Глава 7

Дети видят на небе вместо облаков красивые кораблики с белоснежными парусами, плюшевых медвежат, снеговиков, таинственные острова. Фантазия ребенка рисует чудо там, где взрослый видит бесформенное белое пятно. Вот так и я потеряла эту способность придумывать сказку из простых вещей.

Я лежала на скамейке возле дома, смотрела на небо, но ничего захватывающего там не видела. Мел лежал рядышком, а я гладила его по животику, поверх свитера, и слушала милую детскую болтовню, которую сложно понять, если это не твой собственный ребенок.

Малыш Аренго рос смышленым мальчуганом, мне даже казалось, что он развивается быстрее, чем обычные человеческие детки. Ему не исполнилось еще и года, а он уже наводил шороху в доме, постоянно где-то лазил, бегал из дома в дом и с каждым днем запоминал все больше слов, но детский лепет не всегда был похож на внятную речь, которую понял бы каждый — кроме Мари. Мать всегда поймет своего ребенка.

— Аво-ва, — странно, но Мел выговаривал «р» и лишь в некоторых случаях, как, к примеру, мое имя, упрямо отказывался произносить правильно или смешно рычал, протягивая согласную.

— Что малыш?

— Там, — его крохотный пальчик ткнул вверх, где в лазурных небесах парили птицы.

Я улыбнулась ему и зажмурилась от солнечных лучей, проскользнувших сквозь облака.

— По небу летит птица?

Мел не ответил и чихнул, его мордашка смешно скорчилась, и он потер кулачком глаза.

— Чем занимаетесь?

Я повернула голову на голос, а Мел резко подскочил и едва не упал со скамейки, но Алекс успел его поддержать и, потрепав племянника по волосам, улыбнулся.

— Так чем занимаетесь?

— Смотрим на облака.

— И что увидели?

— Кроме птиц пока ничего.

Отвернувшись от Алекса, я притянула к себе Мела. Он заулыбался и снова улегся рядом, положив голову мне на живот.

— Мешаю?

— Нет. Присоединяйся, если заняться нечем.

Алекс промолчал, но остался и присел на старенький табурет, который забыли занести в дом еще со вчера.

Жизнь замерла на одном месте, покой и тепло убаюкивали. Так бы и лежала на скамейке, позабыв о проблемах, заполнивших наше настоящее. Но Алекс неожиданно придвинулся, его тень попала на нас с Мелом, а рука нежно коснулась моей щеки, заставив вздрогнуть. Я не успела ничего произнести и, обернувшись, увидела его уже входящим в дом.

«Что это было? Хочет вернуться ко мне?» — от сладких мыслей по телу пробежала мелкая дрожь, словно испугалась того, о чем осмелилась подумать. Но долго размышлять не пришлось: зазвонил телефон, оповещая о входящем сообщении. Приподняв малыша, я усадила его себе на колени и достала из кармана куртки мобильный.

— Артур? — звонок удивил.

— Атур, — Мел услышал новое слово и попытался выговорить, но как всегда ошибся.

— Не Атур, а Арртур.

— Атурррр.

Рассмеявшись тому, как ребенок старался выговорить имя, я отвлеклась, но повторный вызов напомнил, что меня ожидает сообщение: «Привет. Уже три дня прошло. Завтра уеду. Но мы так и не договорили. Буду ждать в клубе до утра. Надеюсь, приедешь». Оборотень попался настырный и ни в какую не хотел сдаваться, но глубоко в душе я радовалась его упорству. Что-то неосознанное тянуло меня к Арту, не телесное влечение или мимолетная слабость, что-то значимое, но пока не только не удавалось дать определение неутихающему притяжению, но не хотелось и сопротивляться ему.

— Артуррр.

— У тебя получилось.

— Что у моего племянника получилось?

— Атуррр, — Мел замолчал и, опять смешно нахмурив брови, посмотрел на меня, а потом повторил. — Арррртуррр.

— Кто?

Алекс переводил взгляд с Мела на меня и выглядел точь-в-точь, как племянник — также хмурил брови.

— Я случайно произнесла его имя, а Мел услышал.

— Случайно?

Алекс бесцеремонно выхватил из моей руки телефон и бегло пробежал глазами сообщение. Эмоции выдали его недовольство, но он посмотрел на племянника и сдержал себя.

— Отдай телефон.

— Ты не поедешь в город.

— Я и не собиралась…

Чтобы избавить Мела от разборок взрослых, я отправила его в дом и, когда ребенок скрылся за дверью, вырвала у Алекса свой телефон и спрятала его в кармане. Алекс на мои действия никак не отреагировал, но смотрел так, как при наших старых ссорах.

— Хочешь упрекнуть?

— Думаю, как с тобой поступить. Может связать и запереть где-нибудь в подвале?

— У тебя нет подвала.

