Глава 19

Наше соглашение с Даммером разнообразило дни моего заточения. Профессор сообщал новости из внешнего мира, а я делилась своими предположениями и мыслями. Мы часто засиживались в одной из лабораторий или в его кабинете, проводя время за разговорами. Если Максимилиан считал информацию важной, то записывал ее в блокнот, и тогда разговор из милой беседы переходил в стадию допроса. Хотя сложно узнать правду у того, кто ею не владеет.

Сегодня меня тоже ждала веселенькая беседа в кабинете профессора. Я как раз досматривала интересный сон, когда меня наглым образом разбудили, напомнив о графике. Проснувшись, увидела в шаге от себя Даммера. С задумчивым выражением на лице он что-то усердно искал в своем планшете. Я села и, сердито передернув плечами, уставилась на непрошеного гостя. А Максимилиан еще несколько минут был занят своим планшетом, затем на его лице появилось удивление, словно не ожидал того, что нашел.

Даммер захлопнул крышку кожаного чехла, спрятав планшет, и обратил на меня внимание:

— Привет. Как спала?

— Нормально… до твоего прихода.

Но он не отреагировал на сарказм и невозмутимо сообщил об изменениях в сегодняшнем распорядке дня: отменили прогулку и после трех я должна появиться в лаборатории.

Я посмотрела на окно, за которым шел дождь, и подумала о том, что и сама бы не согласилась на прогулку. Погода за последнюю неделю изменилась в худшую сторону и напоминала капризную женщину: ледяной ветер рвался внутрь здания, проникая сквозь каждую щель, находя лазейки там, где о них никто и не подозревал, стекла грохотали от мощных порывов вперемежку то с дождем, то с мокрым снегом. Февраль позабыл о слепящем под солнцем снежном покрове, о красивых узорах на окнах, последний месяц зимы лютовал, но так, будто рыдал и терзался горем вдовы, облаченной в рваное черное отрепье. Мои нервы по ночам нещадно трепало от грохота и завываний ветра, и днем как-то уж лучше не становилось. Я вообще в последнее время беспокоилась по поводу и без него, посторонние звуки раздражали, а иногда и пугали, словно дом, в котором находилась, уже не мог укрыть от непогоды, а стены и крыша превратились в полупрозрачные конструкции, не справляющиеся со своими функциями.

— Зачем разбудил, если я нужна тебе только после обеда?

Профессор уже стоял в дверях и собирался уходить, когда ему пришлось ответить на мой вопрос.

— Хотел удостовериться, что ты услышала о расписании, а то в последнее время с твоими изменениями настроения, ты о многом забываешь. Но я подозреваю, что это всего лишь игра на моих нервах.

— Какой смышленый мальчик, — последнее слово пришлось прокричать, потому что этот наглец скрылся за дверью.

В назначенное время я пришла в лабораторию. Даммер как раз проверял последние отчеты на компьютере и, мельком глянув в мою сторону, кивнул на соседний с ним стул. Но я, проигнорировав предложение присесть, осталась стоять возле двери. Все никак не давали покоя мысли о поведении профессора, он вел себя слишком уж скрытно. Да, Даммер и раньше разговорчивостью не отличался, если сам того не хотел, но все же что-то изменилось. А от такого человека, как профессор, можно ожидать любой подлянки.

Продолжая изучать записи, Максимилиан поинтересовался, как я провела день, в ответ получил недовольное: «Нормально!» — но ему вдруг захотелось поговорить. Я даже невольно испугалась, не научился ли он читать мысли. Стоило подумать о том, что профессор неразговорчив, как он тут же поменял линию поведения.

— У меня была назначена важная встреча, но пришлось отменить из-за погоды.

— Боишься промокнуть? — проявлять недовольство — стало основой моего отношения к Даммеру и всем остальным. — Не сахарный, не растаешь.

Профессор сверил последние записи на компьютере с журналом и взглянул на меня, при этом его левая бровь приподнялась, и на лице отпечаталось недоумение.

— День прошел так плохо?

