Глава 22

Прелести нахождения в такой мощной самостоятельной структуре как армия я ощутил сразу, как попал на тренировочную базу, расположенную в одном из московских гарнизонов, где организовали спортивные роты, собирая таланты и самородки откуда только можно. Всех по большей части освобождали от воинской службы, но ходили в военной форме и строем, как иначе. Того, кто не показывал результатов почти сразу переводили в обычные роты, и они познавали все прелести армейской службы, жалея, что не трудились на тренировках ранее.

Всё это мне с ехидцей рассказывал Сергей Ильич, когда нас транспортным самолётом, летевшим мимо Венгрии, подбросили до Будапешта. Поскольку это был непассажирский рейс, сидели мы в огромном брюхе Ан-а укутанные шубами, рядом с какими-то военными грузами, а лётчики, изредка заглядывающие к нам, раздавливали с тренером по маленькой для сугрева, как он говорил. Мне не предлагали, но я и не пил.

— В обычное время, ты бы полгодика походил по инстанциям, ответственные люди поспрашивали бы недельку, — продолжал проводить мне политинформацию тренер, стараясь переорать гул винтов, — выезд за рубеж всё же! Не хухры мухры. Почитали бы твои характеристики с места учёбы, работы, справки о родителях бы почитали, а вдруг ты несознательный какой элемент и посрамишь своим поведением честь Родины.

— Но? — улыбнулся я.

— Да, но сейчас всем было немножко некогда, поэтому решили обезопасить тебя и себя, тем, что паспорт тебе заграничный никто не даст на руки и выходить ты в отличие от других спортсменов, документы на которых оформили загодя, никуда из воинской части не будешь.

— А как же я тогда на соревнования попаду, — удивился я.

— Будем тебя возить, — хмыкнул Сергей Ильич, — как особо важную персону. На стадион на машине и обратно, будешь как генерал какой.

— Ну мне лично всё равно, если будет место, где я могу тренироваться, — отмахнулся я, — а эту, как вы говорите заграницу, вкушу в другой раз. Не сильно-то и надо.

— О, Ваня, наш человек! — тут же обрадовался он, — главное не вздумай сбежать! Иначе нам всем кранты. И мне, и Щитову.

— Сергей Ильич, — обиделся я, — мне этот загнивающий Запад и даром не нужен.

«Пока на улице 1966, - про себя уточнил я».

— Ну тогда за спортивные успехи! — он налил мне из пятилитровой банки, которую притащили лётчики томатного сока, а сам приложился к алюминиевой кружке со спиртом.

— Эх, хорошо летуны устроились! — крякнул он, выпив и занюхав рукавом.

Вскоре к нам вышел уже не молодой капитан и сообщил, что скоро будем садиться. Огромный Ан сел словно бабочка, мы с тренером этого даже не почувствовали, только когда шум в ушах стал стихать и опустилась задняя аппарель, мы поняли, что прибыли на место.

Тепло попрощавшись с лётчиками, которые пожелали мне победы, мы попали в руки грустного лейтенанта Трофимова, как представился нам он, сказав, что он и двое солдат прикреплены за нами на всё время пребывания в Венгрии, а точнее на территории воинской части. Автомобилем, на котором он приехал был военный ГАЗ, без тента, на котором мы и поехали, покинув аэродром через КПП.

— Соревнования будут проходить на «Непштадион», — проинформировал он нас, пока мы ехали по дороге, толкаясь плечами с рядовыми солдатами, с любопытством, посматривающим на меня, — что значит на нашем «Народный стадион».

— Вы товарищ лейтенант на венгерском говорите? — поинтересовался я, удивившись его информированности.

— К сожалению, да, — скривился он, — потому меня и прикрепили к вам.

Сергей Ильич стал его расспрашивать об обстановке и где нас поселят, тот обстоятельно отвечал. Я же, разглядывал страну, где был впервые. Нет, в Европу я конечно ездил, но вот как-то до Венгрии не добирался, то времени не было, то были более привлекательные направления.

Что можно было сказать по первому взгляду? Что я никуда и не уезжал из страны. Пока всё что я видел, это были привычные взгляду кирпичные пятиэтажки. Поделившись этим наблюдением со старшими товарищами, я узнал, что если хочу экзотики, то нужно идти в исторический центр, а это мне в этот раз не светило от слова совсем.

