Глава 2
Предрассветная дымка укрыла землю, камни, низко склоненные ветви деревьев. Новый день встретили далеко от Редсити. Стая возвращалась домой, а я задержалась. Хотелось побыть в одиночестве и насладиться остатками эйфории от долгого бега.
Послышался хруст ломающихся веток, и я обернулась. Из-за деревьев вышел Леран, все еще в своей волчьей ипостаси. Проведя все эти месяцы среди оборотней, иногда ошибалась, кто из них кто, но Лерана определяла безошибочно. Он выделялся мощным телосложением и светло-серым окрасом, словно шерсть слегка отбелили.
— Ну что, мой друг, и ты хочешь вернуться домой? Не волнуйся. Я счастлива, но хочу побыть одна.
Оборотень потоптался недолго на месте, обдумывая, стоит ли меня оставлять одну, но решился уйти.
— Леран, постой! Передай Мари, что ее брат жив, а меня найдете в доме, — я кивнула в сторону, говоря о доме, который используют для остановки по дороге в Панактунк.
Волк мотнул головой и ушел догонять стаю, но тоска в его глазах никуда не исчезла, наверное, не поверил моим словам.
Оборотни ушли, а я даже не сдвинулась с места, думала и прислушивалась к нашей с Алексом связи.
Меня теперь спокойно оставляют в лесу одну. За время, что прожила в резервации, научилась многому, и в том числе ориентироваться на местности. Выучила тропы и уверенно отыщу дорогу в Редсити, в лесной дом и в верхнее поселение, даже если все вокруг будет укрыто толстым слоем снега. Научилась спать под открытым небом, разводить костер.
Я частенько сбегаю из резервации, сижу где-нибудь под деревом и вслушиваюсь в окружающие звуки. Когда в округе нет человеческих голосов — на сердце не так тоскливо, от тебя не ждут свершений, не требуют прыгнуть выше головы, можно ненадолго расслабиться или даже забыться. Если, конечно, получится.
Минуты бежали вперед. Я замерла практически в неподвижной позе, сидя у высокого дерева, и наслаждалась каждой секундой, дарившей мне эмоции Алекса. Послышались голоса — могли проходить мимо туристы, охотники, браконьеры, но я хотела побыть одна, укрыться от посторонних взглядов и лишних расспросов. Поэтому пришлось встать. Оттряхнув остатки снега, осевшие на одежде, я прислушалась. Непрошенные гости приближались с севера, и я ушла в противоположном направлении, а удалившись от них на несколько сотен метров, побежала к дому в лесу.
Прошли часы. Я вернулась туда, где не раз в моей жизни происходили чудеса. Именно в этом небольшом деревянном строении впервые я ощутила заботу Алекса и помогла ему вернуться в человеческий облик. В памяти накопилось множество мест, связанных с лучшими моментами жизни, но именно сюда притягивало, словно магнитом. Дом пустовал. Каждый шаг сопровождался скрипом половиц. Обойдя каждую комнату, я убедилась, что металлические ставни плотно закрыты и чужие не вторгались в тайную обитель, хранящую воспоминания, а выйдя на крыльцо, присела на верхнюю ступеньку и осмотрела доски, сохранившие отпечатки когтей; провела рукой по шершавой поверхности и нащупала углубления: некоторые из следов принадлежали Алексу, но где он сам находился, я пока не знала.
Так прошел день, за ним пришла ночь с беспокойным сном, за ночью раннее утро и снова день. Никто так и не нарушил мой покой. Скорее всего, решили, что мне необходимо одиночество, но, наверняка, не пройдет и суток, как примчится Леран. Следующее утро не дало ответов, и снова никто не потревожил. Я позавтракала остатками тушеного кролика с картофелем, вымыла посуду, вышла из дому и заперла дверь. Температура воздуха поднялась на пару градусов выше нуля, вокруг дома образовались лужицы, окаймленные островками белого снега и черной земли. Пробираясь сквозь лес по переплетающимся между собою тропам, незаметным для обычного человека, я шла вперед, не задумываясь о том, куда иду; шла медленно, наслаждаясь каждым вдохом, каждым лучом солнца, проглядывающим сквозь плотный покров крон, забыв о силе, скорости, друзьях, ждущих моего возвращения. Я существовала в этот миг и в этом месте, а все остальное осталось позади.