— А тебя это не…! — дальше я употребила не совсем этичное выражение, заставив Даммера недовольно наморщить лоб.

— Прекрати.

— Не хочу, — я психанула и толкнула ногой столик с колбами.

— О, да ты не в духе.

— Что, только заметил?

— И в чем причина?

Я уставилась на него, как на придурка, потом раскинув руки в стороны и обведя взглядом все вокруг, указала на причину моего недовольства.

— Странно. Ладно, если бы приехала сегодня, но ты здесь уже несколько месяцев. Может, что-то скрываешь?

— И что же по-твоему?

Даммер поднялся из-за стола и подошел. Посмотрел вначале на мой живот, затем в глаза и резко приподнял мое лицо, ухватив пальцами за подбородок. Я почувствовала на коже его горячее дыхание, когда он нагнулся и произнес:

— Не знаю. Скажи сама.

Мы смотрели друг на друга всего мгновение, которого мне хватило, и я, вырвавшись, отодвинулась назад.

— Соблюдай дистанцию, кретин!

Даммер улыбнулся.

— О чем ты подумала? Аврора, запомни одну вещь: ты для меня, как женщина не существуешь. Ты — объект для исследований. Не больше, не меньше.

Вот теперь я слегка озадачилась, ведь ничего подобного в моей голове уж точно не возникало. Я скорее опасалась за свою жизнь и за жизнь ребенка, когда профессор подходил слишком близко, а не думала о том, что могу заинтересовать его, как женщина. Но решила не объяснять своего поведения. Пусть лучше думает, что я избегаю его мужского внимания, а не боюсь, как психопата-доктора.

— Будешь молчать весь день? — он продолжал самодовольно улыбаться.

— Нет.

— Тогда начнем?

Я кивнула, подтверждая согласие, и тут же дернулась от громких хлопков. Дождь резко усилился, и первые огромные капли, попавшие на окно, неприятно полоснули мой слух. Даммер заметил вызванную погодой реакцию, подошел к окну и опустил жалюзи, но громкие хлопки не стихали. Снаружи словно кто-то бил в барабаны, оповещая о нападении врага.

— Дождь пугает?

— Нет.

— Почему же побледнела?

— Не знаю. Может, давление упало.

— Проверим.

После его ответа, меня минут тридцать мучили сотрудники лаборатории: сдача крови, проверка давления, затем сделали УЗИ. Даммер во время проверки отсутствовал, но вернулся сразу же, как меня отпустили.

— Могу обрадовать. Здоровье у тебя отменное, и малыш развивается хорошо. Никаких отклонений, поэтому прекрати озираться по сторонам, как загнанный зверек.

— Тебе легко говорить, а я себя в безопасности не чувствую.

— Ладно. Давай перейдем в кабинет и там поговорим. Я хочу кое-что предложить.

— Очередное издевательство? — я задала вопрос, когда мы уже вышли из лаборатории.

Даммер шел впереди и, не оборачиваясь, коротко ответил:

— Нет.

Я немного отстала и оглянулась назад. Раньше позади нас всегда шел один из охранников, иногда даже двое, но сегодня мы по коридору шли без сопровождения. Я удивилась и, быстро нагнав профессора, спросила, где наши церберы. Но он не сразу ответил. Дошел до нужной двери, распахнул ее и отошел в сторону, пропуская меня внутрь.

Я множество раз бывала в рабочем кабинете Максимилиана, и он вряд ли мог привлечь чье-либо внимание: слишком уж шаблонный и невзрачный. Полки с книгами; пластиковый шкаф с одинаковыми ящичками (я их однажды пересчитала, ровно сорок, но что они хранили, не знала, Даммер запретил заглядывать внутрь, надписи на них отсутствовали); письменный стол с ноутбуком, настольной лампой-трансформером, письменные принадлежности и аккуратные стопки бумаг и блокнотов; рядом кожаное кресло на колесиках; возле стены мягкий диван и небольшой столик, за которым мы частенько ужинали, если разговор затягивалась допоздна. Обычная рабочая планировка, ничего лишнего или личного. Комната говорила только о практичности и строгости, но никаких других качеств своего хозяина не выдавала. Может, потому что была временным пристанищем, я бы даже сказала — одноразовым.

