Глава 16

Я заканчиваю вписывать последние строки в свой дневник. Не удержалась, чтобы не открыть его снова, и, пролистнув исписанные страницы, написала первое, что пришло на ум. Вот только новые записи отличаются от предыдущих, похожи на ежедневные заметки. Один день — одно важное событие. Я включила внутренний таймер шесть дней назад, и завтра он дойдет до последней цифры.

«16 ноября 2010 г.

На часах полдень. Мы с Марьям приехали в Редсити. До полнолуния осталось меньше недели.

Марьям уже успела поскандалить с Алексом, и хоть вблизи никого не наблюдалось, но чувствую, что по резервации расползутся слухи. Я же старалась сегодня ему на глаза не попадаться. А вот от его эмоций не скрыться, и чем ближе он находится, тем они насыщенней. И я знаю причину. Своим присутствием я даю повод думать, что уже ответила на его предложение согласием. От этого мне тошно на душе. Я снова обманываю и возможно предаю его, но когда заходишь так далеко, поздно оглядываться назад».

«17 ноября

Приехал Артур.

Марьям успокоилась и, кажется, уже не косится в сторону Алекса недобрым взглядом. Очень надеюсь, что она не замышляет выцарапать ему глаза».

«18 ноября

День прошел спокойно, кроме одного эпизода. Кто-то умудрился проболтаться Алексу об отношениях его младшей сестры и Артура. Состоялся серьезный разговор, едва не переросший в мордобой, но их успели разнять. Кара присутствовала при ссоре, и чуть позже оба оборотня выслушали много «ласковых» слов. Брату она заявила, что слишком долго находилась в заключение, слишком долго ею командовали, чтобы теперь она согласилась подчиняться чьим-то правилам или приказам. Она четко дала понять, что не признает его своим альфой, но любит его. А Артуру сказала, что пока не может дать положительный ответ, хотя и отказываться от него не собирается. Явно не тот ответ, которого ждал Арт, но время покажет…»

«19 ноября

………………………………………………….»

Мне нечего было написать в тот день, он словно исчез из календаря. Начался и закончился незаметно, поэтому я поставила длинное многоточие. Можно было и дату не ставить, но я хотела запечатлеть в своей памяти каждый из тех дней. Последних дней…

«20 ноября

Завтра все изменится!»

Я хотела на этой фразе закончить свои записи, но несколькими часами позже, вернулась к дневнику и дописала еще несколько строк.

«Приехали Лола и Ник. Ребята привезли малыша.

Приезд подруги напомнил о ее способности. Я упустила из виду важную деталь, которая может поставить мой план под угрозу срыва. Что бы завтра не произошло, и куда бы меня не увезли, Лола не оставит попыток разыскать меня, поэтому необходимо уговорить ее поддержать мою затею. Личный разговор ничего не даст, подруга не прислушается к голосу разума и расскажет обо всем Нику и Алексу. Я написала письмо. Не уверена, что мои слова убедят, но я постаралась привести как можно больше аргументов в защиту своего решения. Написала о встрече с представителем «ВитаВис», о том, что Марьям, не ведая о наших проблемах, оказалась в ловушке. Напомнила Лоле о ее похищение, обо всех смертях, которые произошли из-за нездорового интереса к оборотням, о страхе в котором мы живем. И еще многое было написано мною в письме, строчки, словно сами появлялись на бумаге. А в конце я умоляла не искать меня, не поддаваться на уговоры остальных. Я попросила ее врать всем, но во благо.

Письмо подкинула в комнату, в доме семьи Веркена, где остановились Лола и Ник. Надеюсь, она послушает меня… И надеюсь, письмо не найдут раньше положенного срока».

Последняя строчка и тетрадь закрыта и спрятана в рюкзак, а я стою на улице. Почти стемнело. Конец ноября, но сегодня так жарко, словно только вчера закончился август. Южный ветер напомнил о летних знойных ночах. Возможно, уже завтра подует холодом, но сегодня тепло еще с нами.

В доме Варганы собрались гости, празднуя юбилей хозяйки дома, и я пошла к остальным. Веселье сегодня не для меня, но нельзя выделяться. К тому же завтра я не смогу попрощаться, и увидимся ли мы еще — не знаю. Во дворе собралось много людей, пришлось распахнуть ворота и выставить столы с табуретами на тротуар. Детвора бегала между взрослыми, хватая со столов лакомые кусочки жареного мяса и сыра. Старики разговаривали о политике и вспоминали молодость. Праздник удался на славу: с вкусной едой, дурманящими сознание напитками, музыкой, танцами и разговорами.

Где-то за пределами Редсити поджидал опасный противник, но именно сейчас на небе подмигивали игривые звезды и ярким кругом белела почти полная луна, а гостеприимная хозяйка привечала гостей. И лишь спустя много часов гостей поубавилось. Не слышался смех малышей, утихли мужчины, недавно спорящие об охоте и спорте, прекратили сплетничать женщины. Остались самые близкие: семья и старые друзья. В воздухе витал сладковатый аромат с примесью дымка. Варгана сидела в кресле-качалке, тихонько покачиваясь, и вязала носочки для правнука. Мел и Виктор спали в комнате бабушки. Жена Веркена, обнявшись с сестрой, напевала старую песню на родном языке о храбрых воинах, ушедших за горизонт. Алекс играл на гитаре, сидя на противоположной стороне от меня. Несколько парней и мужчин стояли возле забора и шепотом о чем-то переговаривались. Ник обнимал Лолу, крепко прижимая жену к себе. Мари и Леран стояли возле окна, подпирая стену и слушая песню. Артур и Кара прятались в тени и, позабыв обо всех, играли в игру, правила которой знали только они. Я видела, как минуту назад они целовались, а затем снова о чем-то спорили; Варгана бросала в их сторону недовольные взгляды, но если они прекращали сориться, на ее лице появлялась ласковая улыбка.

