куда страшнее.

*

…Взгляда и кольца Гиллиана было достаточно, чтобы пропустить нас в камеру к Кейрану тотчас же. Начальник гвардейцев помялся для виду, но приказ королевы об аресте героя войны и старого любимца гвардии ему был явно не по душе. Мне показалось, он даже вздохнул с облегчением, когда Гиллиан на месте написал новый приказ, повелевающий освободить заключённого.

Но через минуту, когда мы с Гиллианом бок о бок прошли по коридору к камере Кейрана, я почувствовала, что меня не держат ноги. Ещё чуть-чуть, и я упаду.

И не позволю Гиллиану меня подхватить. Нет, этот момент я должна прожить одна.

Я повернулась к Гиллиану.

– Кейрану сейчас нелегко, и я не хочу, чтобы его унижение кто-то видел, – негромко сказала я. – Мне нужно его подготовить. Ты ведь помнишь, что мы собираемся сделать?

Бледное лицо Гиллиана порозовело. О да, он помнил.

– Я всё ещё не могу поверить, что ты так изменилась, – произнёс он, и в его тоне было не восхищение, но горечь. – Тиса, Тиса… Если бы я увёз тебя тогда…

«То нас настигли бы клинки сиенцев или отравленный чай уже через пару дней, – чуть не вырвалось у меня. – Убийцы уже шли за нами, так что не принимай меня за дуру».

– Это только мечты, – произнесла я очень мягко. – Жить спокойно нам бы не дали.

– Но дадут сейчас. – Глаза Гиллиана вспыхнули, и я сама не успела понять как, но моя рука оказалась в его руке, и он нежно подносил мои пальцы к губам. – Тиса, если этот план удастся, если я… если я и ты…

Я бросила взгляд на дверь в камеру, которая вдруг показалась мне слишком тонкой. Если Кейран слышит этот наш разговор…

– Мне нужно поговорить с мужем, – твёрдо произнесла я. – Наедине. Гиллиан, мы сейчас не имеем права отвлекаться ни на что.

Гиллиан, уже почти коснувшийся было моей руки губами, с сожалением выпустил мои пальцы. По его лицу прошла тень.

– Да, – произнёс он после короткой паузы. – Конечно. Я подожду у выхода. Нам с твоим мужем тоже надо будет поговорить.

Я помедлила. Одна мысль не желала выходить у меня из головы.

– Гиллиан, ты уверен, что мы не сможем обвинить королеву в отравлении? Ведь она влила в Кейрана обратный эликсир и…

Гиллиан покачал головой.

– В законах королевства этого нет, Тиса. Иначе пришлось бы судить и меня за то, что я стёр твою память.

Да, действительно. Но всё же…

– Но всё же это отравление, – прошептала я.

– Возможно, солонский эликсир для твоего мужа когда-нибудь найдётся. И… Тиса… мне бы так хотелось, чтобы ты стала собой. – Гиллиан грустно посмотрел на меня. – И тогда ты не шла бы сейчас к своему мужу, а принадлежала бы мне.

– Гиллиан, я теперь другая, – мягко напомнила я.

– Я знаю. Но мне всё равно. Мне нужна прежняя ты. – Гиллиан развёл руками. – Всё ещё нужна, потому что я не могу предать свою мечту.

– А я по-прежнему намерена сделать всё, чтобы эта мечта не исполнилась, – вырвалось у меня. – Прости. Я видела, во что только что превратился Кейран. Мне не хочется, чтобы со мной произошло то же самое.

– Ты любишь Кейрана? – Гиллиан напряжённо смотрел на меня. – Ты всё-таки его любишь?

Я устало вздохнула.

– Гиллиан, я не знаю, что я чувствую, но я совершенно точно не собираюсь набрасываться на своего мужа с поцелуями. Нам сейчас не до этого.

Гиллиан помолчал.

– Да, – наконец сказал он. – План, о котором ты рассказала мне… он куда важнее. Важнее всего, это я понимаю. Но потом…

Наши взгляды встретились. Я кивнула.

– Потом, – тихо сказала я. – Но не сегодня и не завтра. Сейчас мне нужно видеть Кейрана. Мне одной. Дай мне немного времени.

Гиллиан молча протянул мне ключи от камеры и от замков. Едва я взяла их, Гиллиан коротко кивнул мне и быстро направился прочь по коридору. К лестнице, ведущей наверх, на свободу.

Но кто освободит Кейрана?