Я подошла к окну и, приложив ладони к холодному стеклу, посмотрела на лес, укрытый стеной дождя. Холод неприятно морозил кожу, но я надеялась, что он угомонит внутренне беспокойство, вызванное то ли непогодой, то ли каким-то нехорошим предчувствием, или сном, который увидела перед пробуждением: «Заброшенное поселение, вокруг ни души, ветер гуляет между жилищами. Над головой чистое ночное небо; яркие созвездия, названия которых не знаю; огромная луна идеальным кругом освещает мир, находящийся под ее пристальным взглядом.

Я обхожу дома, один за другим, по петляющей между ними утоптанной дорожке, и выхожу к лесу. Впереди непроглядная темнота, деревья стоят плотно друг к другу, ветки тянутся во все стороны, соприкасаясь и переплетаясь между собой. Я оборачиваюсь назад и чувствую щемящую тоску по брошенному месту, по опустевшим жилищам. Чувство настолько сильно, будто принадлежит не только мне, но и кому-то еще, возможно даже не одному существу, а нескольким, десяткам. Оно давит, заглушая все остальные ощущения, но я не хочу бороться. Я хочу понять, кто источник настоящей боли.

Но тоска уменьшается, как только отворачиваюсь от поселения. И вот впереди уже нет пугающей темноты. Я вижу всю ту же дорожку, которая вела по поселению, и она тянется вглубь леса. Деревья словно расступились в стороны, а луна освещает путь. Снова звучит шорох, постепенно превращающийся в шепот тихих голосов. Я уже слышала его и не единожды. Он не принадлежит кому-то отдельно, не похож на женский или мужской, и всегда напоминает перешептывание листвы или игру ветра, или шелест мягкой ткани.

— Идиии, Огненная Волчица. Идиии. Не бойся. Это твой путь, и только твой.

И я иду вперед, не оглядываясь назад, не осматриваясь по сторонам. Только вперед. И вот передо мной поляна и еще одно поселение, все тоже звездное небо, луна, но тишина здесь стоит иная, не та, что встретила позади: холодная и пустая. Нет. В этот раз тихо потому, что сон поглотил все звуки, оставив шелест играющего ветра между деревьями и стук сердца, множества сердец, мирно спящих и ни о чем не беспокоящихся.

Я улыбнулась, но даже не тому, что увидела, а легкому прикосновению тепла к моей коже и тихому нашептыванию где-то совсем рядом от меня:

— Ты сумела им помочь. Они покинули свое прошлое и нашли свое будущее. Пришла пора и тебе найти его, дать начало новой жизни.

Шепот затих, но где-то неподалеку зазвучал женский тихий голос, мелодично напевающий колыбельную. Так пела мне мама перед сном, но голос не принадлежал ей. Кто же эта незнакомка, убаюкивающая свое дитя?»

Возможно, сон бы раскрылся шире, показал бы больше, но профессор умеет встрять в самый неподходящий момент.

— Опустить жалюзи?

Вопрос отвлек от воспоминаний о сне, я поморщилась от голоса Даммера и, прильнув на мгновение к ледяному стеклу еще ближе, прижалась к нему лбом, почувствовала, как холод проникает глубже под кожу и отстранилась назад, но не обернулась.

— Не надо.

— Ладно, — послышался шорох перебираемых бумаг. — У меня много новостей.

— Какие?

— Есть хорошие и не очень. С каких начать?

Я немного напряглась, мне и так хватало забот, поэтому плохие новости были совсем ни к чему.

— Давай хорошие.

— Все живы, здоровы. Лола молчит. Она забрала сына и уехала к родным. Глупышка. Видимо, думает, что сможет скрыться от нас.

— Пускай думает, — я обернулась на несколько секунд, чтобы Даммер увидел, как я отношусь к его словам, но сразу же отвернулась. Мне было противно на него смотреть. — Иногда самообман прекрасный выход из ситуации.

— Ты так думаешь?