— Найду. Не понимаю, что так тянет тебя к нему?

— У каждого есть шанс. Ты ведь хочешь разыскать Катрин?

— Хочу узнать, почему она спасла меня и каким образом связана с похитителями. Катрин единственная зацепка.

— Но если она нуждается в помощи, ты не отвернешься. Вот и я хочу понять, стоит ли давать еще один шанс. Хочу быть уверена, что не толкну своим равнодушием в еще большую бездну.

— Я знаю Катрин с детства, а ты его…

Я перебила Алекса, потому что он не желал прислушиваться к моим словам:

— Ну и что с того? Пусть я знаю его всего несколько дней, но он не угрожал, не нападал, вообще ничего плохого по отношению ко мне не сделал. Я могу ошибаться, но чувствую в нем искренность, — Алекс упрямо бросил, что не позволит с ним видеться, но я не послушалась. — Артур завтра уедет, и вопросы останутся без ответов. Алекс, пойми же. А если не можешь, тогда не мешай. Я уже не та беззащитная девочка, как два года назад.

— Время летит.

— Да.

Алекс подошел ближе и, дотронувшись ладонью до моего лица, провел большим пальцем по губам. Я замерла, как раньше, когда он позволял себе такие ласки, и, прикрыв глаза, чувствовала, что из-под ног уходит земля.

— Не знаю почему, но все меняется, и в твоем сердце теперь есть место не только для меня. Ты не просто хочешь с ним поговорить, а ищешь, за что зацепиться.

Даже ледяная вода в проруби не отрезвила бы так, как его слова. Грусть одинаково заполнила нас обоих, словно скорбь людей по ушедшим.

Мы радуемся, смеемся или завидуем и призираем, но это личные эмоции, и лишь скорбь, боль и слезы едины для всех, как бы жестоко не звучало. Горе объединяет, а счастье у каждого индивидуально.

— Отпустишь?

— Я сам тебя отвезу и дождусь. Смешаюсь с толпой, и если что-то пойдет не так, я буду рядом. Так мне спокойней.

— Обещай не подслушивать и не кидаться на него. В прошлый раз не было причины, а ты сорвался.

— Причина была. Но я не объяснил, в чем суть.

— И в чем же?

— Давай поговоришь с ним, и тогда расскажу.

— Может, наоборот?

— Нет. Я хочу, чтобы ты думала объективно, а мои слова могут повлиять на твое решение.

Остаток дня прошел для нас с Алексом в напряжении, хоть и старались не показывать этого окружающим. И на протяжении всего пути от резервации до Доктауна мы молчали. Алекс уставился на дорогу перед собой, я же не пыталась заговорить, боясь спугнуть удачу: он мог в любую минуту передумать и развернуть машину на половине пути.

В клубе оказалось многолюдно и очень шумно, но атмосфера не подходила к нашему настроению, не радовала и не расслабляла. Алекс прошел к бару, а я поднялась на верхний этаж. Все столики были заняты, звучал смех и разговоры. Артура нашла за одним из самых дальних столиков. Он сидел, уставившись в чашку, и практически не шевелился. С виду в нем ничего не изменилось, но я сразу заметила, как он осунулся: сгорбился, волосы неаккуратно торчали во все стороны, рубашка мятая. Его можно было пожалеть, но я пришла не сочувствовать, а понять, не ошиблась ли в нем.

— Привет. Что пьешь? — глаза цвета черной глубины, засасывающей в болото неизвестности, посмотрели на меня с грустью и одновременно с надеждой, и я не знала, чего хочу больше: утонуть в них или никогда не видеть. — Так и будешь молчать?

— Извини. Я тут так долго сижу, что перестал надеяться.

— Быстро же опускаешь руки. Прошло всего три часа после сообщения.

— Да? А показалось, будто вечность.

Я присела напротив и, подозвав официанта, заказала черный чай с молоком. Спросила Арта, не хочет ли что-нибудь заказать, но он отрицательно покачал головой и добавил:

— Это пятая чашка.

— Пять чашек кофе? Для сердца не очень полезно.

— Моему сердцу не это страшно.

— Давай без лирики. Говори быстро и по делу. Я не могу здесь всю ночь болтаться, да и добираться трудно.

— Я отвезу.

— Нет уж, спасибо.

Артур кивнул, соглашаясь со мной, и, повертев чашку с остывшим напитком, сделал глоток и поморщился.

— Невкусный?

— Да уж. Давно остыл. Как добралась?

— Мы же не ради светской беседы встретились?

— Не знаю с чего начать.

— С главного. Зачем познакомился со мной?

— Я искал тебя все эти месяцы.

— Искал? Хотел принести свои извинения за попытку убить?

— Нет. Ты права, это было бы глупо. Трудно объяснить в двух словах.

— А ты в трех.

— Сарказм… В последнее время только и слышу его от тебя.