М-да. Прямо хоть действительно солонский эликсир ищи и поливай им котлеты вместо соуса. Ведь единственное противоядие же!

Другого, насколько я знала, не придумали. Я вздохнула.

Вдруг ужасно захотелось есть. Я втянула бурчащий живот и сосредоточилась. Так, поем после. А сейчас нужно заняться делом. Внушить Кейрану, что он не слабовольная тряпка и должен слушаться меня во всём. Логики, конечно, здесь не было никакой, но мне сейчас было не до неё. Мы должны выжить. Выжить и выиграть эту схватку у королевы.

А если повезёт, то и все последующие.

*

…Когда я вошла в камеру Кейрана, он всё так же сидел в кресле. Но не прямо, с гордо расправленными плечами и безупречной осанкой, как сидел до этого, а сгорбившись, сутулясь, словно он стеснялся самого себя. Неужели прежняя Тиса была такой же?

– Кейран, – негромко позвала я. – Это я, Тиса.

«А, это вы, – проронил бы герцог раньше. – Что-то вы припозднились, ваша светлость. Примеряли наряды, готовясь показаться перед супругом в блеске? Или выбирали сорочку для нашей следующей брачной ночи?»

Вместо этого Кейран качнул головой.

– Тиса, – глухо произнёс он.

– Да, Тиса, – спокойно подтвердила я. Проклятье, неужели придётся обращаться с ним как с ребёнком? – Я понимаю, что королева только что напоила тебя изрядной дрянью и приказала тебе её слушаться. Я всё это понимаю.

Я подошла к креслу с Кейраном, присела перед ним и взглянула ему в лицо. В такое знакомое лицо, на котором застыло совсем другое выражение. Неужели растерянное?

– Но я сильнее королевы, и я защищу тебя от неё, – тихо произнесла я. – Обещаю. Ты мне веришь? Вы мне верите, ваша светлость?

Кейран моргнул.

– Я…

Я вглядывалась в него, хмурясь. Может ли быть, что он по-настоящему так изменился за несколько минут? Нет, никто не может быть настолько хорошим актёром. Разве что хороший шпион… кстати, а кем его светлость был на войне? Притворялся ли разведчиком, входил ли в доверие к сиенцам? Каким он был? И узнаю ли я это когда-нибудь?

Я глубоко вздохнула. Нет, отставим в сторону пустые фантазии. Кейран не играет и не притворяется: королева действительно напоила его солонским эликсиром, превращение совершилось. Моя задача – сделать так, чтобы оно не стало катастрофой. Чтобы план Кейрана всё ещё смог бы сбыться. Если королева останется у власти, герцогству конец и нам также, а что случится с королевской казной и налогами, даже думать не хочется. Я не очень-то разбиралась в казначейских и финансовых делах, но здравый смысл подсказывал, что сиенка-королева будет ещё небрежнее, жёстче и безжалостнее со своими подданными, чем Эдард. Вряд ли она вообще считает их за людей.

Я протянула Кейрану руки и осторожно коснулась его холодных пальцев, стараясь не тревожить изувеченные ногти. Ничего, через несколько недель всё заживёт. Вот только его новый характер…

– Кейран, – негромко сказала я. – Я хочу, чтобы ты слушался меня и выполнял мои просьбы. Именно мои. Я буду направлять твою руку. Это не просто для твоего и моего блага, но и для выживания, понимаешь? Для нашего выживания.

Я смотрела на него очень серьёзно.

– Помоги мне, пожалуйста, – тихо сказала я. – Иначе мы умрём. Я умру.

Что-то дрогнуло в его лице, и пальцы Кейрана мягко, почти нежно сомкнулись на моих пальцах.

– Это будет плохо, – задумчиво протянул он почти прежним голосом.

– Ещё бы. – Я не удержалась от смешка. – Со мной у тебя вполне может случиться брачная ночь, а с королевой – очень вряд ли.

Я дождалась слабой ответной улыбки и глубоко вздохнула.

– Вот что тебе нужно делать. Во-первых, вести себя так, словно ты не изменился. Для этого тебе нужно говорить как можно меньше и держать спину прямой, а взгляд… ну, нейтральным. Безразличным. – Я осторожно погладила его по руке. – Я знаю, что это может быть… пугающе. Страшно. Как мне было страшно до того, как я выпила солонский эликсир. Тебя это пугает?

Я подняла взгляд в лицо Кейрана, наполовину страшась, наполовину ожидая. Если новый Кейран действительно окажется таким же трусом, как прежняя Тиса…

Но Кейран неожиданно поднял свою искалеченную руку и провёл ею по моей щеке, а потом по волосам.

