Глава 9

Время пребывания в чужой стране, ставшей для меня очень родной, подошло к концу, и я вернулась на родину. Помочь в поисках Катрин я не могла, пыталась множество раз использовать свою способность, но, наверное, подсознательно ограждала себя от врага и рвала связь на корню, словно Черной волчицы для меня не существовало. Мари перед отъездом попросила не усердствовать с перемещениями и не тратить напрасно энергию, я обещала себя беречь и постараться вернуться как можно скорее.

И вот я в Сочи. Марьям с головой ушла в работу. По запустению в квартире и толстому слою пыли на всех вещах, я догадалась, что хозяйка отсутствовала дольше месяца. Но я устала и решила отдохнуть несколько дней перед тем, как сообщить о своем возвращении, а написать заранее я забыла, поэтому подруга пока была не в курсе.

Прошел месяц. Марьям еще ни разу не приезжала домой, работы толком пока не было, и я развлекалась тем, что изредка позволяла себе метнуться на несколько минут к своим друзьям, отправляясь невидимыми путями к месту, где оставила часть своего сердца. Никто не знал о моих «подглядываниях», но и я в основном выбирала такое время, когда Мари укладывала сына спать, или когда Алекс работал. Посмотрю на друзей и любимого оборотня, подойду ближе, протяну руку, как будто могу дотронуться, и ухожу.

Сегодняшний вечер не отличался от других: поужинала, поболтала с Мари по скайпу, позвонила Марьям, отправила Алексу смс с пожеланием спокойной ночи и получила короткое: «Сладких снов» — и вот уже за полночь. Алекс практически не звонил и не писал, исключением были короткие сообщения. И хотя времени прошло не так уж много, и я головой понимала, что он разрывается между поисками Катрин в Канаде и работой во Франции, где он сейчас и находился, но сердце болело из-за его отчужденности и убивало надежду на скорую нашу встречу.

Еще одной проблемой был Артур, вернее, наш с ним последний разговор. И как бы я не старалась полностью вычеркнуть бывшего дружка Катрин из своей жизни, воспоминания не давали покоя. Слова, произнесенные им в баре, не выходили из головы, но им не нашлось подтверждения: ни в изменениях, коснувшихся меня, ни в прошлом моей семьи. Предположение об удочерении отпадало само собой, стоило взглянуть на семейные фотографии: во мне смешались черты обоих родителей, исключением были волосы, доставшиеся от кого-то из более дальних родственников. Да, я стала отличаться от обычных людей, но и оборотням уступала, особенно в силе.

Пока в голове бушевал ураган мыслей о двух оборотнях, отнявших мой покой, я не сразу заметила, что телефон от усердия едва не шлепнулся с кровати. Мелодия входящего вызова повторилась уже несколько раз, и я машинально сняла трубку, не посмотрев, кто так рьяно названивает, еще и в столь поздний час.

— Алло. Аллооо, — из-за перебоев сотовой сети я услышала из трубки только эхо собственного голоса. — Перезвоните, я вас не слышу, — нажала на сброс и решила посмотреть в журнале входящих вызовов, от кого же поступил звонок, но не успела перейти в меню: телефон завибрировал, и снова прозвучала мелодия песни «Я свободен». — Алло.

— Привет.

— Артур?

Первым желанием было отключить телефон, но что-то в его голосе заставило помедлить со столь поспешным решением.

— Не бросай трубку.

— Зачем позвонил?

— Я давно пытаюсь с тобой связаться. Приезжал в резервацию, но Мари сказала, что ты вернулась домой.

— И ты выбрался живой оттуда?

— Мне повезло.

— Ясно, ты самоубийца.

— Раньше за собой такого не замечал.

— Суть лезет наружу?

— Не знаю. Ты так внезапно уехала, а я ждал, что пришлешь хотя бы сообщение.

— Мы же обо всем поговорили.

— Да. Но я ничего не могу с собой поделать.

— Артур, ты все еще в статусе врага для моих друзей.

— Я рад, что не для тебя.

— Ты о чем?

— Ты не сказала, что я враг для тебя.

— Не придирайся к словам.

— Не буду, — Артур замолчал, из трубки доносилось только дыхание.

— Говори.

— Я полностью осознаю, что не могу надеяться на близкие отношения. Но мне трудно без тебя, без стаи, без семьи. Все это теперь заключается именно в тебе.

— Арт, я не оборотень. Сколько можно повторять?! Я человек. Тебе самому еще не надоело?