— Не знаю. Возможно. Что еще интересного?

— Марьям работает, но уже не мечиться между резервацией и Торонто, успокоилась.

— Марьям и спокойствие — это несовместимые вещи. И то, что она до сих пор здесь — не относится к хорошим новостям.

Что-то позади меня стукнуло, и я вздрогнула. Послышался шорох. Даммер подошел ближе.

— Тебе не надоело морозить себя возле окна?

— Нет. Холод притупляет остальные чувства.

— Ну, как знаешь, — он отошел, я слышала это, и то, как он уселся в свое кресло. — Будешь чай?

— Не хочу.

Повисла минута молчания. Я ждала, когда же он продолжит, но Даммер, скорее всего, ждал, когда я обернусь. Ему нравилось вести беседу, наблюдая за лицом собеседника, чтобы видеть, как меняются эмоции, и я знала о его маленькой слабости, поэтому упрямо не поворачивалась. И он не выдержал первым, порадовав меня маленькой победой над его самоуверенностью.

— Прекрати смотреть в окно! Нам необходимо поговорить.

— А кто тебе мешает. Говори. Я слушаю и отвечаю.

Даммер втянул воздух, справляясь с собственным раздражением. А я, помучив его еще некоторое время для закрепления эффекта, отошла от окна и залезла с ногами на диван. Максимилиан злился, его пальцы сжимали блокнот, а взгляд мог бы убить наповал, если бы имел такую возможность.

— Красавчик, успокойся.

Он ничего не ответил на мое наглое обращение, оттолкнул блокнот в сторону, тот проскользил по гладкой деревянной столешнице и, зацепившись за громоздкую подставку для ручек, остановился. Я наблюдала за всей картиной и улыбалась, а когда снова посмотрела на Даммера, он уже успокоился и, надев очки в тонкой серебристой оправе, включил ноутбук.

— Кстати, Даммер, ты мне так и не ответил, где наша охрана?

— Тебя это не должно заботить.

— Почему же. Очень даже должно. У вас сократили штат? Финансовые проблемы?

— Нет, — он что-то быстро печатал.

— Неужели мне доверяют чуть больше, чем раньше?

— Нет.

— Или…

Даммер перебил меня:

— Прекрати искать причину. Тебя не касается.

— Ну ты и зануда, Даммер.

Максимилиан оторвался от ноутбука и посмотрел на меня поверх очков.

— Тебе не надоело звать меня по фамилии?

— Максимилиан слишком длинное имя, а сокращенный вариант тебе не идет.

— Почему?

Прежде чем ответить, я внимательно изучила лицо своего «благодетеля», словно искала в нем ответ на его же вопрос, но на самом деле искала слова, способные задеть профессора, если это вообще применимо к нему.

— Максим? Как-то уж слишком по-русски, но ты не русский. Макс? Да? Тебе не идет. Обычно, просто, для хорошего мальчика. А такой, как ты не заслуживает хорошего имени. Я бы предпочла дать тебе прозвище или кликуху, как у зека, но даже среди них есть люди… Так что извини.

— Люди? Значит, по-твоему, я не человек?

— Монстр.

— А оборотни нет?

— Это не касается внешних черт. Я говорю о внутреннем мире. У тебя он черный, прогнивший и паршивый.

К сожалению, своими словами я не добилась желаемого, шкура у профессора непробиваемо толстая. Я могла разозлить, но уж точно не словами, скорее поведением или неповиновением.

— Выговорилась? Довольна собой?

— Нет, — я поджала губы, мысленно посылая его куда подальше.

— Жаль. А я так надеялся на продуктивный разговор. У меня еще много новостей, — Даммер откатился на кресле от стола и собрался встать.

Я напряглась. Моя игра вышла из-под контроля и могла обернуться против меня.

— Хорошо, хорошо. Давай поговорим. Буду пай-девочкой. Доволен?

Конечно же, он был доволен, неприятно ухмылялся и, откинувшись на спинку кресла, расслаблено взирал на меня, словно хозяин на своего раба.