– Вы забыли, ваша светлость, – произнёс он с призраком прежней иронии, – что вы сами не раз проявляли храбрость, когда речь шла о ваших отношениях с принцем Гиллианом. И даже, смею заметить, дошли до того, чтобы встречаться с ним в доме своего будущего мужа.

– Приятно видеть, что хоть кто-то сохранил все воспоминания, – вздохнула я.

– Хотя вы с ним всё-таки не сбежали, – задумчиво проронил Кейран. Взгляд его скользил по моему платью, и заинтересованности в нём не убавилось. – Не решились. Интересно, виной тому была ваша боязливость или моё обаяние?

Я фыркнула, забыв, что мы сидим в неудобной камере под тусклыми лампами.

– Пф-ф! Помню я ваше обаяние! Точнее, не помню, но вы рассказывали, как наблюдали за мной за ужином! Камилла с Норой измывались над маленькой сестрёнкой как хотели, а вы там заметки делали! Небось ещё и с портретом короля Родерика перемигивались, знаю я вас! И…

Я осеклась и похолодела, заметив выражение лица Кейрана. На нём отобразилась явная боль.

– Что такое? – шёпотом спросила я.

– Родерик. – На лице Кейрана появилась грустная улыбка. – Мой друг, ради которого я и затеял эту кашу. Я не мог позволить Эдарду разбазарить наследие отца и подарить королевство сиенцам. И не мог дать им убить Эдарда.

– Ну да, вы бы скорее убили его сами, – пробормотала я.

– Никогда. Нет, у меня был другой план…

Кейран вдруг оборвал себя.

– Другой план? – быстро спросила я. – Что вы собирались сделать с Эдардом? Вы же хотели…

«Сместить его и сделать меня королевой», – хотела было сказать я, но вовремя остановилась. Я помнила о тайных ходах и возможности нас подслушать.

Я выпрямилась. Довольно.

– Отсюда надо уходить прямо сейчас, – твёрдо сказала я. – У нас не так много времени до заседания Ассамблеи, и нужно обсудить нечто важное. Ваша светлость, вы в состоянии идти?

Лёгкая ироническая улыбка коснулась губ Кейрана.

– Ну если вы приказываете, ваша светлость…

Я достала ключ и быстрым, резким движением повернула его в левом, а потом и в правом замке, мимоходом заметив, что могла бы сделать это сразу. Неужели я наслаждалась видом своего скованного мужа? Хм. Нет, ну вполне себе подсознательное желание отомстить: он тоже меня заковал в невидимые наручники, когда тащил к столику с брачным договором. Самое время поквитаться.

…Вот только поквитаться я совсем не хотела. Я хотела вернуть Кейрану себя или хотя бы сохранить ему жизнь, свободу и поместье. И речь шла не о том, что наши жизни были связаны. Речь шла о нём, о его благополучии, о том, чтобы вылечить его руку и видеть в его глазах улыбку, а не тревогу и страх.

Неужели я наконец привязалась к своему герцогу? Ох, не к добру это!

Но я лишь выдавила улыбку и протянула руку вставшему Кейрану.

Пришла пора осуществлять его план.

*

Минута до полудня. Балкон в зале Ассамблеи.

И я, ждущая за плотной занавесью. Словно начинающая актриса, выжидающая за кулисами. Или поклонница, ждущая выступления любимых актёров.

Когда дверь королевской ложи открылась и в дверном проёме появилась черноволосая королева Валери, одетая в чёрное, я выдохнула. Началось.

– Объявляю шестое заседание четыреста четвёртой сессии Ассамблеи открытым! – провозгласил лысоватый человечек хрупкого вида.

«Не человечек, а лорд Сторн, председатель Ассамблеи в этой сессии», – мысленно поправила себя я. Записки Кейрана гласили, что это человек мужественный и деятельный, проявивший себя блестящим образом на войне с Сиеной, и, хотя Эдард и его придворные в последние годы гнобили его и его семью совершенно отвратительным образом, держался маленький лорд по-прежнему с достоинством.

И считался скрытым союзником Кейрана. Моё сердце забилось быстрее.

– Мои дорогие подданные, леди и лорды Ассамблеи, – хорошо поставленным голосом произнесла королева. Сиенский акцент едва был слышен: готовилась она хорошо. Репетировала полночи? – Этой ночью произошло чудовищное и возмутительное событие. Покушение на моего мужа, вашего короля, едва не убило его. Ему были нанесены два подлых удара в спину, и сейчас его жизнь едва теплится в руках целителей. К счастью, к нашему общему счастью, он не погиб.

