Глава 20

— Аврора, что ты видишь?

— Дом… наш дом. Двор, усыпанный листвой. Бабушку возле калитки… — замелькали картинки, расплывчатые очертания, всполохи прошлого.

— Аврора, что ты видишь?

— Автомобиль, выезжающий со двора. Родители в нем. Мама улыбается и машет рукой, — меня одолела печаль при виде родных лиц. — Не уезжайте.

— Успокойся, слушай мой голос.

И снова все исчезает, словно меня уносит куда-то сильным вихрем.

— Аврора, что сейчас видишь? Где находишься?

— Возле моря. Мама стоит в воде и зовет меня. Солнце слепит и обжигает кожу. Я слышу ее смех.

Как бы хотела остаться в этом мгновении, жить в нем вечно…

— Аврора, где ты?

— Не знаю.

— Опиши, все что видишь.

— Она улыбается… И… Поет, — мне сложно было вспомнить лица родителей, а их голоса забыла настолько, что вряд ли бы узнала, если бы довелось услышать, но колыбельная, зазвучавшая в голове, вернула меня в тот период детства, которое взрослый человек забывает в первую очередь. — Колыбельная для меня.

Дальше все изменилось, исчезли краски, исчезли даже очертания. Я будто бы плыла в мутном облаке, не ощущая своего тела. Темно и снова проблески воспоминаний. Опять темно. Ни чувств, ни эмоций, ни голоса, задающего один и тот же вопрос. Как долго смогу быть в покое? И вот очередной виток воспоминаний. Но они иные. Я не помню их. Они мои?

Легкий полумрак, синеватая дымка, плывущая низко к земле, черная паутина ветвей и яркий ореол полной луны — окружающий мир одновременно и чужой, и родной. Как понять где я? Ничего не ощущаю, пока… Пока чьи-то руки не притягивают, обхватив в жаркие объятия. Чужое дыхание на шее, стук сердца, сила. Не могу вырваться. Или не хочу?!

— Волчица. Моя Огненная волчица, — язык, которого не знаю, но понимаю; голос, который мне не знаком, но до боли в сердце кажется родным и сладким.

Я хотела бы повернуться и увидеть его, но он так крепко держит. Кто ты?

— Не уходи. Ты спасешь их и погубишь нас.

Почему его слова взбудоражили что-то очень сильное и необъяснимое? Столько эмоций одновременно. Я чувствую отчаяние, тоску, боль, страх, но не могу ему ответить. Не могу сказать, что останусь и не могу уйти.

— Ты же знаешь. Ты чувствуешь. Волчица, в тебе сила нашего рода и ты обязана передать ее. Умрешь ты, и сила исчезнет. Мы исчезнем.

Может, и удивилась бы, ведь не понимала, что происходит, но эти слова, этот голос, наполненный тревогой, вытянули наружу из непонимания.

— Они моя семья!

Руки сжали меня еще крепче, но я не оттолкнула, а лишь сильнее прижалась к тому, чьего лица не видела. Вздох над головой сказал намного больше, чем любые уговоры. Он не хотел отпускать и знал, что произойдет неминуемое, но не знал того, что предначертано вечностью.

Судьба — капризна и упряма. Кто-то идет по намеченному пути, не сворачивая и не оборачиваясь. Кто-то выбирает другую дорогу, петляет, возвращается и снова идет вперед, но не уходит от судьбы. А кому-то начертано выбирать свой путь и лишь в чем-то одном с судьбой не поспоришь, она настигнет тебя даже спустя годы, века и жизни. Так и со мной судьба играла в свою замысловатую игру. Пройдет ни одна жизнь, и я снова окажусь у точки соприкосновения, снова найду его, снова предстану перед выбором и выберу семью, а сердце опять омоется кровью. Замкнутый круг, который необходимо разорвать. Может, в этой жизни мне хватит сил?

— Аврора. Аврора, слушай мой голос. Я возвращаю тебя.

Мое путешествие в собственное подсознание или память, как это не назови, прервалось. Я открыла глаза и увидела того, о ком с удовольствием бы забыла. Даммер нависал надо мной, проверяя мой пульс и реакцию на свет. Я резко отмахнулась от него и приподнялась, но принять вертикальное положение не вышло из-за внезапного головокружения. Выругавшись, попыталась успокоить свой взбунтовавшийся организм, но давалось мне это с трудом.

— Как себя чувствуешь?

— Ужасно. Твой эксперимент мне случаем не навредил?

— Нет. Но кое-что все-таки вышло из-под контроля.

Я замерла, уставившись на своего мучителя и недоделанного экспериментатора.

— Не пугайся. Ничего серьезного. Ты некоторое время не реагировала на мой голос, поэтому пришлось слегка встряхнуть и вернуть обратно. Помнишь что-нибудь из последних воспоминаний?

Я открыла рот, собираясь нахамить, но вовремя прикрыла его, дабы не сболтнуть лишнего, а лишним как раз могло быть мое последнее видение. Как-то по-иному сложно назвать то, что увидела, ведь на воспоминания никак не тянуло.