— Кстати, а что ты скажешь о нашей общей знакомой — Катрин? Она монстр, как и я?

Давно я не вспоминала о Черной волчице, и не очень-то и хотела вспоминать, ведь многие плохие моменты связаны с ней. Да, она жертва, но все-таки мое личное мнение очень сильно отличалось от мнения остальных, потому что я ей элементарно не верила. Вроде и придраться не к чему, история произошедшего с ней звучит складно, и все-таки я всегда была настороже, когда эта девица находилась рядом.

— Катрин и ты, как небо и земля. Вы использовали ее, поломали ей жизнь.

Даммер на удивление не отреагировал на мой ответ так, как я ожидала, не съязвил, не рассмеялся. Он замолчал, уставившись на окно, за которым продолжал хлестать дождь. А через некоторое время снова посмотрел на меня и спокойно произнес:

— Ты ошибаешься относительно ее роли в нашем деле. И все твои друзья глубоко заблуждаются.

— И в чем же?

— Об этом позже.

Он наотрез отказался продолжать разговор о Катрин, удобрив своими словами почву моих сомнений. Но с профессором не стоит спешить и уж тем более давить на него.

— Так что ты там хотел предложить?

— Гипноз, — Даммер не оставил времени на удивление, продолжив. — Если использовать правильно, можно открыть такие двери, о которых мы и не догадываемся.

— Хочешь покопаться в моем детстве? — идея мне не очень пришлась по душе.

— Ты же до сих не знаешь от кого в тебе ген зверя?

— Ну и что с того?

— Я хочу найти исток. Возможно, в твоей голове есть скрытые воспоминания, которые укажут нам путь.

Призадумалась: гипноз пугает, но Даммер мог быть прав, а я хотела узнать правду своего происхождения.

— Согласишься попробовать?

— Гипноз — не милая беседа за чашечкой кофе, поэтому я тоже хочу… — я сделала паузу, оценивая свои возможности, — большего.

— И чего же ты хочешь?

— Ответов.

Даммер улыбнулся и снова придвинулся вместе с креслом к своему столу.

— И ты считаешь, что у меня есть ответы?

— Да.

— Хорошо. Озвучь вопросы, а я решу, стоят ли ответы того, чтобы их давать тебе в обмен на мое предложение.

Необходимо было подумать, прежде чем начать говорить, ведь один неверный шаг и дверь могла прикрыться. Максимилиан умел захлопывать все двери и затыкать все щели в самый неподходящий момент, причем так плотно, что даже воздух туда не проникал.

— Во-первых, я хочу знать о Лоле. Все, что ты знаешь о ней. Как вы ее нашли, есть ли еще такие, как мы с ней, и зачем наша способность вашей организации? Во-вторых, хочу знать, почему Алекс вернулся от вас с амнезией, а потом вспомнил. Почему наша с ним связь исчезла вместе с воспоминаниями. Что вы с ним тогда сделали?

Я замолчала, подталкивая Даммера, дать ответ.

— На большую часть смогу ответить, остальное мне неизвестно, могу только поделиться своими предположениями. Тебя это устроит?

— Да. Но это не все. Я хочу знать, что на самом деле произошло на яхте, на которой погибли родители Алекса.

— Ничего. Природа непредсказуема.

— Вот только не надо мне лапшу на уши вешать. Я никогда не поверю, что оборотни не смогли спастись, а слабая женщина выжила.

— Да, — Даммер ухмыльнулся, — от тебя сложно что-либо утаить. Но авария произошла без моего вмешательства. Сама понимаешь, в то время я не мог быть причастным.

— Но в архиве же есть информация? И наверняка ты с ней ознакомился.

— Конечно. Я же должен знать с чего начинали мои предшественники и где допустили ошибки. И считаю, что операция была лишней и непродуктивной.

— Значит, их гибель спланировали?

— Если вкратце, то операция вышла из-под контроля. Для исследований выбрали двух: отца и мать вашего альфы. И на яхте никто не погиб, всех убили еще на суше, а потом красиво обставили крушение, подкинув тела. Когда есть деньги и связи, можно многое скрыть.

