Глава 18

На календаре последний день января. За время своего заточения я пережила еще две полные луны, но ее воздействие, дурманящее покой оборотней, испарилось, как не бывало. До определенного момента я думала, что виной всему стресс и снедающее желание увидеть семью и друзей, иногда казалось, желание настолько сильно и неподконтрольно, что даже во сне преследует.

Мне дозволялось многое и в тюремной камере с решетками на окнах не держали, не пытали, не усыпляли и голодом не морили — в принципе можно существовать. Лишили интернета, мобильной связи и телевиденья, но их отсутствие не очень обременяет, если наделен способностью видеть сквозь расстояние. Вернее — не обременяло, пока могла, но теперь не могу. Способность исчезла, еще в прошлом месяце. Неожиданно, словно ее забрали. Несколько дней ушли на тщетные попытки увидеть хоть кого-нибудь. Результат нулевой. Даммер не сразу, но все-таки заметил, что мое настроение ухудшилось. Пришлось сообщить, и новость его удивила, вот только следующая новость удивила меня.

До сих пор вспоминаю то раннее утро. Я лежала на кровати, обхватив руками подушку, и наблюдала за солнечным светом, постепенно озаряющим горизонт. Свет подкрадывался все ближе и ближе, медленно подползая к зданию по кронам деревьев, видневшимся из окна. Прозвучал едва заметный шорох открывающейся двери. В комнату вошел Максимилиан, но у меня по графику был выходной (день, который я провожу по своему усмотрению или так, как позволяют обстоятельства), и поэтому не ждала своего надсмотрщика в гости. Я продолжала лежать на боку и смотреть в окно.

— Давно проснулась?

— Посмотри запись и узнаешь.

Даммер прошел мимо кровати и загородил собой вид из окна.

— Уйди.

Он не обратил внимания на мой недовольный тон.

— У меня прекрасные новости.

Я даже не пошевелилась. Единственная прекрасная новость — это освобождение, а его мне вряд ли когда-нибудь предоставят. Отсюда для меня выход в один конец: ногами вперед.

— Аврора, я нашел причину исчезновения твоих способностей. Ты беременна. Это кое-что меняет, придется подкорректировать дальнейшие планы и график. Зато открываются огромные перспективы…

Дальше я уже не слышала. Меня заклинило еще на начале его монолога. Даммер все о чем-то рассказывал, рассуждал, а я медленно поднялась и села на кровати. В голове все перемешалось от изобилия мыслей. «Как? Когда? Не может быть. У меня будет ребенок? Алекс? Он же не знает. Боже, что мне делать?» — наверное, подобные вопросы возникают у каждой второй девушки, особенно, если она совсем не готова к столь кардинальным изменениям в жизни.

— Макс, заткнись!

Даммер заткнулся, но это не облегчило моего состояния. Шок оказался сильнее, чем могла себе представить. Прошло несколько минут, прежде чем я снова заговорила.

— Это точно?

— Да.

— Ошибка возможна?

— Нет. Могу привезти тебе тест на беременность, посмотришь на две полоски, но я уже проверил — дважды.

— Поэтому вчера провели незапланированную сдачу анализов? Когда догадался?

— Подозрение зародилось сразу, как ты рассказала, я перепроверил архивы по вашему виду. Ты за это время ни разу не выпустила наружу своего зверя, хотя возникали ситуации, когда ты готова была многих тут разорвать на куски.

— Я думала, что улучшила самоконтроль или это из-за стресса.

— Как оказалось, ты ошиблась. Но ведь новость замечательная. Или ты не хотела ребенка?

Я дотронулась до своего живота и ухмыльнулась.

— Не в такой ситуации. Вы же не позволите мне уйти, и ребенка не отдадите.

— Мы не собираемся его забирать. Ребенок останется с тобой. Но пойми, он ценен не только для тебя, но и для меня. Если ты — исключительный экземпляр, то твой малыш, да еще и от альфы, — об этом я и мечтать не мог.

