Глава 9

Эгоизм непредсказуем, но он — неотъемлемая часть каждого, пускай ты добр, честен или самодостаточен; ни одно хорошее качество, ни даже все добродетели мира не искоренят его. Эгоизм всегда будет частью нас, в мизерной или масштабной форме, и найдет выход для своего появления хотя бы раз в жизни каждого взрослого или ребенка. Именно об этом я должна была помнить, но вместо этого выпустила эгоизм наружу, как и все. Я отнимала у Алекса каждую свободную минуту, обижалась, если не обращал на меня внимания, дергала по пустякам, следила за каждым его шагом и совсем позабыла об остальных. Меня не заботило исчезновение Ника, страдания Оливии и Дона или затаившаяся где-то Катрин с ее волчатами. Я полностью погрузилась в новый виток своей жизни. И наступивший вечер не был исключением.

Наслаждаясь прохладой угасающего дня, я наблюдала за приготовлением костров. Холода наступали на пятки теплу, и среди темного леса, возле реки, это ощущалось более явственно, чем в городе. Вскоре небо зажжется мириадами небесных светил, все вокруг покроется мраком, но пламя разорвет тьму и принесет свет в наш маленький закрытый мирок.

Возможно, сегодня услышу пение Алекса. Далеко вглубь леса разнесутся звуки забытой мелодии, и я буду немым слушателем, жаждущим занять место инструмента под его руками.

— Тебе не надоело поедать взглядом моего брата? — Мари легонько толкнула меня локотком в предплечье.

— Нет, — я потерла руку и улыбнулась, но взгляд от Алекса не оторвала.

Я наблюдала за каждым движением своего оборотня, за каждым новым потоком его эмоций: вот Алекс нахмурился, потом взглянул в нашу сторону и улыбнулся. Пора привыкнуть к переменчивому характеру, но до сих пор удивляюсь.

Помахав Алексу рукой, я поманила его к себе. Он улыбнулся в ответ и перепоручил Своли разжигание последнего костра. Мальчишка недовольно насупился; наверное, надеялся сбежать от скучного занятия, но заметив меня, заулыбался и что-то прошептал своему старшему товарищу на ухо, и они оба рассмеялись.

— Интересно, над кем они потешаются? — бросив беглый взгляд в сторону Мари, я снова посмотрела на ее брата, уже приближающегося к нам. — Алекс такой милаха, когда улыбается.

— Ага. Если бы чаще смеялся, то …

Мари не успела договорить: Алекс уже подошел.

— О чем беседуете?

— О вас с Авророй. Что такого смешного сказал Своли?

— Не поверишь. О том же: о нас с Авророй. Он заявил, что Огненная Волчица посадила дикого пса на цепь.

Я удивленно переспросила:

— Дикий пес? Скорее волк-одиночка.

— Уже не одиночка. Аврора, не боишься, что я твой последний выбор в этой жизни? Не зря же говорят: «Волки выбирают себе пару на всю жизнь».

— Не боюсь.

Алекс присел на корточки и взял мои ладони в свои — от его прикосновений хотелось мурлыкать.

— Опять руки холодные.

— Они не всегда такие.

— Я знаю… — он не договорил и улыбнулся, смутив меня своим многообещающим взглядом.

— Ребята, вы соизволите вспомнить о моем присутствии?

— Прости, сестренка. Я слегка отвлекся.

— Ой, не прибедняйся! Не слегка, а полностью, — Мари встала и осмотрела площадку. — Вы грейте друг друга, а я мужа поищу.

— Леран у ворот.

Подруга ушла, а я решила узнать споет ли Алекс сегодня у костра, и получила в ответ хитрый взгляд и ответ:

— А ты хочешь?

— Хочу.

— Для тебя спою. Еще пожелания есть?

— Ты.

— Сейчас?!

— Всегда. Я хочу, чтобы ты всегда был со мной!

В простой фразе заключалась вся истина моего существа, но Алекс отреагировал не так, как я ожидала: нахмурился и крепче сжал мои ладони.

— Я сказала что-то не то?

— А как же твой дом? Жизнь?

— Алекс, ты же знаешь, я ничего не требую и придерживаюсь свободы, так же, как и ты. Мое желание существует лишь в настоящем. Что произойдет дальше — никто не знает.

— Вот именно.

Он опустил голову, и я загрустила. Впервые за три дня ко мне вернулись сомнения: «Правильно ли то, что происходит между нами? Есть ли у нас будущее?» Я хотела быть счастливой, но счастье любимого человека дороже собственного. А я не знала, счастлив ли Алекс со мной. Ведь он привык к свободе, дорожил ею. Может, стоило продолжить разговор, выведя нас обоих на откровение, но предпочла отложить до более подходящего момента, если таковой вообще настанет.