— Нет. Кроме твоего нудного голоса в моей голове ни черта не помню.

Даммер нахмурился. Скорее всего, он догадался об обмане, но почему-то промолчал и на удивление повел себя как-то не соответствующе обстановке: отошел от дивана, на котором я сидела (а до этого лежала, находясь под гипнозом), и, захватив со стола планшет, резко бросил: «Поговорим позже», — и вышел. Впервые за долгое время он оставил меня одну в своем кабинете, и, как оказалось, за дверью тоже никого не было.

Голова все еще немного кружилась, меня подташнивало и слегка трясло, но до комнаты добралась без последствий и, позабыв о Максимилиане, проспала до утра: без странных или обычных снов. Зато на следующий день ждал сюрприз. К нам прибыл гость. Однообразие было нарушено, и я хотела увидеть вновь прибывшего, а еще лучше — узнать о нем что-нибудь полезное.

Погода не улучшилась, и я отказалась от прогулки на свежем воздухе. Никаких проверок и разговоров с Даммером не намечалось, и мне не запретили бродить по этажам; не везде, конечно, но хоть что-то увидела. Охранник следовал за мной по пятам, держась в паре метров позади, мне он не мешал — привыкла.

Я остановилась возле окна, осмотрела задний двор, но никаких признаков гостя не обнаружила. Можно было вернуться в комнату или спуститься в спортзал, но лень и скучно. Уселась на подоконник, уставившись на лес и размышляя о вчерашнем видении, вызванном гипнозом, — оно не давало покоя. Мимо прошли работники лаборатории, о чем-то тихо переговариваясь и даже не обратив на свою подопытную внимания, словно меня и не существовало. Все уже знали, что самые опасные черты оборотня уснули, поэтому, завидев меня, больше не озирались по сторонам в поисках укрытия. И я не стала отвлекаться на них, но услышав незнакомый голос и звук приближающихся шагов, насторожилась. В голове промелькнула мысль, что выбрала очень удобное время и место.

Прошло несколько минут, охранник словно ожил; до этого он расслабленно подпирал стенку спиной, а сейчас резко выпрямился, как оловянный солдатик, и быстро приблизился ко мне. Если бы не находилась в состоянии напряженного ожидания, то уже высказала бы свое недовольство по поводу его поведения: мне не нравилось, когда охрана подходила слишком близко.

Голоса слышались довольно отчетливо, я знала, что еще несколько секунд и с верхнего этажа спустится Даммер в сопровождении незнакомцев. «Гостей двое? Еще интереснее», — не успела додумать, как показались три фигуры. Я притихла, боясь пропустить ценную информацию. Первыми спускались профессор и мужчина в темно-сером деловом костюме; на вид незнакомцу было не меньше шестидесяти, но он очень хорошо выглядел: высокий, плотного телосложения, черные волосы с едва заметной сединой собраны в хвост, правая рука в кармане брюк, а в левой — кожаная папка. Я рассматривала лицо мужчины несколько секунд, как раз пока они приближались к окну, возле которого я находилась, и меня словно ключевой водой обдало. Я узнала того самого гостя, который приезжал с отцом Ника на юбилей Варганы. «Так вот ты какой?» — мысль о том, что увидела собственными глазами предателя, едва не толкнула меня на опрометчивый шаг. С трудом удержала себя от желания вцепиться в горло того, кто был причастен к нашим бедам и изображал друга.

Мужчины поравнялись со мной и замолчали; Даммер кивнул головой, приветствуя, а его собеседник лишь мельком посмотрел в мою сторону, его больше интересовал вид за моей спиной и охранник, и он этого не скрывал. Я не ответила на приветствие Максимилиана, мне было не до него. Когда мужчины прошли дальше, по направлению к кабинету профессора, я мысленно посылала им вдогонку проклятия, пока не почувствовала скользнувшее прикосновение по ладони. Меня аж передернуло от неожиданности. Посмотрела на свою руку и медленно подняла голову, чтобы увидеть наглеца, посмевшего фамильярное отношение. Этот смеющийся взгляд сложно спутать с чьим-либо другим. Все выглядело, как помутнение, мираж: вот передо мной стоит Гай и смотрит на меня, моргнула и передо мной уже чей-то чужой образ со спины. От неожиданности затаила дыхание. Охранник смотрел в сторону удаляющегося начальства и, видимо, не заметил наглого поступка второго гостя.

Остаток дня провела в комнате; мне не позволили приблизиться к кабинету, в котором заседал Даммер со своими гостями, поэтому и не смогла ничего разузнать, но поведение Гая (если конечно мне не привиделось, и это был именно он) подсказывало, что что-то намечается. А поверить в то, что друг Алекса мог оказаться предателем? Нет. Такого не могло произойти. Но если ошиблась, зачем он так себя повел? Зачем дал понять, что он рядом? Издевается? Не верю.