Так провела весь день и вернулась в пустой дом. Скинула обувь, спортивный костюм и забралась под одеяло. Сон накрыл внезапно. Бесчувственная мертвая темнота, в которую погружается человек, уставший от повседневной беготни, но ненадолго.
Спящий лес, тихие шорохи, небо затянуто тучами, не единого проблеска звезд или луны. Где-то совсем близко слышен гул реки. Вокруг видны силуэты деревьев, кустарников, каменных валунов. Все похоже на призрачный мир, до которого невозможно дотронуться, можно увидеть лишь расплывчатые тени.
Я осматривалась, постепенно привыкая к темноте. Что-то шелохнулось в паре метров от меня, легкая тень ожила на мгновение и вновь замерла. Я шагнула и увидела волка, спящего на промерзшей земле. Грудная клетка зверя размеренно поднималась и опускалась, а морда покоилась на передних лапах.
— Алекс?
Я проснулась сразу, как осознала, кого же на самом деле увидела. Почему перенеслась к нему спонтанно? Сознание прекратило повиноваться разуму? Но уверенность в скорой встрече с Алексом закрепилась, и ее уже ничто не сломило бы.
За окном еще было темно, но ночь не помеха для меня. Я собралась за считанные минуты и вышла из дома, заперла его, осмотрелась и пошла по направлению к Панактунк, именно там протекала ближайшая река, и я надеялась, что Алекс в первую очередь пойдет туда. Путь занял три часа, могла бы и быстрее добраться, но боялась упустить какие-либо изменения в эмоциях волка, поэтому старалась не спешить.
И вот снова стою на невысоком пригорке, передо мной открывается вид на загороженную территорию верхнего поселения. Здесь каждый камень, дерево и река были немыми свидетелями несправедливого кровопролития, здесь даже воздух был словно насыщен несчастьем, поразившим нас несколько месяцев назад. Я часто присоединялась к тем, кто возвращался в Панактунк ради поиска новых зацепок, но каждый раз воспоминания и горечь утраты останавливали меня на полпути и разворачивали обратно. И если бы не отчетливые эмоции зверя, связанного со мной, я снова бы развернулась, но они были настолько сильны, что не осталось выбора, как искать возле поселения. Я знала, что Алекс где-то рядом, нужно только сосредоточиться и найти верный путь. Но путь нашелся сам, точнее его путник.
Позади прозвучал шорох, я обернулась и замерла. На расстоянии одного прыжка от меня стоял огромных размеров волк, шерсть напоминала шелк серого цвета, но не отливала серебром, как раннее, потеряла свой лоск из-за трудностей, которые довелось испытать ее владельцу. А глаза прежние — серые, словно дымка. Я не ошиблась.
— Алекс?
Но глаза зверя потемнели, сверкнув металлическим блеском агрессии. В ответ прозвучало обозленное рычание, волк видел перед собой врага. Алекс не узнал меня. Я испугалась и неуверенно повторила его имя дважды. Шерсть на загривке волка поднялась дыбом, мускулы напряглись, он выжидал и готовился напасть, любое мое движение могло спровоцировать зверя, и тогда меня бы не спасла ни скорость, ни сила. Противостоять альфе, пускай уставшему и перенесшему мучения, я бы не сумела.
— Алекс, ты не узнаешь меня? Это же я, Аврора.
Но он не слышал, не понимал. Показались клыки в угрожающем оскале, волк сделал шаг, а я, повинуясь страху, попятилась назад, пока не уперлась спиной в дерево. Чувствуя агрессию зверя, я вжалась в шершавый ствол, кожу на ладонях неприятно царапало. Между мною и оборотнем осталось незначительное расстояние, он преодолел бы его за несколько секунд, и моя жизнь зависела от его воспоминаний.
Зажмурив глаза, я боялась не только смотреть, но и дышать, а тихий хруст от мягко ступающих по снегу лап хищника, раздражал слух, усиливая панический страх. Но внезапно все закружилось вокруг — теплый влажный нос зверя уткнулся в мою ладонь и вся его злость исчезла. Может, помог знакомый запах или до него наконец-таки дошли отголоски моих эмоций. Я не знала в чем причина такого кардинального изменения в настроении оборотня. Ноги подкосились, и я с трудом устояла, прижимаясь спиной к дереву, открыла глаза и увидела, как волчья морда приподнялась и уткнулась мне в солнечное сплетение. Его сердце билось учащенно, и я больше не боялась, что погибну от клыков и когтей любимого зверя, провела рукой по шерсти, наслаждаясь теплом оборотня, и тихо прошептала:
— Ты вернулся.