– Однако вы уже носите траур, ваше величество! – выкрикнул какой-то лорд из зала. – Не рановато ли?

Королева едва заметно побледнела от ярости, но её голос оставался учтивым:

– Лорд Гизелли, не вам учить вашу королеву, как ей стоит одеваться. Мы здесь, чтобы проголосовать за моё временное регентство. Конечно, – её тон сделался острее, – вы можете направить свой голос против меня, но будьте уверены, я это запомню.

Она обвела взглядом зал.

– Как и каждого, кто поднимет руку и голос, чтобы противостоять своей королеве. Каждого предателя и изменника, готового изменить своему долгу и слову. Не сомневайтесь, все мои враги будут заклеймены именно так.

Холодная усмешка осветила её лицо.

– Но таких глупцов и не найдётся, не правда ли? Ведь так, лорд Брайский?

Среди лордов на галерее началось оживление, и многие обернулись туда, куда глядела королева.

Герцог Брайский, одетый в скромное серое, стоял у стены, окружённый, очевидно, своими сторонниками. И вот-вот он должен сказать, что поддерживает королеву… если не хочет оказаться в опале.

Брайский отвесил королевской ложе изысканный поклон.

– Ваше величество, никто не оспаривает вашей роли и влияния как супруги короля Эдарда, – начал он. – И я, разумеется, должен сообщить, что…

Двери зала заседаний Ассамблеи резко распахнулись.

– Что вы поддерживаете мою кандидатуру в роли временного регента при моём брате, – раздался ясный и отчётливый голос Гиллиана. – Не так ли, дядюшка?

По Ассамблее пронёсся изумлённый вздох. Королева, казалось, лишилась голоса и дыхания.

Я застыла. Вот оно!

План Кейрана начал работать.

– Я не сиенец по происхождению, – произнёс Гиллиан уверенно, спускаясь по ступеням в зал. – Мой брат, ваш король Эдард, доверял и доверяет мне, как и многие из вас. Я уважаю Эдарда и никогда не отберу у него корону, пока он жив и желает быть королём.

Он повернул голову и посмотрел прямо в глаза королеве.

– И никто никогда, – произнёс он таким холодным тоном, которого я никогда от него не слышала, – не обвинит меня в том, что я покушался на собственного брата.

Королева стиснула зубы.

– Ты смеешь бросать мне обвинения? – процедила она. – Ты, мальчишка?

– Я был представлен двору, – спокойно возразил Гиллиан, – и герцог Брайский сам подчеркнул, что хочет видеть меня рядом с Эдардом, пока у моего брата не появится других наследников. Не так ли, ваша светлость? Не так ли, дядюшка?

Его взгляд скрестился со взглядом Брайского. Герцог Брайский, казалось, расцветал на глазах. Ещё бы: его бывший подопечный из скромного юноши на глазах превращался в настоящего претендента на трон!

…Хотя ещё сутки назад Гиллиан отказывался от любых должностей при дворе, и уж тем более от роли наследника. Вот что делает один-единственный разговор и немного подслушивания в темнице. Всё-таки наша злобная, мстительная и крайне неприятная королева произвела на него нужное впечатление. Настолько сильное, что Гиллиан решился-таки шагнуть вперёд и защитить брата и королевство.

Как и планировал Кейран. Я не понимала до конца, чего именно мой муж хотел достичь, но если прямо сейчас мы остановим Валери – то пусть.

Тем временем герцог Брайский откашлялся.

– Гиллиан действительно брат Эдарда, и всем известно, что у его величества нет наследников, – произнёс он неторопливо. – Полагаю, Ассамблее стоит рассмотреть кандидатуру моего племянника со всем возможным вниманием.

«Ах ты, предательская скотина!» – ясно читалось на лице королевы.

– Предложение его светлости выносится на рассмотрение, – сухим голосом произнёс председатель, маленький лорд Сторн. – Кто хочет высказаться следующим?

Импозантный лорд, сидящий в первом ряду, встал и отвесил лёгкий поклон принцу Гиллиану, затем королеве. По дёрнувшемуся глазу королевы я поняла, что эта новая очерёдность от неё не ускользнула.

– Ваше высочество, – произнёс он. – Ваше величество.

– Лорд Ренелль, – процедила королева. – Говорите.