Прибыв в часть, лейтенант нас везде провёл, устроил в офицерском общежитии в одну комнату, затем показал где столовая и покормил, чтобы два раза туда не ходить. Стадиона у них не было, но зато мест для бега полное раздолье, так что полностью устроившись и приняв душ, я отправился размяться. Сергей Ильич остался поспать, так как полёт его немного вымотал. При этом слове я громко хмыкнул, но показанный кулак фронтовика быстро заставил меня покинуть комнату.

***

— Ваня, я оформляться уехал, — предупредил меня Сергей Ильич, найдя на плаце, на котором я тренировался. Я лишь кивнул, будучи занятым.

Через час тренировки, я заметил, что за мной наблюдает пять девушек в форме. Они, стоя в теньке деревьев делали вид, что разговаривают, но уж больно долго этим занимались, часто смотря в мою сторону. Озорство разобрало меня и я снял майку, оставшись в одних шортах. Шушуканье усилилось и видимо любопытство пересилило страх, поскольку от группы отделилась одна из девушек, и подошла ко мне, смотря на мои кубики и жгуты мышц.

— Сержант Иванова, — козырнула она, останавливая рядом, — простите, можно к вам обратиться?

— Я не служу в армии, поэтому конечно сержант Иванова, вы можете не только ко мне обратиться, но и узнать всё, что вас интересует, — остановил я растяжку и повернулся к ней лицом.

Девушка мгновенно покраснела и отвела от моего тела взгляд.

— Я, то есть мы, вас впервые увидели и решили узнать кто вы и что делаете в расположении нашей части. Для порядка, — быстро уточнила она.

— Иван Добряшов, прибыл на чемпионат Европы в качестве бегуна на 100 и 200 метров, — отчитался я, вытянувшись перед ней в струнку, — шестнадцать лет, холост, вредных привычек не имею, в делах предосудительных был замечен всего дважды.

Её лицо слегка вытянулось.

— В каких таких предосудительных делах? — испугалась она, пропустив мимо ушей всё остальное.

— Соблазнял симпатичных девушек-военнослужащих, — вздохнул я, разведя руками, — дважды.

На лице сержанта отобразились все её мысли, затем она козырнула и ушла к подругам, ничего мне не ответив. Группка довольно быстро тут же разбежалась по своим делам, дав мне наконец возможность не поглядывать в их сторону и отвлекаться.

Сегодня я не давал себе больших нагрузок, ведь через день уже были соревнования. Сергей Ильич сказал, что познакомит меня с тренерами команды СССР уже в день соревнований. Они знали моё время, но скептически относились к моим успехам здесь, поскольку быть чемпионом СССР было несомненно почётно, но показывать такие же результаты на европейском уровне, было совершенно другое. Окружение, место, качество дорожек, судейство, ветер, психологическое давление — всё это влияло на спортсменов и довольно часто победители соревнований внутри страны, потом не могли показать свои же результаты на чемпионатах Европы и Олимпиадах.

С подобными мыслями я закончил обеденную тренировку и пошёл в общежитие, постоять под холодным душем и потом в столовую. Повара из числа военнослужащих вынесли мне поднос, с накрытыми полотенцем мисками. Всё было уже холодным, но я и не привередничал, сам пришёл поздно, когда основная масса людей уже поела.

Сергей Ильич появился уже ближе к вечеру, довольный и задумчивый.

— Как дела? — поинтересовался я у тренера, собираясь на вечернюю пробежку.

— С точки зрения документов всё хорошо, прислали всё диппочтой, даже паспорт тебе внутренний оформили задним числом, ну и заявили на соревнования, включив в состав команды СССР.

— Что вас тогда гнетёт? — не понял я, — за коньяк свой переживаете?

Он невесело хмыкнул.

— Растрепали уже.

— Ящик коньяка Сергей Ильич дорого стоит, а я вроде как бы прямо влияю на него получение, — попытался подмазаться я к его спору.

— Вот, держи, — показал он мне кукиш, — всё твоё.

— Грубый вы Сергей Ильич, — я для виду сделал вид, что расстроился, — так всё же?

— Телеграмму прочитал от Щитова, — наконец признался он, — умоляет занять хотя бы третье место. Хоть что-то показать нужно, кроме фантастических трат на тебя и твою семью.

— Совсем его прижали?

— Давно таким не видел, — согласился со вздохом Сергей Ильич, — давай уж Ваня постарайся, за всех нас.