Из глаз потекли слезы, и не было нужды сдерживать чувства; я уселась прямо на землю, прикрытую тонким слоем снега и прошлогодней гниющей листвой, волк улегся рядом и положил передние лапы и голову мне на колени. Медленно поглаживая серую шерсть на его загривке, я перебирала ее пальцами, как самый приятный на ощупь шелк. Единственное чего я боялась, что это сон и Алекс исчезнет, как только проснусь.
Мы просидели так довольно долго, я успела отморозить себе все конечности, но упрямо не подымалась с земли, прижимаясь к мощному телу зверя, прислушиваясь к его дыханию и стуку сердца, зарывшись пальцами в теплую шерсть. А затем волк поднялся, стряхнув мои ладони со своей спины, посмотрел на меня и пошел в сторону Панактунк.
Верхнее поселение напоминало покинутый город из фильмов ужасов: двор занесло снегом, возле ворот валялась брошенная игрушка (маленький волчонок, сшитый из ткани), а возле дома моих друзей на скамейке забыли плед, превратившийся в грязную, промокшую и несуразную тряпку. Все выглядело брошенным и никому ненужным, но это ближайшее место, где есть запасы еды, одежда и постель, здесь можно передохнуть. Пришлось, правда, потрудиться перед тем, как зайти на территорию, засов открывался лишь изнутри, а лестницы в тайнике возле забора не оказалось. Можно было бы попробовать перепрыгнуть, ведь однажды получилось, но тогда адреналин помог, а сейчас я чувствовала скорее усталость и вялость, нежели прилив сил. Я обошла поселение с левой стороны в поисках подходящего дерева, чтобы взобраться на него и спрыгнуть по другую сторону забора, но все деревья были вырублены и ближайшие росли в метрах десяти от территории, нашлось лишь одно, молоденькое и не очень высокое, и я не сразу решилась на него залезть, а Алекса рядом не было. Он остался возле ворот, улегся возле них и прикрыл глаза, и даже не попытался помочь или превратиться в человека, а мне не хотелось принуждать его, хоть и не нравилось его поведение. Но я смогла перебраться и без его помощи. Дерево шаталось, но выдержало, а от острых верхушек забора на этот раз уберегли перчатки, жаль одна немного порвалась.
И вот мы дома. Я открыла дверь в спальню Алекса, зажгла свечи. Необходимые вещи нашлись на одной из полок, достала одежду и положила на кровать, приоткрыла окно, чтобы проветрить помещение. Но Алекс продолжал вести себя так, будто не совсем понимал, где находится: обошел комнаты, которые я открывала перед ним, вышел на улицу, побродил вокруг дома и снова вернулся, снова обошел все, затем улегся на шкуру у своей кровати и опустил веки. Я стояла в дверях и не знала, уснул он или прилег на время, беспокоить не хотелось, поэтому решила дать ему время побыть одному и пошла на общую кухню.
«Если Алексу понадобится помощь или мое присутствие, он найдет меня», — так я думала, пока старалась делать вид, что все нормально, пока искала себе занятия, перекладывала продукты, готовила обед, который стал нетронутым ужином и давно остыл, пока решала, как себя вести и что говорить, когда снова увижу его человеком, а не волком. Но Алекс не приходил, и до наступления ночи я так и не зашла проведать его, а время тикало и тикало, часы набегали. Холод, беспокойство и усталость загнали в дом.
По коридорчику между комнатами гулял сквозняк, вещи не тронуты — волк ушел. Меня одолел страх, что Алекс — плод моего воображения, и на самом деле он не вернулся, но чужие эмоции никуда не делись, и я справилась с минутным приливом паники. Оставалось, как и прежде, ждать. Я скинула ботинки, куртку и, укрывшись покрывалом, прилегла на кровать. Усталость и напряжение дали о себе знать — я уснула.