– Его высочество хочет стать регентом, – произнёс лорд Ренелль, растягивая слова. Он смерил принца одобрительным, хоть и высокомерным взглядом. – Надо помнить, что принц Гиллиан чрезвычайно неопытен, тем не менее… – Лорд откашлялся. – По Ассамблее прошёл слух, что принц своим личным указом освободил герцога Дуартского, и я полностью это одобряю. Подозревать Кейрана в покушении на сына Родерика – несусветная глупость, и, разумеется, герцог невиновен.

В левой ложе, где сидели приближённые королевы, раздались возмущённые возгласы. Кто-то из сиенцев вскочил.

– Вы оспариваете решение вашей королевы! – с акцентом закричал он. – Каждому порядочному человеку должно быть очевидно, что этот мерзавец Дуартский причастен к покушению на короля!

– Да неужели? – раздался ледяной голос Кейрана. – Как насчёт того, чтобы повторить это мне в лицо?

У меня подкосились колени от облегчения. Кейран появился в зале. И фразы, которые он произнёс, были ровно те, которые мы заучивали наизусть.

Всё. Теперь ему нужно лишь стоять с непроницаемым видом и не говорить ничего. Никто не должен был узнать, что он прошёл через обратный эликсир и лишился своей уверенности, мужественного обаяния… и всего такого прочего. У меня вырвался невольный вздох.

Её величество чуть не подскочила в кресле.

– Ты! – рявкнула она. – Предатель, убийца, сбежавший преступник! Немедленно на колени перед своей королевой!

…Так. Кажется, у нас проблемы. Можно было и предусмотреть этот вариант.

Но Гиллиан мгновенно вскинул руку.

– Герцог, вы подданный вашего короля и брата вашего короля, а также супруг герцогини Дуартской, – последние слова прозвучали многозначительно и с нажимом. Гиллиан знал, что я внушила Кейрану: «Слушайся не королеву, а меня, я твоя жена и защищу тебя от кого угодно». – Вы имеете полное право не подчиняться женщине, которая сейчас никто перед лицом Ассамблеи. – Он указал на руку Кейрана. – Тем более женщине, которая отдала приказ вас пытать.

Некоторые лорды разинули рты. Другие, кто в ужасе, а кое-кто и с жадным вниманием, смотрели на изувеченные пальцы моего мужа.

Но, главное, так говорить с королевой ещё никто не осмеливался.

Никто, кроме Гиллиана, которого я всё утро лихорадочно убеждала, что именно королева Валери стоит за покушением на его брата. Легкомысленного, жестокого, неприятного, противного, и я сама заперла бы Эдарда куда подальше… но королева-сиенка, покусившаяся на жизнь нашего короля, чтобы окончательно захватить власть и отравить всему королевству жизнь, – это уже чересчур.

Но глубоко внутри я верила, что Гиллиана убедили не мои страстные речи, а сухой и монотонный голос Кейрана, который скрупулёзно перечислил каждый акт насилия, сотворённый сиенцами на службе у королевы, а также способы, которыми Валери их покрывала. Будь Кейран в полной силе, мой муж не убедил бы Гиллиана. Но его внезапная покорность и обратный эликсир послужили лучшим доказательством, что Кейран не врёт. И эти аргументы, высказанные ослабленным и безвольным человеком, неспособным лгать своей решительной жене, заставили Гиллиана собраться и войти в зал Ассамблеи, заслоняя дорогу королеве.

Королева треснула кулаком по столу.

– Не сметь! – рявкнула она. Вся её учтивость испарилась как дым. – Наивный мальчишка, это ты никто перед лицом Ассамблеи! Все знают, что ты не способен править!

– Минуточку! – возвысил голос Брайский. – Ваше величество, после столь несправедливых обвинений в адрес моего племянника я отказываюсь поддерживать вашу кандидатуру! Честь моей семьи важнее деловых контрактов! – Он обвёл взглядом зал. – И надеюсь, что все мои сторонники сделают то же самое!

Раздались новые выкрики со стороны сиенцев.

Зазвенел колокольчик.

– К порядку! К порядку! – неожиданно властным голосом рявкнул лорд Сторн. – Прошу лордов и леди Ассамблеи проводить прения согласно установленному регламенту!

– Я желаю выступить согласно регламенту, – раздался уверенный женский голос, и в третьем ряду встала моя старая знакомая, герцогиня Лонтре. – Кейран, дорогой мой, ты супруг девицы королевской крови и имеешь не меньше прав на место регента, чем наш принц. Я буду чувствовать себя куда спокойнее, если ты займёшь это место. – Она торжествующе оглядела зал. – Я предлагаю кандидатуру герцога Дуартского.