— Но почему их убили?

— По той же причине, по которой убиты и все остальные. Не справились по-тихому, а договариваться никто не захотел или не сумели. Вы поступили умнее, поэтому выжили, — профессор даже улыбнулся от своих слов, видимо, почувствовал какое-то лишь ему понятное удовлетворение. — Вы оказались не только умнее, но и хитрее. Я не ожидал вашего прыжка в реку — рискованная затея.

Я улыбнулась и довольно сощурилась.

— Ты не ожидал, что окажемся на шаг впереди?

— Я бы так категорично не утверждал. Скорее мы шли в ногу. Но это ведь не важно. Я, в конце концов, забрал тебя.

Не хотелось лишний раз питать его самоуверенность, поэтому сразу же задала следующий вопрос:

— Спаслась только мама Алекса?

— Нет. Выжило несколько оборотней, но один погиб при побеге, а двое не доехали до места назначения, они уж слишком рьяно сопротивлялись и не были ценным грузом.

— А как погиб отец?

— Так же, как и остальные, но о нем мало информации, кроме того, что он с собой забрал… вроде шестерых. Точно не помню. Сильный у твоего муженька отец… Был.

— Почему их не усыпили?

— Я же говорю, операция вышла из-под контроля. До того происшествия, наша организация не планировала таких глобальных мероприятий. После случившегося, информацию много раз пересматривали. Ошибка заключалась в том, что отнеслись к оборотням, как к обычным людям, упустив из виду важную деталь. Вы сильные, быстрые и чрезмерно сплоченные, такого в дружной семье не всегда увидишь, не то, что среди знакомых или друзей.

Даммер был прав — оборотням присуща преданность без ограничений, но она не всегда спасает, иногда становится проблемой.

— Я поняла, что вы у нас с некоторых пор просвещенные и дюже умные. Но остаетесь бездушными… — я хотела добавить нелицеприятное определение, но промолчала, чтобы не упустить возможность узнать и остальные ответы.

— Можешь не продолжать, я многое от тебя услышал в свою честь.

— А я и не продолжаю. Расскажи о Лоле.

— Наглость — второе счастье?

Мы обменялись полуулыбками, и Даммер встал из-за стола и отошел к книжным полкам, где у него кроме бумажных шедевров литературы стояла бутылка виски и две рюмки. Наш профессор редко баловался алкоголем, но сегодня не только меня что-то тревожило. Я сразу заметила и напряжение во всем теле, и излишнюю раздражительности, а теперь получила подтверждение. Даммер налил золотистую жидкость в рюмку и в пару глотков осушил ее, позабыв о ломтике лимона, лежащем рядом на блюдечке. Затем снова наполнил бокал, но уже пил не спеша. Он вернулся в кресло и, согревая напиток в ладонях, заговорил:

— О твоей подружке многого не знаю. У нас есть отдел, занимающийся оборотнями — основа всех исследований. Есть те, кто отвечает за охрану, слежку, сбор информации. Есть небольшой отдел, занимающийся поиском таких, как Лола, ну или схожих на нее. Я не знаком с их руководителем, да мне и не интересно, — Даммер отпил из бокала и поставил его на стол, а я заерзала на месте от неприятной догадки, что одну из «дверей» хотят захлопнуть прямо перед моим носом.

— Ты… хочешь сказать…, что не владеешь никакой информацией?

— Только той, что мне предоставили. Аврора, пойми, мы здесь не в игрушки играем. Каждый проект строго засекречен, и в каждый — вливается столько денег, что тебе и не снилось.

— Ага! Еще скажи, что все на уровне… — я ткнула пальцев вверх и кивнула, указывая жестами на вышестоящие эшелоны власти, — правительства.

— Не могу утверждать, но и опровергнуть нечем.

— А как же тебя завербовали?

— Завербовали? — Даммер откинулся на спинку кресла и рассмеялся. — Шутница.

— Я не шучу.

Пока Максимилиан успокаивался, я рассматривала его лицо, хотела найти в нем что-нибудь новое, что-нибудь упущенное мною, чтобы раскрыть его внутреннюю суть.