— Надоело. Но это чувство или желание, называй как хочешь, раздирает меня на части.

— Ничем помочь не могу.

— Когда приедешь?

— Не знаю. И я обещала Алексу с тобой не видеться.

— Не видеться или не общаться?

— А это разве не одно и то же?

— Нет. Для меня — разные вещи.

— Я подумаю.

— Хорошо. Сладких снов, Аврора.

Меня передернуло от его пожелания. Артур не мог знать, что написал в сообщении Алекс, но его слова прозвучали, как издёвка кого-то сверху над нами тремя. «Глупости», — я ухмыльнулась бредовым мыслям и, еще раз взглянув на телефон, положила его на пол возле кровати. — «Необходимо отдохнуть, а то такими темпами скоро не только мысли странные будут посещать, но и привидится что-нибудь».

Выключив ночник и натянув махровую простыню до подбородка, я уставилась на потолок, по которому плясали отблески от фар, проезжающих мимо дома автомобилей. Однако сон не позволил долго бодрствовать и незаметно затянул в сети беспокойных картинок — эпизодов, перемешавших реальные события прошлого и вымысел. Не знаю, сколько я так бултыхалась между обрывками покоя и сновидений, но кошмар не заставил себя долго ждать — кошмар, в котором увидела Алекса и Артура дерущимися. Два волка рвали друг друга, не прекращая мучительной пытки. Я хотела их остановить, но не могла пошевелиться или закричать. Видела, как оба оборотня погибают, и ощутила безграничное и опустошающее одиночество.

Собственный крик вырвал из страшного сна. Кожу покрыл холодный пот, сердце бешено стучало. Я схватила телефон и набрала номер Алекса. Пришлось ждать, пока в трубке послышался его слегка подсевший от сна голос.

— Аврора, что случилось?!

— Ничего. Я… Мне кошмар приснился. И я не чувствовала тебя.

— Я спал. Ты же знаешь, я устаю, и сны мне редко снятся.

— Да. Извини, что разбудила.

— Точно все нормально?

— Да.

— Когда собираешься приехать?

Я не ожидала подобного вопроса и, хотя он меня порадовал, сказать, что скоро приеду, так и не смогла.

— Пока не знаю.

— Ладно. Спи. Это всего лишь сон.

Я вернула телефон на пол, но так и не убрала с него руку. Остался еще один номер, который хотелось набрать, но позвонить Артуру означало, что даю ему шанс. И я решилась воспользоваться своей способностью, мысленно убеждая себя, что удостоверюсь в его безопасности и больше так не поступлю. Сомнения изматывали, но я переборола их и, отпустив телефон, легла на спину и закрыла глаза.

Новое путешествие далось так же легко, как и все остальные. Я увидела комнату, погруженную в полумрак: узкий шкаф, стол и деревянный табурет, скорее всего, неудобный и жесткий, в углу стояла полуторная кровать на металлических ножках, и на ней находился тот, кого искала. Артур лежал на животе, закинув правую руку за голову, покрывало съехало в сторону, раскрыв мужскую спину, исполосанную шрамами. Точно такие же видела на теле Алекса, Лерана и многих других оборотней — следы когтей и клыков. Самый глубокий шрам пересекал левую лопатку и доходил аж до плеча, но его края не выглядели искривленными, как от рваной раны, такая отметина чаще всего остается от острого ножа.

Я разглядывала спящего парня с расстояния вытянутой руки и ни на секунду не задумалась о том, что передо мной враг.

Артур пошевелился и, согнув левую ногу в колене, слегка застонал, а я потянулась рукой к его волосам, захотелось успокоить, но даже если бы коснулась его, то ничего бы не почувствовала, так же, как и он, потому что физически находилась за тысячи километров от этого места. Но что-то неожиданно изменилось, сквозь меня прошел сильный поток энергии, как будто на мгновение физическая оболочка преодолела огромное расстояние и соединилась с сознанием. Я аж затаила дыхание, не веря своим ощущениям, и в этот же миг Артур развернулся и сел на кровати, озираясь по сторонам, словно ощутил присутствие постороннего в комнате.

Этой ночью, или точнее было бы сказать ранее утро, ведь до рассвета оставалось менее двух часов, я больше не уснула и сидела на кухне, думая о произошедшем. Когда я перемещалась, то иногда меня могла видеть Лола, в критических ситуациях Алекс тоже видел меня несколько раз, но еще ни разу подобного не происходило с другими.