Меня в тот момент аж передернуло от слов Даммера. Его слова — краткое описание судьбы моего малыша.

«Мой малыш. Наш с Алексом малыш. Что же я наделала?» — примерно такие мысли теперь частенько меня навещают, но боюсь их произносить вслух, боюсь сказать лишнее, боюсь и за себя, и за ребенка. Даммер прав — беременность все изменила. Если раньше я могла принести себя в жертву псевдонауке, то не теперь, когда от меня зависит жизнь моего ребенка. Но я не знаю что делать. Беспомощна. Волчица окончательно уснула во мне, чтобы превращение не навредило развивающемуся в утробе малышу. Я ошиблась всего лишь раз, но за эту ошибку придется платить слишком высокую цену.

С тех пор меня не радует солнечная погода за окном или белоснежный снег, укрывший лес на много километров вдаль, не радуют сладости и фрукты, которые ежедневно приносит мне в комнату Даммер. Максимилиан ведет себя, как заботливый крестный дядюшка, но за его заботой скрывается самое истинное зло.

Хотя если бы не он, я бы сошла с ума от однообразных дней и тишины. Ни разу за время, проведенное в моей вынужденной тюрьме, сюда никого не привозили и никто не приезжал. Я видела одни и те же лица: немногочисленный персонал лабораторий, которые чаще всего находились через стеклянную стену от меня, и охранники в черных тканевых масках. На улицу выпускали трижды в неделю, во двор всегда сопровождали двое. Я насчитала три смены, даже придумала им прозвища. Я не видела их лиц, редко слышала голоса, но запах у каждого человека индивидуален, как отпечаток пальца или сетчатка глаза. Это дает возможность безошибочно определять, кто перед тобой находится, даже если лицо скрыто под черной маской, но прозвища они получили от меня из-за своих привычек или по характерным особенностям.

Например, первая смена — «молчун и свистун». Один часто насвистывает мелодии, нещадно фальшивит и вначале раздражал, но со временем я привыкла и иногда стала замечать за собой, что подсвистываю ему. Вторая смена — «папаня и сынок». «Папаня» старше и ведет себя, как вечно чем-то недовольный учитель. Третья смена — «трое из ларца — одинаковы с лица». Их было трое, они периодически менялись между собой для сопровождения подопечной на прогулку. Всегда молчаливые, бесшумные, встанут в стороне и следят за каждым моим шагом. Я решила, что они единственные среди остальных настоящие профи своего дела, ничем не выделяются, не спорят между собой, даже знаками не общаются, как другие охранники. Идеальное трио. Их надо опасаться больше остальных. И именно один из этой троицы всегда сопровождает нас с Даммером, когда мы идем в лабораторию, спортивный зал или в его кабинет. Я однажды спросила Максимилиана, может, ему не очень доверяют, поэтому приставили сторожевых псов, но он лишь бросил недовольный взгляд в сторону охранника и ничего не ответил. А чуть позже, сказал, что после побега Кары, его начальство никому не доверяет, но его это не сильно заботит, главное, чтобы не мешали работать.

И вот сегодня у меня двухчасовая прогулка после завтрака, затем тихий час примерно до трех, прям, как у малышей в детсаду, но планы неожиданно немного изменились. Даммер сам пошел со мной на улицу, лично застегнул браслет на ноге (дополнительное устройство для слежения за «узником замка Иф»), помог надеть пуховик и протянул шарф со словами:

— На улице ветрено.

— Что-то опять произошло?

— Почему ты так решила?

— Потому что Ваше высочество выходит на улицу, только чтобы до машины дойти и умчаться из наших тюремных казематов.

Я бросила на Даммера презрительный взгляд, но он улыбнулся и, обогнав меня, пошел к лестнице, соединяющей шесть этажей здания. Я поспешила за ним. Долгие наблюдения за профессором меня не подвели, он не просто так пришел составить мне компанию.