Над нами витал покой. Мироздание наблюдало за мгновениями истинного счастья. И внутри меня словно разрушились все стены, разлетелись вдребезги кандалы. Я устала сидеть вблизи костра и отошла к забору, туда, где никого не было. Наслаждаясь ветерком, обдувающим кожу, прикрыла веки и позволила беспокойству уйти прочь.

Грустная песня закончилась; костер еле-еле потрескивал, обгладывая остатки дров. Послышался голос Варганы, позвавшей Кару и Артура в дом, но они отказались. Скрипнула калитка, и за забором раздался девичий смех. Я догадалась, что мой волчонок со своей избранницей умчались в ночь.

Я глубоко вдохнула и услышала шорох шагов, а затем почувствовала, как чужие эмоции смешались с моими. Алекс встал рядом, но я не спешила открывать глаза. Если бы не спокойствие, которому позволила окутать себя, я бы повела себя, как и прежде, но сегодня хотела забыть о плохом, забыть о трудном решение и завтрашнем дне. Мой муж, мой волк, моя пара приблизился вплотную и склонился, прижав свой лоб к моему. О чем он думал? Я же думала только о нем. Мы одновременно вдохнули и выдохнули. Два сердца стучали в едином ритме. Алекс на миг отстранился, но в следующий — прижался снова ко мне; легкое касание его губ к моим, осторожное и проверяющее. А мне этого оказалось мало. Я распахнула глаза и, оттолкнувшись спиной от стены, прижалась к своему оборотню, просунула ладони под его футболку и притянула к себе, как можно ближе, чтобы почувствовать себя защищенной.

Он целовал с неистовством голодного зверя, а я с болью прощания. Алекс увидел начало, а я гнала прочь мысли о нашем конце.

— Это твой ответ?

Я улыбнулась и поцеловала его в колючий подбородок.

— У меня в запасе еще день.

Алекс нахмурился.

— Ты играешь со мной?

— Как и раньше, — я хитро сощурилась, затем оттолкнула его и выбежала со двора, — наверняка он подумал, что придется бежать за непослушной волчицей в лес, но я побежала к его дому и встретила на пороге. — Дай ключ, — и протянула ладонь вперед.

— А где твой?

— В сумке. Хочешь сходить за ним?

Он не мог поверить тому, что видел и слышал, поэтому двигался настороженно, как на охоте, а я предвкушала последующие часы забвения. Алекс, обхватив меня за талию, прижал к своему боку и открыл дверь, видимо, все еще не доверял, боялся, что сбегу, стоит хоть раз оступиться. Легонько подтолкнув меня вперед, он хлопнул дверью и запер ее на замок. А я рассмеялась.

— Я не сбегу сегодня.

— А завтра?

— А завтра еще не наступило.

Если бы он знал, что я стараюсь от него скрыть, сейчас бы не вел себя так, словно выиграл миллион в лотерею. Но это все завтра, а сегодня я буду счастлива. Я должна быть счастлива.

Я скинула мокасины и, стянув через голову кофту вместе с футболкой, поманила пальчиком к себе. Упрашивать не пришлось. По комнате, словно тайфун пронесся. За несколько секунд Алекс умудрился не только избавить себя от обуви и футболки, но и ночник на пол скинуть, пока усаживал меня на стол. Я вскрикнула от неожиданного звука, разбившегося стекла.

— Ты его разбил? 1439f7c

— Он мне не нравился. Новый купим.

— Купим? — я задохнулась от легкого укуса в шею. — Уже совмещаем быт?

— Давно пора, — он резким рывком притянул к себе, обхватив меня руками пониже колен. — Тебе не кажется, что на тебе слишком много одежды?

— На мне? Вроде нет, — я рассмеялась и оттолкнула его от себя на пару шагов назад. — Держи себя в руках.

— Издеваешься?

— Нет, — спрыгнула со стола и пригрозила пальчиком. — Неа. Стой, где стоишь.

Удерживать оголодавшего мужика — практически нереально, но Алекс на несколько секунд замер, позволяя играть на своих нервах. Он наблюдал, как я медленно снимаю шорты, откидываю их в сторону, затем игриво опускаю левую бретельку бюстгальтера и возвращаю ее на прежнее место, специально измываясь над его желанием, а заодно и сама над собой. Приятно наблюдать, когда тебя хотят до помешательства, до состояния полного безумия и осознавать свою власть над тем, кто владеет тобой. «Кто же из нас выдержит дольше?» — вопрос возник в голове и застрял намертво, пока я не узнала ответ. По дому разнеслось хриплое рычание оборотня, его зрачки сверкнули огнем, и меня обдало изнутри самым сильным потоком эмоций, которых я еще не ощущала со стороны этого волка. Его желание разлилось по моим нервным окончаниям, заставляя дрожать, и через мгновение, которое сложно считать временным промежутком, я была заключена в объятия агрессивного и самого любимого существа в моей жизни, во всех жизнях, если верить в реинкарнацию или в мои сны.

Остаток ночи трудно охарактеризовать одним словом, она прошла в сумасшествие двух существ, изголодавшихся друг по другу. Страсть затуманила разум, выключила все постороннее и мешающее, не было места нежности или легкости, остались примитивные и грубые потребности, пока не иссякли силы, и мы не погрузились в глубокий сон. Я уснула на Алексе, словно на самой мягкой и удобной перине, уставшая и довольная. Я на несколько часов забыла о наступлении нового дня, несущего в мою жизнь лишь разочарование и тьму.