На улице рассвело, и я ощутила первые всполохи эмоций Алекса, проснувшегося и, наверное, собирающегося на работу. Прислушиваясь к тому, что он чувствует, я словно питалась чужой энергией, но от его эмоций отвлек звук вставляемого в замок ключа. Дверь открылась, и на пороге показалась Марьям.

— Чего стоим и глазища таращим? Встречай подругу!

— Как ты здесь оказалась? Мы же вчера только разговаривали по скайпу, ты собиралась на работу.

— На четырех колесах. Решила сделать сюрприз и друзья помогли. Взяла несколько дней передохнуть от суеты.

— С ума сойти.

— Точно. Может, обнимешь?

Я кинулась к Марьям и, сжав ее в объятиях, услышала тихий писк, придушенного «мышонка».

— Ой. Извини. Я так соскучилась по тебе.

— Ты что, качаться начала? — слегка наклонив голову набок, Марьям осмотрела меня с ног до головы, словно убеждаясь, перед ней ее подруга или нет. — Вроде на Шварценеггера в молодости не похожа. Откуда такая сила? Ты меня чуть не раздавила.

— Не преувеличивай. Ты с дороги уставшая, вот и реагируешь так.

— Ага. Может, я и не выспалась, но ты точно изменилась. Давай рассказывай.

— Мне нечего рассказывать. Лучше ты. Перекрасилась и сделала химию?

Вопросы были глупыми, но надо же отвлечь подругу от моей жизни, вот и спросила первое что на ум пришло, тем более ее новый образ сложно было не заметить: длинные волосы цвета красного дерева, заколотые на затылке, обрамляли лицо изящными завитушками, создавая образ кокетки с огромными нежно-голубыми глазами.

— Покрасилась, сделала химию, а еще линзы новые приобрела — зеленые, позже похвастаюсь. Я бегом в душ, и потом все расскажешь.

Марьям сбросила с себя плащик на столик с журналами и, не разуваясь, побежала в ванную. А я, придя в себя после моего любимого голубоглазого тайфуна в юбке, задумалась. Я уже обо все рассказала; конечно, переделав так, чтобы история звучала правдоподобно для непосвященного человека, так что Марьям знала о похищении Алекса и гибели Веркена и Своли; о смерти Дона и Оливии я умолчала, она их все равно не знала.

— Я готова! — Марьям выбежала из ванной, заматываясь на ходу в банное полотенце.

— Неугомонная, я и так тебе обо всем писала, добавить нечего.

— Так. Ничего не знаю и отговорки не принимаю. Ты уже месяц дома расслабляешься, вон себе мышцы накачала. Хватит отмалчиваться, и давай, посвяти меня во все свои злоключения. Пропала на полгода и писала раз в неделю.

— Ты же знаешь, случившееся в резервации всех выбило из колеи. Я не хотела оставлять Мари, да и не смогла бы сидеть в Сочи, не зная, что происходит и как продвигаются поиски.

— Это-то понятно. Но Алекса нашли, а остальных не вернешь. Ты же говорила, они погибли на охоте? Но как такое могло произойти с опытными охотниками? Вот уж загадка. А может, их убили? Или местные разборки с браконьерами? А что Алекс говорит? Вы узнали, кто его похитил?

— Твой поток вопросов неисчерпаем. Все, что узнали, я рассказала. Новостей пока нет.

— Может, пришельцы?

— Не говори глупостей. Это люди, но кто они и зачем похитили, мы пока не знаем.

— Опять что-то не договариваешь

— А ты опять выдумываешь. Лучше расскажи о своей жизни в «муравейнике».

— Сногсшибательно — в прямом и переносном смысле. Сшибает с ног, и нет ни малейшего желания сопротивляться.

— В Сочи не думаешь вернуться?

— Зачем? Ты тоже не горела желанием возвращаться.

— Есть немного.

— Вот видишь. Я все же была права, когда говорила, что тебя занесло в то захолустье не просто так. Что-то изменилось, и тебя держит там, как медом намазали. А что у вас с Алексом?

— Ничего.

— То есть?! — Марьям удивленно округлила глаза, ей не верилось, что ее подруга, проторчав так долго неизвестно где, вернулась домой без амурных побед. — Он так и не вспомнил о ваших отношениях?

— Вспомнил, но я наделала глупостей.

— Вот так новость. И кто же он?

— Ты о чем?

— Ой! Не надо из себя святую невинность корчить. Сознавайся, кто он — твоя «глупость»?

— Не все так просто.

— Амур не пускает простые стрелы.