— Так я еще и виновата? — как же мне хотелось выглядеть злобной фурией, но если слова звучали резко, то внутри меня все возмущалось собственному поведению.

— Нет. Я говорю чушь. Устал.

— Ничем помочь не могу.

Артур взглянул на меня так, будто сейчас взорвется или как минимум психанет и уйдет, но все же решился продолжить разговор:

— Выслушай и не останавливай, или я не соберусь с мыслями.

— Слушаю.

— Мы познакомились за год до той ночи. И не стану отрицать, Катрин заворожила, привлекла своей внешностью, силой, амбициями. Если бы не помешательство на создании собственной стаи, возможно, я бы влюбился в нее. Но Катрин свихнулась на единственной цели и не замечала никого вокруг. Постоянно твердила, что соберет собственную стаю и докажет Алексу на что способна, — Арт ухмыльнулся. — Она лгала, а я слепо верил.

— Она часто упоминала Алекса в разговорах?

— Слишком часто. И именно это должно было мне подсказать, но я привык или не хотел признавать реальность. Катрин жестока, озлоблена, но, думаю, Алекс ей не безразличен. И она добивалась внимания так, как умела. Или так, как позволяло ей ее же самолюбие.

— Может, ты хочешь выгородить себя за счет Катрин?

— Нет. Даже мысли такой не было, но в одном благодарен ее затее: я повстречал тебя и впервые в жизни осознал, что не одинок.

— Я-то причем?

— Помнишь, ты сказала: «…я не обычный человек, и волк должен быть предан семье и стае…»?

— Помню.

— Я на половину человек, на половину зверь, и как зверь привязан к тому, кого хочу защитить, а как человек хочу быть… — Артур посмотрел на меня и осекся не договорив.

— Что?

— Не важно. Аврора, можешь не верить мне, но спроси любого из своих друзей и тебе подтвердят: стая не пойдет за альфой, если не признает его власть. Решение основывается на многих факторах, но самое важное почувствовать связь. Когда я увидел тебя, кинувшуюся на защиту Алекса, то почувствовал в тебе силу, которая дана альфе. Я отпустил его, потому что уже знал, смерть этого волка причинит тебе невыносимую боль, и испугался. Как бы банально мои слова не звучали, но я не позволю тебе страдать и буду защищать до последнего вдоха. Я оборотень и преданность у меня в крови. Если прогонишь, буду наблюдать за тобой со стороны, а если захочешь убить, покорно склоню голову.

Его слова пугали. Я не понимала всего смысла, но они затронули до глубины души, пускай и не хотела показывать этого.

— Не желаю слушать такой бред. Тебе лечиться надо!

Я хотела встать и уйти, но Артур не позволил, схватив меня за запястья, удержал на месте.

— Аврора, постой, прощу. Я не хочу в чем-либо убеждать или упрашивать поверить мне, но ты имеешь полное право узнать правду. Ты оборотень, такая, как мы, но зверь в тебе еще не проснулся.

— Нет! Нет! — такого я не ожидала и сорвалась на крик, вокруг возмущенно зашептались, на нас заинтересованно смотрели, но мне было не до чьих-то взглядом. — Ты ошибаешься.

— Успокойся. На нас все смотрят.

Он потянул к себе, и мне пришлось поддаться вперед, наши глаза встретились. Артур улыбнулся и зашептал:

— Я понимаю, в такое трудно поверить. Ты ни разу не превращалась, но человек не имеет силу альфы притягивать к себе оборотней. Спроси у Алекса или у своей стаи.

— Они не моя стая.

— Я не спорю. Просто спроси и получишь ответ. И обязательно узнай, в чем заключается связь с альфой.

— И в чем же?

— Если отвечу, ты не поверишь. А мне необходима твоя вера.

— Хорошо. Спрошу. Но все же, зачем ты мне все это говоришь? Зачем искал меня?

— Я уже сказал предостаточно. Больше нечего добавить, — Артур, наконец, отпустил мои руки и отодвинулся, а через секунду снова нагнулся. — Нет. Все же скажу. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, ты знаешь, как меня найти. Я ни на что не рассчитываю, прекрасно понимаю, простить то зло, которое принес в твою жизнь, невозможно. Я от рождения одинок, но меня греет сама мысль о том, что нашел тебя. Волк долго не проживет в одиночестве, а я и так уже чрезмерно долго волочу свое жалкое одинокое существование.

Его слова, как и до этого, было сложно осмыслить и тем более принять на веру. То, что для человека означает одно, для зверя может оказаться совсем иным, но я хотела верить в чистоту помыслов Артура.

— Я пойду.

Поднявшись из-за столика, не удержалась и еще раз посмотрела на него. Артур не хотел отпускать, это было видно, но он не мог удержать насильно.

— Надеюсь, простишь меня.

— Возможно, уже простила…