— Это давняя история.

— Не хочешь делиться?

— Как-нибудь в следующий раз. Я отвечу на твои вопросы, и если ты ими меня не доконаешь, то попробуем гипноз.

— Хочешь уже сегодня испытать на мне свои «чары»? — я улыбнулась.

— Не вижу смысла тянуть.

— Тогда поспеши и расскажи, что знаешь. Ты же хоть что-то знаешь о Лоле?

Даммер как-то нехотя вздохнул и начал медленно перечислять факты из биографии моей подруги, о которых я и так уже знала. О ее родине, семье, даре. Я прервала его нудный монолог:

— Хватит! Макс, не тяни время. Расскажи о похищении, о роли Катрин. И нас много с такой способностью?

— Да или нет, не в курсе, но есть. И ваша способность — не единственная. Мне повезло как-то взглянуть на часть архива. Так что поверь, обычных людей большинство, оборотней много, но и странностей предостаточно. То, о чем ты могла знать только из дешевых киношек, существует на самом деле. Ведьмы, телекинез, эмпаты. В общем, бесконечное множество разнообразных аномалий. И знаешь, я сделал один вывод из того, что смог прочесть в тех записях — они все люди, с обычными физическими показаниями, есть кое-какие отклонения, но все в пределах нормы. Их объединяет одно — высокий уровень интеллекта, но они не гении. Нет. Я не хочу вдаваться в подробности, но если ты хоть как-то изучала в школе анатомию, то знаешь, что головной мозг — не обычная серая масса под черепушкой. Он разделен на разделы, каждый из которых отвечает за определенные функции, действия, эмоции. Так вот у сверх-людей один из отделов, а иногда и сразу несколько, развиты очень глобально.

— Значит в моей башке какой-то раздел «развит глобально»?

— Ну, в общем-то, да. Хотя глобального я не нашел. Наверное, ты не человек с аномалией, а иная раса. Запомни. Оборотни — не люди. Они, как пришельцы, которые столетиями скрещиваются с обычными людьми. Вроде и человек, а вроде и нет. Но я пока своей теории не доказал, именно по той причине, что вы меняете себя на сто процентов. Поэтому надеюсь на то, что ты — мой ответ.

— Аномалия среди аномалий? — я издевательски ухмыльнулась.

— Или да, или нет. Ты или… Как ты сказала? Аномалия среди аномалий? Вот именно так. Или ты — чистый образец, неясно каким образом сохранившийся до наших дней.

— Бред. Меня же не на другой планете нашли, на комете не летала, в леднике тысячу лет не морозилась. Так что увы… — я развела руки в стороны, — Ошибся.

— Проверим.

— Бедный я образец, — я печально повздыхала, а затем, посерьезнев, потребовала продолжения: — Что еще расскажешь?

Даммер или не хотел раскрывать всех секретов, или и впрямь мало знал. Когда встал вопрос о внутренней слежке за интересующей организацию стаей, рассмотрели стандартные меры: видеонаблюдение, прослушка, но их можно обнаружить, а значит — нет стопроцентной результативности. Некто (имя Даммер опустил) предложил использовать ресурсы другого отдела. Через некоторое время подобрали молоденькую девушку из замороженных резервов — Лола. Объект обнаружили давно, наблюдали, но не использовали: сила уникальна, один человек на миллионы, а то и миллиарды, но не слишком продуктивна из-за необходимости близкого контакта с теми, кого она могла бы видеть на расстоянии. Вот тогда и вступила в игру Катрин, а затем затянули ее брата. Организация получила неиссякаемый поток информации, о котором даже мечтать не могла, и как всегда, появилась очередная брешь в новом плане.

