Глава 28

События приняли интересный оборот, когда через четыре часа, на поле где я тренировался, вернувшись из города, появились четыре крепких парня в одинаковых костюмах. Они прямиком направились ко мне, окружая.

— Чем могу быть полезен, товарищи?

— Вам нужно проехать с нами, — посмотрел на меня старший.

— С кем с вами и куда поехать?

Он нехотя достал и показал мне удостоверение сотрудника КГБ.

— Вы не ответили на мой второй вопрос.

— Это не вашего ума дело, пройдёмте гражданин, — ответил он.

— Не хочу, мне и здесь хорошо, — показал я рукой вокруг, тяня время. Ведь явно это были не местные, поскольку к нам подтягивались другие спортсмены, прислушиваясь к разговору.

— Гражданин, вы отягощаете своё положение.

— Ну хорошо, — я протянул руки, будто подставляя их под наручники. Два мужчины шагнули ко мне с боков, чтобы взять под локти, но я резко отбежал от них на метров шесть.

Они переглянулись и бросились ко мне, стараясь отрезать путь к отступлению. Я был вынужден признать, что это идея с их стороны, точно была не лучшей. Поймать размявшегося, готового к бегу спринтера в спортивной форме и шиповках, было такое себе мероприятие. К тому же, я не убегал от них далеко, лишь на расстояние, чтобы они могли подойти ближе, и когда они снова бросались ко мне, я словно заяц делал резкие повороты то влево, то вправо уходя от их рук, поскольку отличное сцепление шиповок с землёй давало мне очевидные преимущества. Они сталкивались, падали на землю, уже понимая, что выставляют себя на посмешище. Спортсмены, видя эти «Весёлые старты», уже ухахатывались, ржа на весь стадион и привлекая этим ещё больше людей.

Старший, который со мной разговаривал, остановился и достал из кобуры пистолет.

— Эй! Так нечестно! — возмутился я, — а если вам нужно будет взять преступника живым?!

— Николай, прострели ему ногу, — хмуро посоветовал другой, тоже доставая оружие.

— О, интересно, а стреляете вы так же, как и бегаете? — я рывком переместился влево.

Комитетчик молча снял пистолет с предохранителя, и я понял, что не готов проверять его меткость, особенно на себе, поэтому пошёл им навстречу. Удар под дых, затем ещё и меня потащили по полю, не слушая маты и оскорбления от возмущённых их поступком людей.

На выходе меня погрузили в «Волгу» и стиснув с обоих сторон, повезли в Москву, ожидаемо на Большую Лубянку, 2. Там проведя через три кордона охраны, они запихнули меня кабинет без окон и двое остались внутри у двери, другие встали за дверь. Потянулось томительное ожидание, пока наконец дверь не открылась и внутрь не вошли двое, явно недовольные друг другом.

— Товарищ Петров, вы знали, что он мой подопечный, и обязаны были по инструкции прийти ко мне, — с налитыми кровью глазами, говорил ему товарищ Белый, при виде которого я облегчённо вздохнул.

— Товарищ Белый, это вас не касается, — ответил второй, с яростью смотря на него и меня, — мы просто пригласили товарища побеседовать с нами.

— Они мне ещё пистолетом угрожали, — тут же наябедничал я.

— Что? — мой куратор окончательно вышел из себя, — вы вообще в своём уме?

Тут этот товарищ Петров, который я мог покаяться был точно кем угодно, но не Петровым, смутился, недовольно посмотрев на исполнителей.

— Он мастер спорта по бегу, — невозмутимо ответил на это старший, который меня задерживал, — как ещё мы должны были его поймать?

Несмотря на серьёзность ситуации, мой куратор изумлённо посмотрел на него, затем на меня и фыркнул, успокаиваясь.

— И в целом, товарищ Белый, тут не о чем беседовать, — я встал из-за стола, — налицо просто полнейший непрофессионализм.

— Да? — удивился он, — объяснишься?

Я кивнул, подходя к нему, поскольку понял причину моего задержания. Лицо этого товарища Петрова уж сильно было похожим на Анино, ну или наоборот.

— Вместо того, чтобы найти и наказать шофёра, который не приехал поздно ночью к дому профессора за Анной Константиновной, вместо того, чтобы найти и наказать тех хулиганов, которые набросились на нас рядом с её домом, ведь я не мог позволить девушке одной идти ночью по городу? Проще ведь конечно найти единственного человека, которого видели выходящим из её квартиры. Это консьерж вам стуканул про меня?