— Что слышно о Доне?

— Ничего.

— А Оливия…?

— Молчит.

— Как думаешь, Дон завтра появится?

— Я бы не удивился.

После разговора вечер прошел спокойно, даже как-то чересчур спокойно. Порадовала ночь, но и она закончилась быстро. Приближение полнолуния ощущалось заранее, оборотни вели себя иначе, чем в другие дни, и ближе к закату в поселении усилилось общее волнение. Стая готовились к ночной охоте под полной луной; с каждым часом становилось сложнее удерживать зверя в себе. Но и подруга вела себя непривычно: с утра не отходила от Лерана, смотрела на мужа так, будто отправляла не на охоту, а на войну.

— Мари, что происходит? Ты весь день нервничаешь.

— Можешь считать меня паникершей, но я боюсь.

— Перестань… — я хотела успокоить, но Мари внезапно обхватила меня за плечи и, посмотрев прямо в глаза, испуганно попросила наблюдать за Алексом как можно дольше — пришлось убедить ее, что постараюсь не уснуть.

Возле ворот собралась толпа, ожидающая прихода Веркена. Вожак в сопровождении Лерана, Алекса и Ника показался из-за угла своего дома.

— Ник вернулся?

— Да. Примерно час назад.

— Он присоединится к стае?

— Да.

— Странно. Ник говорил, что избегает подобных сборищ.

— Иногда делает исключение.

Взглянув еще раз на Ника, я обратила внимание на то, что он выглядел, мягко выражаясь, подавлено и держал дистанцию между собой и Алексом.

— Алекс и Ник не помирились? — мне не нравились эмоции моего оборотня, но я не сказала Мари о том, что чувствовал ее брат. — Пойду, поговорю с ребятами.

— Не надо. Они уходят.

Обернувшись, увидела, что площадка опустела, задержались только Леран и Своли. Они уже успели запереть ворота и поднимались по приставленной к забору лестнице, чтобы покинуть территорию поселения.

— Почему мы сами не задвинули засов?

— Его всегда запирает кто-нибудь из мужчин — очень тяжелый.

— Но зачем?

— Обезопасить женщин и детей.

— В каждом доме есть ружье, и женщины в племени стреляют не хуже профессиональных охотников.

— Да. Но… — Мари замялась, не зная как ответить, а я догадалась и без слов.

— Защита от оборотней? Поэтому забор такой высокий?

Подобная мера предосторожности необходима, но почему-то я подумала о том, что причина — не защита от чужаков, а от своих же. Стало как-то не по себе. Все же оборотни — хищники, и никто не знал, насколько сильней окажется зверь, по этой причине каждый в стае оберегал семью, как мог — даже от себя.

— Алекс превратился?

— Да. Не беспокойся, — я улыбнулась, подбадривая подругу, но она не слышала ничего кроме своего беспричинного страха. — Пойдем в дом.

Я надеялась, что тепло и горячий чай успокоят Мари, а утром все закончится, но она ходила из угла в угол, часто выглядывала в окно, прислушивалась и ни в какую не хотела ложиться спать.

— Успокойся.

— Не могу.

— Тогда давай поговорим.

— О чем?

— Ну, например, что скрывает Ник.

— А разве он что-то скрывает?

— Его исчезновение наводит на такие мысли. А тебя разве нет?

— Нет. У человека множество причин для исчезновений, а у оборотня — еще больше.

— Но Алекс на него за это зол.

— Они друзья, и сами разберутся. Как там Алекс?

Я прислушалась, но эмоции зверя не такие красочные, как у человека:

— Поглощен охотой. Адреналин зашкаливает, никаких изменений.

Время летело. Желтый круг луны светил на безоблачном черном небе, приближалась полночь. Я сидела на подоконнике, любуясь ночным пейзажем, и, не оборачиваясь, спросила:

— Как думаешь, вернутся на рассвете или позже?

В ответ тишина — Мари мирно посапывала в кресле, укутавшись в плед, и выглядела еще миниатюрнее, чем всегда. А я с облечением вздохнула и потянулась, чтобы размять занемевшие мышцы. Сидеть на подоконнике не больно то и удобно — перебралась в кресло напротив подруги и прикрыла глаза. Усталость усыпляла, и я пропустила момент, когда на смену бодрствованию пришел сон: «Яркая луна освещала утоптанную тропку, петляющую среди деревьев и кустов. Не слышно звуков леса, не ощутим ветер и прохлада осеннего воздуха, словно я превратилась в неприкаянную тень, отделившуюся от своего господина. Пробираясь под низко нависшими ветвями, я шла вперед, пока не заметила, промелькнувшую пару огоньков — глаза зверя. Кто-то крался, скрываясь в кромешной темноте и избегая открытых мест.