Катрин не желала находиться в стороне, требовала определенных мер и быстрых решений, а зачастую и слишком поспешных. И так как в ее распоряжении находились некоторые силы — фальшивая стая одиночек, наемников и отщепенцев общества — Катрин вновь полезла на рожон. Не предупредив о своих действиях, она устроила потасовку. Отделались малой кровью, если не считать сильно-раненых и оборотня, погибшего от клыков Алекса. Но из-за ее опрометчивости и нежелания подчиняться руководству, допустили еще одну ошибку — побег Лолы. Ее должны были перевезти и на время оставили под присмотром Катрин. Когда узнали о случившемся, закрутилась новая карусель. Решили ускориться. Целью выбрали альфу стаи. В итоге Алекса заполучили, но погибло предостаточно и людей, и оборотней. На тот момент организация знала о моем существовании, но в отчете записали, как девушку со способностью перемещения сознания, наблюдение не определило меня, как оборотня.

— Почему вы не вернули Лолу обратно?

— А зачем? Интерес к ней пропал. Мы наблюдали некоторое время и когда убедились, что она связана с оборотнем, решили оставить в живых.

Я ужаснулась, услышав ответ Даммера.

— Ее хотели убить?

— Такой вариант рассматривался. Но она ценный экземпляр, поэтому за ней наблюдали. Если бы девочка замыслила сообщить общественности свою историю, вот тогда бы ее приговор имел иную формулировку.

— Рехнуться можно, — у меня иссяк запас слов; если проанализировать ситуацию, то выходит, что я тогда не просто свахой оказалась, но и ангелом-хранителем.

Даммер допил виски и уставился на меня. Но на его лице не отражалось привычных эмоций, он словно смотрел сквозь меня. И пока я переваривала услышанную информацию, профессор думал о чем-то своем, о чем-то тревожащем его.

Прошло некоторое время, прежде чем, я нарушила наше молчание:

— Макс, а что ты знаешь об амнезии Алекса?

— Что? — он не сразу понял, о чем его спрашивают, все еще витал в своих мыслях. — Да, в принципе ничего.

— Совсем?

— О его временной амнезии я узнал слишком поздно. Все, что было нам необходимо, он помнил, поэтому мы не заметили того, что с ним произошло. У меня есть парочка версий.

— Только версии? — ответ немного раздосадовал, и я понуро опустила голову.

— Не хочешь узнать, что я думаю?

— Не знаю, — я смотрела на свои пальцы, думая о том, что и сама могу разные версии придумать, а хотелось бы услышать факты.

— Причина в тебе.

Ответ удивил и привлек, Даммер сумел разжечь мое любопытство.

— Если не ошибаюсь, как раз перед тем, как мы его забрали, вы сошлись. Я прав?

— Да. И что?

— Ваша связь, ваши отношения — все взаимосвязано. Он выбрал тебя, как пару. Лично я этой причуды оборотней не понимаю, но как не крути — у них этого не отнять. Сплоченность оборотней меня долгое время поражала, но со временем я научился принимать их отличия, как часть их самих. Поэтому Алекс заблокировал важные воспоминания. Он таким специфическим образом защищал тебя.

— Защищал?

— Именно. А ты как объясняла?

— Вашими издевательствами над ним.

Даммер засмеялся и сквозь смех прошептал:

— Да уж, — а когда его внезапный приступ веселья закончился, добавил, смотря прямо на меня: — Хотя чему удивляюсь. Но разочарую. Ничего сверхстрашного для оборотня с ним не делали, и он не девчонка, пугающаяся собственной тени.

Я недовольно хмыкнула и снова опустила голову, уставившись на свои руки, которые немного дрожали от волнения. Слова Даммера затронули самые тайные струны души. Профессор, наверное, и не подозревал о причине моего волнения и ненамеренно подтвердил то, от чего я так долго отмахивалась. Мы с Алексом были связаны, именно так, как я и мечтала. Мой волк всегда принадлежал только мне и этого ничто не изменит, а теперь и подавно, ведь ношу под сердцем его дитя. Я инстинктивно закрыла ладонями свой живот, словно защищая нашего малыша от внешнего мира. Но угроза, от которой хотела защитить своего еще нерожденого ребенка, находилась всего в паре метров, и сбежать от нее не представлялось возможности.

— Хочешь еще что-нибудь спросить?

— Пока нет.

— Тогда приступим?

Я кивнула в ответ.