На улице на самом деле поднялся несильный, но холодный ветер, усиливший мороз, и я плотнее замоталась в шарф, скрыв лицо от ледяного воздуха. Даммер шел впереди и внешне выглядел спокойным, но я сразу заметила, что он спешит отойти подальше от охраны. Наступила смена «молчуна и свистуна», но «свистун» своего прозвища сегодня не оправдал, он, как и его напарник, остановился возле входа в здание и не издал ни звука.

Я догнала Даммера и, преградив путь, уставилась на него, молча предлагая объяснить его внезапное рвение к прогулке на воздухе. Профессор сморщился и произнес:

— Не люблю разговаривать, когда вокруг лишние уши.

— Оооо?! Ты меня заинтриговал. И о чем сегодня пойдет наша беседа?

— Ни о чем серьезном, но я подумал, что тебе полезно хоть иногда отвлекаться от однообразного распорядка дня.

Я рассмеялась и заявила, что не нуждаюсь в его обществе, только ради изменений в графике.

— Значит, тебе не интересно, как живут твои друзья?

Когда он спросил, я шла по направлению к скамейке, и мне стоило больших усилий не поддаться на провокацию.

— Информация ничего не изменит. Лишнее беспокойство.

Я присела на скамейку, оперлась ладонями о деревянную поверхность и запрокинула лицо вверх, подставив его ярким холодным солнечным лучам. Даммер размеренным шагом подошел ближе и встал в нескольких шагах от меня.

— И о Марьям не хочешь знать?

Я замерла в ожидании, но не выдала своего нетерпения, беззаботно улыбнувшись небу с облаками. По крайней мере, я очень хотела думать, что могу обмануть окружающих и не выдам истинных эмоций.

— Она уехала?

— Нет. Все еще в Торонто, часто наведывается в резервацию, и у нее мог бы выйти служебный роман, но она очень занята твоими поисками и переживаниями.

— Это ты о своем дружке?

— Он тебе не нравится?

— А ты как думаешь? — я, сощурившись, посмотрела на Максимилиана.

— Крис не связан с моей работой.

— Но он связан с тобой, а мне этого предостаточно.

Даммер улыбнулся, при этом вышло у него довольно искренне.

— Ты принципиальна в своих решениях?

— Стараюсь.

— Ладно, убеждать пересмотреть свой взгляд на моего друга, я не собираюсь. И раз тебе неинтересна жизнь подруги, добавлю только одно. Марьям узнала о твоем виде.

Я нервно втянула носом воздух и тихо прошептала:

— Когда и как это произошло?

— Значит, ты все-таки хочешь пообщаться?

— Говори уже! — меня бесила его манера, при любом удобном случае играть в повелителя и раба.

Даммер взглянул на охранников и подошел ближе, встав так, чтобы закрыть меня собой. Но я не стала уточнять, зачем ему эти предосторожности.

— Я не знаю всех подробностей, ими владеют только те, кто занимается слежкой и поиском информации для нашей организации. Знаю, что твоя подруга узнала почти сразу же после твоего исчезновения: ей бы не смогли объяснить внятно, почему не подают в розыск о пропаже человека, — я кивнула, соглашаясь с объяснением. — Она у тебя девочка сильная, восприняла информацию легко. О Крисе и обо мне она не знает, или очень хорошо скрывает все. Твои друзья пытались уговорить ее уехать, но Марьям отказалась.

— Если она о вас не знает, значит… — я перешла на шепот, — Лола прислушалась к моей просьбе?

— Видимо, да. Но не только к твоей просьбе, и я поучаствовал.

— Что? — позабыв о том, что не должна привлекать к нам внимания, я слишком громко задала вопрос, и охрана зашевелилась, один даже приблизился.

Даммер укоризненно посмотрел на меня, а затем махнул охране рукой, показывая, что все в норме, и крикнул:

— Не обращайте внимания, мы спорим о новых тестах.