— Марьям, хватит! Никакой Амур здесь не причем. Там все сложнее. Между Алексом и Артуром вражда.

— У него хоть имя есть. А из-за чего вражда? И что ты все-таки натворила?

Марьям выглядела, как любопытный котенок, сующий свой нос во все щели, откуда пахло молоком.

— Ты меня замучаешь.

— Не мучайся и рассказывай, — захихикав, подруга потерла ладошки в предвкушении новых историй.

— Ладно. Уговорила.

Мы уселись на диван, Марьям подтянула колени к груди и уставилась на меня своими огромными глазами так, что я не смогла удержаться от смешка при виде ее умоляющей мордашки. Пришлось рассказать о посещении клуба, о знакомстве с Артуром, описать его во всех мельчайших подробностях (или она бы не отстала) и заодно упомянуть, что его с Алексом связывает общая неприязнь, но в подробности меня не посвящали.

— И что же они не поделили?

— Без понятия.

— Девушку.

— С чего такие выводы?

— Мужики испокон веков ссорятся из-за баб.

— А как же деньги, спорт, статус в обществе…?

— Нет. Я уверена, это девушка.

— Я с тобой не согласна.

— Ну и не соглашайся. Зато ты — для них новый стимул набить друг другу морды. Меня аж разбирает от любопытства узнать правду. А Мари не в курсе?

— Нет. Она, как и я, не была осведомлена об их знакомстве.

— А как собираешься возвращать Алекса?

— Еще не думала.

— Не вовремя ты уехала из резервации.

— Закон.

— Да уж. Но надо же что-то делать.

— Он хочет подумать.

— Пока будет думать, ты состаришься, а он гарем заведет.

— Ну и пусть.

— Дорогая моя… а ты… случайно, не думаешь ли об этом? Как его там? — глаза Марьям ехидно сощурились, — Артур?

— Я ни о ком не думаю.

— Так я и поверила. Что же в нем такого, что даже сексуальный индеец теперь не у дел?

— Ничего.

— Да уж. Не узнаю тебя. Ты не только внешне изменилась, но и в голове у тебя полный бардак.

— Причем здесь моя внешность? — я притворно нахмурилась, подыгрывая Марьям, лишь бы отвлечь ее от серьезных расспросов.

— Ну, если не обращать внимания на круги под глазами… — она осмотрела меня, словно покупатель мясную тушку на базаре, а потом нахмурилась и огласила вердикт. — Не выспалась. Точно, — затем она задумалась на секунду. — Похорошела, девка. Ох похорошела. Только с качалкой не переусердствуй.

— Не буду.

— Ты и так у меня красотуля.

Я не успела и рот открыть, как была притянута за шею в дружеские объятия, от которых едва все косточки не захрустели, а еще говорила о том, что я накачалась. Видимо, моя подружка и сама спортзал частенько посещает.

— Прекрати тискать, — я с трудом от нее отмахнулась, вызвав еще больший прилив нежности.

— Нет. Я же правду говорю. Ты светишься изнутри. Глаза вон блестят.

Я испугано обернулась назад и взглянула на свое отражение в зеркале за спиной, но ничего непривычного не обнаружила: те же карие глаза с зелеными крапинками, никакого огонька или света не наблюдалось.

— Чего так испугалась? Я же не сказала, что ты горишь, — на ее лице появилось удивление, сменившееся подозрительностью.

Марьям не могла догадываться о настоящей причине моего испуга. Я мысленно отругала себя за навязчивую мнительность и, выдавив подобие улыбки, понадеялась, что подруга не заметит моего наигранного веселья.

— Я не испугалась. Из-за недосыпа реагирую неадекватно.

— А чего не спиться? Александрович работой завалил?

— Я думала, он меня и на порог не пустит.

— Тебя? Рассмешила. Ты же его ценный кадр. Как магнит притягиваешь клиентуру. Я удивляюсь, что ты еще от него сама не ушла и не открыла собственное агентство.

— Не хочу погрязнуть в бумажках, налогах, проверках и тд и тп.

Кстати, насчет работы. Эдуард Александрович, он же шеф, устроил мне моральную взбучку, а потом достал бутылку коньяка, лимон и две рюмки. Так мы и помирились. Он заставил рассказать, что со мной произошло и где пропадала. Правду пришлось скрыть, но рассказывать сказки я уже научилась. Так что я потихоньку вливалась в прежнее русло жизни, пока на другом континенте искали Катрин и безликих врагов стаи.