Шум, поднявшийся в зале, чуть не оглушил меня.

– Я отказываюсь.

Я ждала, что мой муж произнесёт эти слова, но в сердце всё равно поднялась горечь. Какого чёрта! Если бы не проклятый обратный эликсир, я сейчас стояла бы рядом с Кейраном, я стала бы королевой! Ну… почти!

«Вы будете королевой, Тиса. Я обещаю вам это».

Хотя, если совсем уж честно, я понимала, как чувствовал себя Гиллиан. Единоличная власть – страшная штука и чудовищная ответственность. Уж лучше сидеть в Ассамблее и выступать… согласно регламенту.

– Я отказываюсь, – произнёс Кейран, перекрикивая шум. Взгляд его на мгновение метнулся вверх, к занавеси, за которой скрывалась я, и его губы тронула мимолётная улыбка. – И призываю своих сторонников поддержать принца Гиллиана против партии сиенцев. Вы, ваша светлость, – поклон в адрес герцогини Лонтре, – первая подтвердите, что первым по праву наследования является именно он.

Кейран играл безупречно. Голос его, пусть далеко не такой уверенный, как вчера, звучал твёрдо, и даже если взгляд оставался тусклым, мало кто это замечал. Не знай я, что он всё утро учился играть свою роль, даже не подумала бы, что с ним что-то не так. Ну, не выспался, поссорился с женой, принцу какому-нибудь морду набил, свадебный торт был невкусный…

Кстати, а мой свадебный торт так и остался несбывшейся сказкой. Эх. Я грустно вздохнула. Чёрт с ней, с брачной ночью, не так уж страшно, что обошлось без букета невесты (да и кто бы его ловил? Брайский?), но торт-то, торт! С кремом и взбитыми сливками!

Впрочем, сейчас мне было не до сладостей и даже не до сливок. Я напряжённо глядела вниз.

Королева сидела с каменным лицом. По её глазам ничего нельзя было прочесть. Кейран стоял ровно и спокойно. Гиллиан, напротив, ходил по проходу, пожимал руки и улыбался дамам. Истинный кавалер, надо же! Я на миг изумилась собственному безразличию. Желай я стать его возлюбленной, разве я не испытывала бы ревность?

Но я не чувствовала ничего. Я видела лишь Кейрана. А ещё я представляла себя на месте мужа, если Гиллиан напоил бы меня обратным эликсиром… и эта мрачная картинка убивала во мне все мечты о красавце-принце. Пусть соблазняет хоть всю Ассамблею по очереди, мне всё равно. Лишь бы план удался и Гиллиана выбрали регентом.

По всему залу лорды и леди поворачивались друг к другу и перегибались через скамьи, торопливо обсуждая происходящее. На белую от ярости королеву никто не обращал внимания. Тем временем я быстро сверялась со списком сторонников, который набросал мне Кейран. Так, леди Лонтре величественно кивает, лорд Надери быстро и настойчиво убеждает лорда Ренелля, и тот, хмурясь, явно начинает соглашаться, лорд Сторн смотрит на Кейрана и, кажется, даже улыбается…

Неужели всё будет хорошо?

– Итак, – прозвучал звучный голос лорда Сторна. – Если новых кандидатур не появилось, предлагаю лордам и леди Ассамблеи проголосовать. Продолжим ли мы прения или приступим к голосованию? Регламент гласит, что регентство должно быть утверждено до заката.

– Голосование! – раздались крики.

– Голосование! Гиллиана в регенты!

– Гиллиана!

– Пусть будет его высочество!

– Королева! – закричали сразу трое сиенцев. – Брайский – предатель!

Брайский сделал вид, что не слышал. Он смотрел на Гиллиана, как голодный кот на миску сливок, и, кажется, почти облизывался. Я знала, что Брайский представляет себя настоящей силой за троном, планирует оттолкнуть Гиллиана от управления и замкнуть всё на себя, мечтает править через марионетку…

Плевать на него. Разберёмся с ним позже. Я мимоходом удивилась собственной наглости. Неужели случившееся с Кейраном изменило меня так, что я уже никого не боюсь?

– Голосования не будет, – раздался холодный голос королевы.

Её величество встала.

– Боюсь, мне придётся прибегнуть к доводу, который я желала скрыть до последнего, – произнесла она неторопливо и торжественно. Глаза её горели, на губах играла победная улыбка. – Я жду ребёнка. Наследника Эдарда.