— Я побегаю перед сном, — вместо обещаний, которые я последнее время разбрасывал налево и направо с необыкновенной щедростью, я предпочёл в этот раз лучше помолчать.

***

— Зоя Евсеевна Петрова, помощник старшего тренера сборной СССР по спринту, — представили мне крепкого вида женщину сорока лет с копной чёрных волос на голове.

— Иван Добряшов, — пожал я протянутую сухую, уверенную руку.

— Знаем, знаем, — покачала она головой, — Сергей Ильич ознакомил тебя с регламентом соревнований?

— Да.

— Я сама тоже буду вас предупреждать о стартах, — предупредила она, — ваше дело быть вовремя в раздевалке, ну конечно показывать результаты. Особенно ты, кого впихнули против моей воли в команду.

— Зоя Евсеевна, — заискивающе улыбнулся Сергей Ильич, — может включите его в спринт 4 по 100?

— Это пусть старший тренер решает, — отрезала она, — всё, идите переодевайтесь и готовьтесь, через полчаса первый забег.

Мы переглянулись с тренером, но спорить было бессмысленно и отправились куда велено.

— Всем привет, — поздоровался я, зайдя в раздевалку и увидев знакомые лица.

— О, Иван, — удивился ленинградец Эдвин Озолин, вставая с места и пожимая мне руку, — а мы-то гадали, кто будет четвёртым в команде спринтеров. Борис Савчук злой как чёрт, поскольку его оставили запасным.

— Всё как-то слишком стремительно произошло, — я извиняющее пожал плечами, — прилетел военным самолётом.

— Да уж, — хмыкнул Амин Туяков, занявший второе место на чемпионате СССР, а затем подошёл и Николай Иванов, с которым мы бегали в самом первом забеге, — такое себе везение.

— Вон твоя форма Иван, — Сергей Ильич тоже поручкался со спортсменами, и взяв меня за локоть отвёл к лавке, на которой лежала красная майка с гербом СССР, а также белые шорты. Всё ровно такое же, как и у ребят, которые уже переоделись, мы отличались только разными номерами.

Сняв свою майку, я который раз удостоился удивлённых взглядов в свою сторону, и дотронулся до красной спортивной формы.

— Ваня, что замер, — поторопил меня тренер.

— Да боязно стало Сергей Ильич, — у меня внезапно начался мандраж, — до меня только сейчас дошло, что значит её одеть. А если не справлюсь?

— Поздно Ваня, поздно, — хмыкнул он, похлопав меня по плечу, — раньше надо было думать.

Под его ехидным взглядом, я переоделся, впервые одев ту одежду, которая была мне впору, всё сидело просто идеально. Настолько, что я не верил этому, касаясь то шорт, то майки, проверяя что они действительно на мне. Раньше на мне всё либо болталось, либо было мало, так что мне ещё нужно было привыкнуть к такому новому чувству, как хорошо сшитая спортивная форма.

— Ну что готовы? — в раздевалку зашла Зоя Евсеевна, и увидела меня. Минутный ступор и она повернулась к моему тренеру.

— Сергей Ильич, это какая-то шутка? Он с таким ростом и весом хоть из 11 секунд выбежит?

— Зоя Евсеевна, вчера проверял, 10.3, - честно ответил он.

Она ещё раз оглядела моё фигурное тело с прорисованными на нём мышцами, которые теперь не скрывала мешковатая верхняя одежда и покачала головой.

Спортивные маршалы зашли за нами и на первый старт отправился Эдвин. Он вскоре вернулся, прибежав третьим, попав таким образом в четвертьфинал. Следом за ним, по одному в каждом забеге, отправились и другие ребята, возвращаясь с успехом, вскоре хмурый венгр, коверкая мою фамилию, показал мне идти за ним.

После тихой и спокойной раздевалки для своих, комната ожидания с другими спортсменами с различных стран выглядела совершенно по-другому. Разная форма, языки, всё смотрелось чужеродно. Заняв свободное место, я огляделся: ФРГ, ГДР, Польша, Франция — вот какие основные флаги я рассмотрел на майках спринтеров.