Я подыграла, хотя не понимала, зачем это делаю, но уж больно хотелось узнать немного больше, а Даммер не тот собеседник, который запросто обо всем расскажет, особенно, если обстановка его не устраивает.

— Мальчики, вас наши споры не касаются. Это только между подопытным кроликом и доктором, — я ехидно улыбнулась, уверенная, что эти два субъекта обязательно клюнут на ложь: я не впервые кричу на Даммера или препираюсь.

Охранник не сразу, но вернулся на свое прежнее место, а я дернула Максимилиана за рукав.

— Ну же, рассказывай!

— Заинтересовал?

— А ты типа не знаешь.

— И что я получу взамен на информацию?

Вот такого подвоха я не ожидала. «Значит, ему все-таки не поиграть захотелось, ему что-то нужно от меня», — предположение насторожило, и я решил понаблюдать, прежде чем дать ответ.

— Шантажируешь?

— Ищу выгоду во всем.

— И каков обмен?

Мы смотрели друг на друга несколько секунд, оценивая возможности и риски, каждый думал о своем, но игра становилась интересней.

— Я готов снабжать тебя всей информацией, которую мне предоставят о твоих друзьях, но ты кое-что сделаешь для меня.

— Я? И что я могу сделать, находясь в полном вашем подчинении?

— Перестань сопротивляться и поспособствуй моим исследованиям. Я хочу добиться результата, он мне необходим. Я заметил одну важную тенденцию: прогресс начинался только в тех случаях, когда оборотни шли на контакт.

— И такие были?

— Главное создать благоприятную обстановку.

Я вначале не поняла о чем он, но потом вспомнила о Катрин и Каре.

— Оболденная обстановка! Кара родилась в неволе, вы убили ее отца и мать. А Катрин? С ее причудами легко попасться в вашу ловушку.

— Я люблю, когда ты понимаешь меня так легко.

— Чего? Ты совсем приболдел от счастья? — я покрутила пальцем возле виска, намекая на его невменяемость.

Даммер посмотрел на меня, как на несмышленого ребенка.

— Поспешил с похвалой. Я хотел…

Я перебила его:

— Ты похвалил? Ну спасибо вам до гробовой доски, — вскочила со скамьи и поклонилась ему до земли, а когда выпрямилась, обернулась в сторону охраны и подмигнула им.

Даммер выглядел недовольным из-за моего представления и молчал, пока я не уселась обратно и не изобразила из себя примерную ученицу, внимающую каждому слову своего наставника.

— Все?

— Угу, — я кивнула головой.

— Так ты согласна?

— Я пока не услышала конкретики. Или ты хочешь, чтобы я себя препарировала для ваших нужд? — мне расхотелось устраивать балаган, и я посерьезнела.

— Не так буквально. На одну сделку ты уже пошла: твоя жизнь в обмен на спокойствие остальных. Теперь я хочу услышать ответы и узнать твои догадки, предположения, мысли.

— Не поняла.

— Я отвечаю на один твой вопрос, ты — на один мой. Таким способом мы наладим сотрудничество. Взаимопомощь.

— Поиграем в детскую игру: «правда или ложь»? — я улыбнулась. — Макс, да ты проказник. Или игрок?

— По обстоятельствам, — он улыбнулся в ответ, и это выглядело так странно, словно профессор наслаждался нашим полушутливым, полусерьезным диалогом. (3303c)

Я выждала немного, наблюдая за выражением на его лице, но ничего подозрительного не заметила.

— Ладно. По рукам, — и протянула ладонь вперед, а Даммер, подхватив ее, наклонился и прикоснулся к тыльной стороне губами.

Я поспешно отдернула руку и вытерла ее о пуховик, причем сделала это так, чтобы видел не только он, но и все. Нечего из себя джентльмена корчить, когда на самом деле — Граф Дракула воплоти. Но Даммер в ответ на мой поступок рассмеялся, показав свою непробиваемость.