На лице товарища Белого при этих словах расплылась довольная улыбка.

— Недорабатываете товарищи, ой недорабатываете, — барственным тоном сказал он и обратился ко мне, — идём Ваня, тебе тренироваться надо.

В ответ нам скрипнули зубами, но ничего не сказали, лишь кивнув головой, чтобы нас пропустили. Проходя мимо мужчин, что меня брали, я улыбнулся им и предложил.

— Если хотите, приходите ко мне на стадион, покажу вам пару спринтерских штучек.

Зла конкретно на них у меня не было, ну ударили со злости, с кем не бывает, они же просто исполнители. Мужчины молча проводили меня взглядами, ничего не сказав.

Пройдя все кордоны с товарищем Белым, мы сели в машину, и уже в ней он заржал словно конь. Даже водитель недоумённо смотрел на него, не понимая, что нашло на начальство.

— Ой Ваня, — он смеялся, вытирая слёзы с глаз, — если бы ты с такой скоростью зарабатывал себе друзей, как врагов, то уже точно выше меня по званию был.

— Товарищ Белый, они просто обленились работать работу, — я пожал плечами, — за нами гнались, было поздно, я просто у неё переночевал.

— Уверен хулиганов найдут, и я поинтересуюсь их судьбой, — он достал платок и вытер глаза, — расскажи лучше про стадион, там парни только что кипятком не писают, рассказывая, как ты бегал от группы захвата, не давая поймать себя.

Я тут же, размахивая руками и добавляя от себя подробности для красоты, тут же ему всё и поведал, закончил я рассказ про снятие пистолета с предохранителя уже под совместный гогот двух людей. Водитель сначала крепился, но потом не выдержал и оба мужчины хохотали словно сумасшедшие над этой ситуацией.

— Слушай, это конечно всё смешно, — снова вытирал глаза от слёз товарищ Белый, — а ведь у нас в подготовке и правда нет ни слова, о том, как задерживать мастеров спорта по бегу без применения оружия.

— Налицо, явный пробел в образовании! — торжественно заключил я, поднимая палец вверх.

Они снова посмеялись, и комитетчик приказал вести нас обратно на базу, где меня встретили словно я выиграл золото на Олимпиаде, и эта история весь день служила причиной хохота и смешков, особенно когда я показывался в поле зрения людей в части, где проживал.

Сергей Ильич был не так благодушен, расстроено качая головой, и говоря, что я словно магнит притягиваю к себе всё говно в округе, лучше бы так золото притягивал и мы бы давно с ним разбогатели.

***

Вечером, мы снова встретились с Анной Константиновной у профессора, но ни я, ни она и словом не обмолвились о произошедшем вчера. Мы также занимались, и она целиком была занята учёбой. Только в этот раз чай пить не стали и пошли вниз, где я увидел новую машину, ожидающую её. Она пошла к ней, но внезапно остановилась, повернулась и сказала.

— Спасибо.

Затем меня снова окатили ледяным взглядом, и девушка села в машину, больше не смотря в мою сторону.

Поскольку проблем у меня хватало и без баб, то я просто побежал к себе, ведь уже через десять дней мне должны были завести счёт в Сберкассе и выдать первые деньги, на которые у меня были планы. Массажист уже нашёлся, согласный на моё время, и с таксопарком Щитов договорился, одна машина по счётчику, будет также меня ждать вечерами после занятий у дома профессора. Но для этого нужно было внести деньги в кассу автопарка, которых пока у меня не было.

***

Дни побежали за днями, недели за неделями, так что неожиданно для меня наступил Новый год. Все готовились его отмечать, а я привычно тренировался. Сергей Ильич вечером позвал меня посидеть за общим столом, на что я удивлённо на него посмотрел и сказал, что у меня тренировка. Он покрутил пальцем у виска, но настаивать не стал, а я в полном одиночестве бегал свою вечернюю пятёрочку.