В зале заседаний Ассамблеи воцарилась полная тишина.

– Как вы помните, перед нашей с Эдардом свадьбой был заключён брачный договор, – в голосе королевы Валери появилась прежняя ленивая мягкость. Мягкость кошки, играющей с выводком мышей. – Если с Эдардом что-то случается, титул регента при его сыне – или при его будущем сыне – сразу же получаю я. Я беременна, а поэтому требую немедленного исполнения этого пункта договора.

Голос Кейрана зазвучал в моей голове:

«Королеве присваивается титул регентши при малолетнем наследнике. Если у них нет детей, титул даётся ей ровно на год, дабы убедиться, не беременна ли она. В случае рождения ребёнка, разумеется, она становится королевой-регентшей окончательно. На долгие-долгие годы».

Тишина длилась ещё ровно пять секунд.

А потом…

– Разумеется, ваше величество. – Гиллиан низко поклонился королеве. – Вы станете королевой-регентшей.

У меня отвисла челюсть. Об этом мы не договаривались!

В зале поднялся шум. Леди и лорды Ассамблеи, похоже, тоже ожидали иного конца.

– Вот только один момент, – продолжил принц невозмутимо. – Видите ли, лорд Кейран, – короткий кивок в сторону моего мужа, – предупредил меня, что подобное может случиться. И поскольку он сам предоставил мне право высказаться…

Мудро предоставил, кстати. Гиллиан и Кейран провели четверть часа наедине прямо перед заседанием. Интересно, о чём ещё они говорили? И что мой муж посоветовал принцу?

– …я, брат короля, собираюсь предложить то, что предложил бы он сам.

В эту минуту Гиллиан держался так прямо и высокомерно, словно на его месте был Эдард. Гиллиан, как и все остальные в зале, понимал, что королева блефовала. Врала. Будь она беременна, она предъявила бы этот довод сразу, и все разочарованные претенденты, не успев даже начать свои речи, разошлись бы по домам.

Или нет. Но в любом случае логичнее было бы объявить о беременности тут же.

Да врёт она, врёт, это и ослу ясно! И уж тем более лордам и леди!

Я затаила дыхание. Итак, что же Гиллиан будет делать?

– И что же ты собираешься предложить? – холодно спросила Валери. – Мне, своей королеве? Помни, неуважения я не потерплю.

– Как и я, – не моргнув глазом парировал Гиллиан. – Я не потерплю неуважения и небрежения к моему будущему племяннику. Если вы и впрямь беременны, ваше величество, вы будете окружены всей возможной заботой. Герцогиня Лонтре позаботится об этом и лично подберёт фрейлин, которые будут сопровождать вас в любое время дня и ночи. Разумеется, любые приватные визиты мужчин для вас исключаются, кроме посещений вашего любимого мужа.

То есть у королевы не будет ни малейшей возможности забеременеть по-настоящему. Ловко.

В зале раздались возгласы. Кто-то нервно рассмеялся.

– Это неслыханно, – процедила дама, сидящая справа от королевы. – Вы не смеете подозревать королеву в бесчестии!

– Нет, – спокойно подтвердил Гиллиан, бросив очередной взгляд на Кейрана. Неужели мой муж подсказал ему ответ и на этот вопрос? – Но её величество сама подтвердила, что эта практика законна. Прошлой ночью она подвергла герцогиню Дуартскую такому же обращению – ох, простите, я хотел сказать, заботе. Раз герцог Дуартский оказался в тюрьме, герцогиня, оставшаяся без защиты мужа, была поручена её родственницам. Разумеется, никакие, хм, лишние визиты не были ей позволены.

Королева побагровела.

– Этот номер, – произнесла она сквозь зубы, – со мной не пройдёт!

Вместо ответа Гиллиан повернулся к Ассамблее.

– Господа, лорды и леди Ассамблеи, – произнёс он чистым голосом. Высокий и красивый, сейчас он выглядел образцом молодого короля. – Я прошу назначения опеки над её величеством на ближайшие десять месяцев, пока и если она вынашивает наследника Эдарда. Разумеется, если родится девочка, перед нами встанут новые вопросы.

Ну да. Впрочем, вопросы чисто теоретические, если учесть, что Валери наверняка не беременна.

– Пока её величество находится под моей опекой, – произнёс Гиллиан, – временным регентом буду я. Герцог Брайский и герцог Дуартский поддерживают этот план. Не так ли, ваша светлость и ваша светлость? Если да, я прошу Ассамблею утвердить меня в этой должности.