Утро наступило внезапно, сон не излечил и не наполнил живительной силой. Так бывает, если очень устаешь, но тебе мешают выспаться, тогда раннее пробуждение изматывает и раздражает. Солнечный свет болезненно слепил, и я подумала о том, что забыла зашторить окна в гостевом доме Аренго, но прошла, наверное, буквально секунда, и я вспомнила, что нахожусь в Панактунк, а не в резервации.
— Непривычно видеть тебя в моей постели.
— Алекс? — я не ожидала увидеть его, не ожидала, что усну и уж точно не ожидала, что проснувшись, увижу Алекса не в обличие волка, а человеком, сидящим на стуле напротив меня.
Он изменился, но передо мной был все тот же угрюмый парень, с которым довелось познакомиться в 2005 году. Слегка осунувшееся лицо знакомо до малейшей черточки, волосы коротко острижены, но не портят его мужской красоты.
— Я. А кого ты ожидала увидеть?
— Тебя.
— Где все?
— В резервации.
Алекс поднялся со стула и, упершись обеими ладонями в столешницу, посмотрел на улицу. Солнечные лучи играли на поверхности луж.
— Аврора, что произошло? Сколько дней я отсутствовал?
— Не помнишь?
— Смотря о чем.
— Нападение помнишь?
— Катрин?
— Нет. Людей.
Он резко обернулся, и я прочитала на его лице недоумение и недоверие к моим словам.
— Я не ослышался?
— Нет. Четыре месяца назад на стаю напали люди. Мы нашли всех оборотней: и выживших, и погибших, кроме тебя.
— Так долго. Неужели забыл целых четыре месяца жизни.
— Что последнее ты можешь вспомнить?
— Не знаю. Помню ночь в лесу, как ты улыбалась во сне. Еще помню нападение Катрин. Остальное смутно. Образы в голове вертятся, но их связать не с чем.
— Это все?
— Да. Остальному пока объяснений не могу подобрать.
— Значит, не помнишь про нас.
Я боялась этих слов, но произнесла их вслух.
— Ты о чем? — Алекс не понимал.
— Это не столь важно. Ты не помнишь слишком многое. Сейчас февраль 2008 года. 21 числа я впервые за эти месяцы почувствовала нашу связь, твои эмоции усилились и не исчезали.
— 2008? Зима?
— Да.
Память человека — это его жизнь, воспоминания, навыки, желания. Алекса, словно наполовину опустошили, как сосуд. Его разрывало изнутри недоверие к услышанному, непонимание, злость и страх.
— Ты сказала, есть погибшие? Кто именно?
— Давай не сейчас.
— Сейчас! Я хочу знать, кого не уберег.
Я не ожидала, что он обвинит себя.
— Ты не виноват. Стаю застигли врасплох.
— Говори.
— Веркен, Своли, Дон, Оливия, остальных я знала плохо… Они первые приняли на себя удар. Кое-кто не смог восстановиться и умер от ран.
— А кто танухм?
— Никто, точнее…
Я не знала, как объяснить Алексу произошедшее со мной, как объяснить прирожденному альфе, что стая оборотней выбрала вожаком человека. Пусть я и была иной, чем большинство людей, и так и не признала власть, преподнесенную оборотнями, но факт оставался фактом.
— Почему замолчала? Говори.
— Никто так и не решился встать во главе стаи. Все ждут тебя. Ты единственный законный танухм — ты альфа.
— Этого не может быть. Стая бы не смогла существовать вместе так долго без лидера, без связующего звена. Ты что-то не договариваешь.
— Я не хочу об этом говорить. И это правда. Официально признанного вожака нет, все ждут тебя. Ты прав, прошло довольно долгое время, и отсутствие альфы плохо сказывается на всех, особенно на молодом поколении, их труднее всего контролировать.
— Контролировать? Их же некому контролировать.
— Ты преувеличиваешь. Вы все-таки в большей мере люди, а это важно. Семьи поддерживают, друзья направляют. Дается трудно, но прецедентов не было.
— Ладно. Сам все скоро узнаю.
— Да. Конечно. Как себя чувствуешь?
— Нормально, — он устало улыбнулся, — если так можно сказать.
— Останемся здесь или … пойдем?
— Здесь нечего делать, — его ответ прозвучал резко.
Я узнала болезненную правду, но это ведь не конец света. Алекс выжил, а память восстановится со временем. Я надеялась на это.