Вскоре зазвонил звонок, и мы вышли на поле, моментально попадая под какофонию звуков огромного стадиона. Людей было так много, что не видно было отдельных лиц, всё для меня сливалось в бесконечные человеческие волны. Почему-то именно в этот момент, мой мандраж закончился. Я успокоился, поднял лицо, чтобы солнышко обогрело меня после холодных раздевалок и направился на пятую дорожку. Спокойствие разлилось по телу, я был полностью уверен в своих силах и теле, а дующий лёгкий ветерок в спину, ласково намекал, что чуть улучшит моё время, ведь мне нужно просто пройти квалификацию, как это сделали передо мной ребята, которые были медленнее меня.

Заняв колодки, я замер, приготовившись услышать только выстрел. Стадион, соперники, в эту минуту для меня просто растворились, перестав существовать.

Выстрел!

Упругий старт на отличном грунте, в удобной форме и неплохих шиповках порадовал меня и распрямляясь под острым углом, я привычно выбросил тело вперёд, нарастив скорость, я также привычно пересекая восьмидесятиметровую отметку не увидел рядом соперников, пересеча финиш в одиночестве. Пробежав чуть дальше, я прошёлся, не понимая почему вдруг стадион взорвался громкими криками. Подняв голову, я увидел на механическом табло напротив номера своей дорожки и фамилии результат, шокировавший меня — 10.0 и буквы WR\CR. Правда тут же имелась и небольшая поправка, что это всё при ветре плюс 0.5 м\с, но он был в пределах правил, так что результат был засчитан. Интересно было бы посмотреть результаты электронного замера, поскольку сейчас на крупных соревнованиях использовалась двойная система учёта: ручная и электронная, но в протокол заносилась только ручная и только с 1975 года, насколько я помнил, учёт рекордов вёлся исключительно с помощью электронных секундомеров.

Возвращаясь под трибуны, я видел растерянные глаза своих соперников, поскольку лучшее время, которое показал второй финишировавший было 10.8. Пройдя по коридору, я попал в раздевалку нашей сборной.

— Ваня, признайся честно, ты ёб…ся? — вскоре к нам вбежал, схватившийся за голову Сергей Ильич, — ты забыл что ли? Это квалификация, а не финал.

— Ну простите Сергей Ильич, как смог, — обиженно произнёс я, усаживаясь на лавку и начиная массировать себе ноги.

— Он проиграл? — удивились парни, такому странному поведению тренера.

— 10.0, новый мировой рекорд, сейчас судьи выясняют по электронному секундомеру точное время до сотых, но в протокол соревнований внесут 10.0, как повторение текущего мирового рекорда, так положено по правилам, — ошеломлённо произнёс он.

— Сколько? — лица у всех ребят вытянулись и на меня перевелись взгляды.

— Там ветер был попутный, — попытался отмазаться я, — а у меня спина широкая.

Тренер снова схватился за голову и убежал. Вернулся он уже с Зоей Евсеевной, о чём-то тихо с ней переговариваясь.

— В общем, эстафету всё-таки побежишь ты, — с ходу «обрадовал» меня он, — у половины тренеров Европы сейчас едва инфаркт не случился от такой нашей заявочки.

— Не забывай, тебе ещё сегодня квалификации на 200 метров бегать, — предупредила меня Петрова.

— Конечно Зоя Евсеевна, — успокоил её я.

Тренера снова вышли, а у нас наступило молчание, парни как-то слишком растерянно переговаривались между собой. Хорошо ещё, что пошли четвертьфиналы, а затем 200 метров, стартовавшие один за другим, и разговаривать стало особо некогда, все делали свою работу. Кто-то проходил дальше, кто-то огорчённо качал головой, и начинал переодеваться.

Соревнования продолжались весь день, так что нас успели один раз покормить, принеся железные подносы с едой. Я в отличие от всех, съел всё, поскольку оставлять еду было выше моих сил. Стало чуть тяжелее бегать, но это не помешало мне пройти в полуфиналы финалы по обоим дисциплинам, которые должны были состояться только завтра, как и квалификация на эстафеты. Сегодня же, за нами пришли личные тренера и разобрали всех, уводя через служебный выход из стадиона.

Меня же, ослепили на входе вспышки фотоаппаратов и заслоняя их рукой, я следовал за тренером, который шёл впереди меня, как ледокол. Увидев, как много репортёров ждало нас, из ГАЗ-а тут же выбежали солдаты с лейтенантом и оттеснили прессу, посадив меня внутрь.

— Чёртовы писаки, — пробурчал Сергей Ильич, — совсем забыл про них.

Машина завелась и под вспышки многочисленных камер увезла нас в военную часть.