Как, впрочем, и утром, когда в полном одиночестве отправился на двадцать километров. Никаких новогодних праздников я себе не позволял, хватило тех двух месяцев осенью, что я провалялся без дела, поэтому для меня были лишь дни, когда я усиленно тренировался и тогда, когда давал мышцам отдохнуть. Массажист мне в этом очень сильно помогал, как и новая ванна со льдом, куда я опускал ноги после особо интенсивных тренировок. Да, я знал, что это негативно влияет на суставы, но отвод молочной кислоты и быстрая ремиссия уставших мышц была для меня важнее.

Из самого запомнившегося из случившегося за это время было желание поговорить со мной матери Ивана, которой хватило наглости приехать сюда, и просить встречи. Передав Сергею Ильичу, что женщину с такой фамилией не знаю, я продолжил тренировку.

***

Выйдя от профессора одним из следующих дней, мы увидели у подъезда не две машины, а три. Причём одна из них, чёрный «Москвич» была нам обоим незнакома. Подойдя ближе, я увидел, что на заднем сидении сидит Арапов.

— Иван, всё в порядке? — Анна Константиновна неожиданно взволнованно посмотрела на меня, — у неё МУР-овские номера.

— Да всё хорошо, Анна Константиновна, не волнуйтесь, — я попрощался с ней, затем подошёл к своему такси, отдав деньги за проезд водителю, сказал, что он может ехать по своим делам. Тот обрадовавшись халяве, тут же укатил, и я вернувшись, сел в открытую дверь, поймав напоследок на себя обеспокоенный взгляд учительницы английского, прогресс изучения языка с которой шёл просто по экспоненте. Я уже мог спокойно поддерживать разговор, но акцент, по её словам, чувствовался, впрочем, уверенно писать я тоже пока не мог, так что мне ещё было куда расти под её твёрдой рукой.

— Судя по вашему лицу Владимир Павлович, вечер не будет для меня добрым, — я сел рядом с ним, пожав протянутую руку. Арапова было не узнать, с нашей последней встречи он осунулся, под глазами виднелись тёмные мешки, да и в целом вид был весьма далёк от того, каким я увидел его впервые.

— Гриш, к нам, потом свободен, — сказал он водителю и молчал всю дорогу, пока мы не приехали на Петровку и не прошли в его кабинет. Сходив за чайником, он принёс второй стакан и сушки, поставив это на стол, обитый чёрным дерматином.

— Рассказывайте, — макнув твердейший бублик в сладкий чай, сказал я.

— От моей первоначальной межведомственной группы МВД и КГБ никого не осталось: кто бросил это дело, кто пошёл на повышение, — начал он, — финалом его стало то, что видя, что я не останавливаюсь, у меня его просто забрало КГБ и всё засекретило. Так что не будет Иван никаких обличительных статей в газетах, возмущённой общественности и показательных судов. Почти всех, кого вину удалось доказать, отправили в лагеря, тех кто просто молчал, отправили в колонии-поселения. У школы-интерната полностью сменился весь педагогический состав. Тех парней из воспитанников интерната, кто избивал малышей, забрали в армию и отправили служить на Камчатку. Те же кто был уличён ещё и в сексуальном насилии, уехал в тюрьму на большие сроки с поганой статьёй.

— Те шестеро, что приезжали развлекаться в школу?

— Поехали на совместную охоту и пропали без вести.

— Ну пока всё же хорошо Владимир Павлович, — облегчённо вздохнул я, — почему вы такой обеспокоенный? Ну ладно, чёрт с ними газетами, если все понесли наказание.

— Не все, — он сжал губы. — Андрей Григорьевич Пень, выступил со стороны обвинения свидетелем, поэтому его, за раскрытие махинаций предыдущего директора и её мужа, отправили на повышение в Киев работать в школе-интернате № 21.

— Чего?!!! — у меня вытянулось лицо, — чего??!!!

— Да, — он внимательно на меня посмотрел, — и многое, из того, что я на него накопал исчезло из моего сейфа, прямо здесь на Петровке. А на следующий день дело у меня отняли и передали в КГБ.

— А Ира?! — у меня сжалось сердце? — Как у неё дела?

— С ней всё хорошо, она по делу не проходила, показания не давала, — успокоил он меня, — уехала вместе с отцом в Киев.

— Да уж, дела, — я хоть и предполагал, что нечто подобное может случиться, после того, что Ира сказала мне при расставании, но, чтобы настолько прогнила система в некоторых своих местах, я даже представить себе не мог.