Гиллиан говорил так легко, словно с ним успели порепетировать. Я покосилась на Кейрана, по-прежнему стоящего спокойно и даже расслабленно. Ничего себе у меня супруг! За четверть часа вправил принцу мозги, да ещё и после обратного эликсира!

Сердце вновь сжалось. Я знала, что больше подобных планов мой муж не предложит.

Вновь зазвенел колокольчик.

– Её величество и его высочество представили свои кандидатуры, – произнёс маленький лорд Сторн скрипучим голосом. – По регламенту сначала идёт голосование за претендента, представившего свою кандидатуру первым. Прошу высказаться сторонников утверждения её величества королевы Валери временной регентшей до выздоровления его величества короля Эдарда!

Вся ложа сиенцев немедленно подняла руки. Я мысленно отметила, что во время прений они были далеко не так активны, как могли бы быть. Королева приказала им не раздражать лордов и лишний раз не напоминать о её сиенском происхождении?

Я не знала. Но сбрасывать их со счетов окончательно не стала бы.

Как же проголосуют остальные?

Однако в остальных рядах зала Ассамблеи я насчитала очень мало поднятых рук. Ни один из лордов и леди, окружающих Брайского, не поднял руки, а в рядах, где сидели сторонники Кейрана, остались неподвижными почти все.

Трое молодых людей прошли вдоль рядов, записывая проголосовавших.

– Подсчёт закончен! – провозгласил лорд Сторн. – Пятьдесят шесть голосов! Прошу голосовать за кандидатуру его высочества принца Гиллиана, брата его величества!

Руки взлетели вверх. Я открыла рот от изумления. Такого леса рук не ожидала даже я. Чёрт подери, судя по лицу Гиллиана, и он не ожидал!

Один Кейран оставался невозмутимым. Не знай я об эликсире, подумала бы, что он выглядит таким же самодовольным, как обычно.

Мне внезапно захотелось его поцеловать. Интриган! Необыкновенно коварный интриган, рассчитавший всё-всё-всё! Мы победили! Победили!

– Восемьдесят два голоса! – скрипучим голосом подытожил лорд Сторн, заглянув в записи своих помощников. – Его высочество принц Гиллиан избирается временным регентом на срок в десять месяцев или до выздоровления его величества короля Эдарда. Есть ли у присутствующих лордов и леди Ассамблеи замечания? Нет? Тогда объявляю шестое заседание…

– Хватит!

Голос её величества зазвенел у меня в ушах.

– Вы можете запереть свою королеву, – ядовито произнесла она. – Можете попробовать лишить меня власти. Хотите – попытайтесь!

Она указала на часть зала, где сидели сиенцы.

– Но я не одна! – процедила она. – И совсем скоро вы увидите, как я наказываю предателей!

Королева встала и направилась к дверям. Я выдохнула с облегчением. Пусть угрожает столько, сколько хочет. Нас больше, Гиллиан теперь регент, а мой муж…

Её величество стремительно обернулась в дверях.

– Я вижу, что эта маленькая интриганка, Тиса Дуартская, затаилась где-то, – произнесла она, глядя на Кейрана. – Не знаю, что ещё задумала твоя жена. Но знаешь что, Кейран? Главная мысль, которая греет моё сердце сейчас, – то, что ты больше не сможешь её защитить. Ты выпил обратный эликсир, и сейчас, кого бы ты из себя ни изображал по её указке, ты слабак и трус.

Она резко, отрывисто расхохоталась. Зал безмолвствовал.

– Этой интриганке недолго осталось разгуливать по моему дворцу, – бросила на прощание Валери. – Королева – я. А самозванцев и самозванок, – её взгляд остановился на Гиллиане, – ждёт эшафот.

Гиллиан вежливо наклонил голову.

– Я запомню, ваше величество.

Это не прозвучало угрозой, и Гиллиан произнёс эти слова вполне мягко. Но королева мгновенно побледнела и скрылась за дверьми.

И вот теперь в зале поднялся настоящий шум.

Я опёрлась дрожащей рукой о стену. Я прекрасно понимала, что угрозы королевы блефом не были.

Но куда сильнее меня пугали растерянные и мрачные лица леди Лонтре и лорда Сторна, с печалью глядящих на молчаливого Кейрана. И неожиданно расчётливое, холодное и жёсткое выражение на лице герцога Брайского.

А единственной, кто мог защитить моего мужа, была я сама.