Впереди поляна, залитая холодным светом луны, на ней — огромный волк. Зверь повел мордой по сторонам и резко задрал ее вверх; если бы я могла слышать, то услышала бы призыв вожака. Со всех сторон на зов альфы из темноты выходили собратья, но лишь один продолжал прятаться и наблюдать — тот, что вывел меня к стае».

Я проснулась. Мари безмятежно спала на прежнем месте. На часах без четверти два. Разбудив подругу, предложила ей пойти в спальню, но она отказалась и сразу же спросила о брате:

— Как там Алекс?

— Все нормально. Если бы что-то случилось… — пришлось замолчать: Алекс злился и с каждой секундой злость усиливалась.

— Что происходит?

— Он зол. Наверное, с кем-то повздорил.

Мне удалось немного успокоить ее и уговорить перебраться на кровать, но Мари отказывалась засыпать, а из моей головы не выходил сон.

— О чем думаешь?

— Ни о чем. Спи.

— Не могу.

— А ты через не могу. Леран вернется, и что я ему скажу, когда он увидит под твоими глазками синяки?

Мари, пропустив замечание «мимо ушей», повернулась на бок, обняла меня за талию и снова напомнила о брате:

— Алекс еще злится?

— Да, — немного подумав, я решила рассказать о сне: — Знаешь, а я тоже уснула в гостиной и увидела во сне волков в лесу и зверя, наблюдающего за стаей.

— Наблюдал? То есть он следил?

— Возможно… — я замолчала, обдумывая одно предположение, и чем дольше думала, тем неприглядней становилась картина: за стаей следили, а кроме Катрин никому нет дела до них; сжав ладонь Мари, я рассказала о своих опасениях.

Страх, обуревающий Мари весь день, приобрел форму, но подруга справилась с паникой.

— Найди Алекса еще раз и проверь. Мы не должны раньше времени устраивать истерик.

— А если не получится? Как же было глупо думать, что способность не пригодится! — я злилась на себя.

— Аврора, соберись!

— Не могу.

— Можешь! Ложись и закрой глаза, — я послушалась. — Дыши ровно. Думай о моем брате. Вспоминай все, что придет на ум и думай только о нем…

Мари продолжала говорить, поглаживая мою левую руку — слова постепенно теряли смысл, время уходило, а вместо спокойствия, я с досадой открыла глаза и крикнула:

— Не получается! — и тут же замолчала.

Всюду темно, а над головой звезды на иссиня-черном небе. Неуверенно шагнула вперед, затем еще раз и вот уже бегу напролом. Почувствовала Алекса, остановилась, но лес везде одинаковый, и нет подсказок, где искать стаю. Впереди лес заканчивался. Я вышла к обрыву над океаном. Волны бьются о камни, разбрасывая брызги в стороны. Посмотрела вниз и отступила назад. Даже зная, что физически меня там нет, страх силен. Не слышно звуков, как будто нахожусь в немом кино, но и раньше не всегда удавалось слышать, зато эмоции Алекса чувствую отчетливо, он должен быть где-то рядом. Я бросилась назад, в темноту леса; бежала, перепрыгивая через препятствия, уворачиваясь от веток; не осознавала, что физически лес для меня не преграда, но рефлекторно повторяла движения, привычные для ситуации. Скорость позволяла мчаться без остановок. Слева мелькнула тень, и я увидела двух волков, один нещадно вгрызался другому в спину, вблизи от шеи. А меня затрясло, как в лихорадке. Серебристый волк, не отпуская противника, дернул головой, вгрызаясь глубже, оттащил в сторону и бросил, словно безвольную тряпку. Проигравший не шевелился и вроде не дышал. А я не понимала что чувствую, наблюдая за смертельным зрелищем. Мой волк снова убил? Его зрачки горели, как два факела, пасть в крови, мощное тело дрожало от напряжения. Я хотела быть в эту минуту рядом с ним, уберечь от него самого, но могла лишь наблюдать. Прошло еще мгновение, и Алекс скрылся в темноте, а в нескольких метрах от меня остался тот, кого спасли. Черный волк отползал к камням, пытался встать, но тело не слушалось, лапы подкашивались, и он раз за разом падал на землю.

— Ник?!