— И ещё, помнишь ты говорил про воспитанника Леонида Кураева, по прозвищу Редька? И подручного Бугая, по прозвищу Серый, который сбежал из интерната.

— Да конечно.

— Леонид просто исчез, — грустно ответил Арапов, — выбыл из одной школы-интерната, но в другую не прибыл. И факты об этом также исчезли, вместе с доказательствами преступления директора.

Я угрюмо сидел, макая сушку в чай, в горло ничего не лезло.

— Судя по твоему виду, у тебя есть предположение куда он мог исчезнуть? — удивил он меня своей прозорливостью.

Пожав плечами, я спросил.

— А что с Серым?

— Угодил в психушку, — покачал головой тот, — всё время повторяет, что его преследует какой-то Чёрный Мститель.

«И поделом, надеюсь, что в ней он и сгниёт, — порадовался я».

— Компенсации детям и выпускникам, прошедшим через этот ад, будут? Понятно, что девственность и психику уже не вернуть, но хотя бы деньги на то, чтобы улучшить условия для новой жизни?

Он опустил голову, и я понял, что ничего подобного и близко в светлом и великом СССР не будет. Всё просто замели под ковёр.

— Владимир Павлович, спасибо вам за всё, — я поднялся с места, — но на этом и правда вам стоит остановиться. Одно дело мы с вами сделали, отсекли гидре тысячу её голов, большего пока и не нужно. Я не хочу губить вашу карьеру, поскольку вы нужны стране и мне. Вы ведь не откажите, если мне станут известны похожие случаи, чтобы поковыряться в них калёным железом?

— Не откажу, но хочу знать всю правду по этому делу, хотя и не смог оправдать целиком твоё доверие, — он поджал упрямо губы.

— Владимир Павлович, как только моё слово станет что-то значить, я вернусь к этому делу во второй раз, но с большими силами, — я внимательно на него посмотрел, — пока же, ни вы, не я, видимо для этого не готовы. Считайте, что мы закончили вничью одну битву и отошли назад, чтобы перегруппироваться и получить подкрепления, ведь война ещё не проиграна.

— Иван, если нужна будет моя помощь, ты всегда можешь на меня рассчитывать, — он поднялся и подойдя ко мне пожал руку.

— Спасибо Владимир Павлович, — я подошёл ближе и обнял, задержав на секунду, — как будет время вернусь в посёлок и посмотрю, как в школе-интернате идут дела с новым руководством.

— Знаешь, а я уже интересовался, — слабо улыбнулся он, — даже видимо дважды, поскольку меня закидали телеграммами с ВЛКСМ, райкома партии, двух газет и даже местного КГБ вашего района, что всё хорошо, и я зря переживаю.

Я хмыкнул.

— До встречи Владимир Павлович.

— Удачи на Олимпиаде, — улыбнулся он мне на прощание.

«А я, действительно туда съезжу, как только будет время, — твёрдо решил я про себя, выходя с Петровки и ища, где бы мне поймать такси».

Вернувшись на базу, я с удивлением узнал, что на КПП уже дважды звонили и спрашивали не вернулся ли я. Когда позвонили в третий раз, за мной на стадион прибежал солдат, я не понимая, кто это так сильно заботится о моей персоне побежал и поздоровавшись с новым караулом, поднял трубку.

— Алло!

В ней в ответ сначала была тишина, а затем знакомый голос.

— Иван? У вас всё в порядке?

— Анна Константиновна? — удивился я, узнав наконец её голос.

— Иван, вы можете ответить на один простой вопрос? — в трубке раздались недовольные нотки.

— Вы обо мне беспокоитесь Анна Константиновна? Мне сказали, что вы два раза звонили, — я был поражён, чтобы «Ледышка» обо мне волновалась? Чего произошло? Антарктида растаяла что ли?

— Болван, — в трубке после этого раздались гудки отбоя.

— Кто звонил Иван? — полюбопытствовал знакомый лейтенант.

— Да моя учительница английского, переживала, что не пришёл на занятия, — я сделал вид, что полная ерунда.

— Симпатичная? — улыбнулся он ехидно.

— Я как-то стараюсь не смотреть на неё, поскольку именно потому, что её хотели тронуть хулиганы, меня тогда в КГБ и загребли, думаю может родственник у неё там работает.

Услышав волшебные три буквы, интерес мужчин к незнакомке тут же угас, а я отправился обратно на тренировку.