Глава 23

Звук урчащего, словно кот, мотора проникал в сознание. Я медленно приходила в себя. Боль исчезла, окутывало теплом. Приоткрыла глаза и увидела темную ткань в нескольких сантиметрах от своего носа, попыталась лечь на спину, но пожалела об этом: рана сразу же напомнила о себе, словно сквозь нее разряд тока прошел. Стон вырвался наружу, я сжалась в комок, больше не решаясь изменить позу.

Послышался незнакомый мужской голос:

— Потерпи. Скоро будем на месте.

«Потерпи? И как долго? Куда меня везут? Где стая?» — несчастная гудящая голова соображала туго, и единственный важный вопрос: «Кто рядом со мной в машине?» — я упустила из виду. Но в моем состоянии оценивать ситуацию не так-то и легко, поэтому отложила вопросы на потом, но «потом» наступило не так скоро, как надеялась. Или из-за боли, снова поработившей тело, каждая минута превращалась в час.

Машина замерла, хлопнула дверца, затем еще раз, и на меня повеяло холодком и сыростью. Тот же голос что-то крикнул, но я не разобрала слов. А потом все уже было не так уж и важно, а главное — не страшно. Над головой появился слепящий свет. Я зажмурилась. А когда меня бережно приподняли и, вытащив из машины, передали из рук в руки, замерла и уткнулась носом, жадно вдыхая знакомый мужской аромат. Как же от него приятно пахло: земля и лес — вот что всегда мне напоминал запах Алекса.

— Не вертись.

— Уррр, — а что еще я могла произнести, кроме довольного урчания и непонятных звуков.

На миг он прижал меня к себе крепче, затем ослабил объятия, услышав тихий стон. А вскоре я лежала на диванчике в микроавтобусе, рукава пайты и кофты на раненной руке разрезали, чтобы осмотреть рану. Алекс сидел напротив, хмурился и наблюдал за всеми манипуляциями, которые производили со мной, но на меня не смотрел, а я так хотела словить его взгляд, даже потянулась к нему, но не позволили, снова вернули в исходное положение.

— Не двигайтесь. Рана рваная и уже затягивается. Хотите проблем?

— Она жить без них не может. Оставьте все как есть — будет наукой, — Алекс наконец-таки хоть голос подал, но хмуриться не переставал и мельком взглянул на меня.

Хотелось ответить, но рану потревожили, и я жалобно заскулила. Рядом вроде тихо зарычали, но я уже не соображала от боли. Мое тело, словно заново полосовали когтями. Через некоторое время боль уменьшилась, а когда перестала чувствовать свою руку и снова могла ясно соображать, Алекса уже рядом не было, только незнакомый мужчина в медицинских белых перчатках.

— Не вертитесь, умоляю.

Я тихо прошептала, с трудом отлепив язык от неба:

— Можно воды?

— Не сейчас.

Подлатали наскоро и вроде удачно, но доктор сразу предупредил — шрам останется. Когти достали практически до кости, а удары осложнили. Главное — заражения избежали, рука функционировала нормально, и на ребенка не повлияло. Последнее известие волновало больше, чем дееспособность руки, но о состоянии малыша узнала аж через сутки после того, как попала в нормальную больницу, а не медицинский пункт скорой помощи на колесах, и все эти двадцать четыре часа изводила себя самыми страшными опасениями. Алекс не облегчал состояние: находился рядом, но не желал со мной контактировать, категорически игнорируя все мои попытки заговорить или дотронуться. Я не могла читать его эмоции, поэтому мучения не прекращались.

Кроме Алекса рядом находились Гай и Артур, об остальных узнала чуть позже. Все, кто участвовал в последнем нападении, разъехались по домам. Через несколько дней, за сутки до моей выписки, приехал Леран, забрать нас с Алексом и Арта. Гай испарился в неизвестном направлении в тот же день, как меня определили в закрытое лечебное заведение для оборотней. Даже такое существует.

Как оказалось, я многого не знала о жизни оборотней в среде людей. Да и не только я жила в полном неведении.

Мужчина, которого сопровождал Гай, работал в организации, занимающейся безопасностью оборотней, — такая себе «обширная резервация». Их задача — наблюдать и, в крайнем случае, вмешиваться. Вот и вмешались. Когда узнала об их основных целях, то подумала лишь об одном: «Могли бы и раньше посодействовать». Но это своего рода политика, а «простой люд», в виде нескольких стай, не указ тем, кто главенствует над всеми. Люди или оборотни — система работает одинаково: никакого равенства. Гай, кстати, хоть и друг Алекса, но работает на эту самую организацию, как и Марго, и их родители, поэтому соблюдал секретность.

Следующая новость шокировала еще сильнее. Эти так называемые «рыцари круглого стола» заинтересованы в проекте «Ген зверя» не меньше других. Может, потому и не спешили бежать на помощь. И их легенда о представителе одного из спонсоров — не совсем легенда, спонсор реален. Конечно, никто не раскроет его личности, и нечего думать, что Гай сболтнет лишнего, этот тихоня много лет скрывал настоящую жизнь семейства Дельмас. Не удивлюсь, если и их фамилия с именами не настоящие.

А вот зачем оборотням изучать собственный вид — не новшество. Люди не исключение. Мы кричим о гуманизме и демократии на каждом углу, в то время как свои же проводят опыты над своими, только тихонечко, без публичной огласки.

Когда приехал Леран, мы сразу же выехали в Редсити. Путь занял довольно долгое время, и я не могу назвать дни в дороге легкими. Первые три — Алекс наотрез отказывался со мной разговаривать, полностью игнорировал, а по ночам уходил спать в машину. Но на четвертое утро — я не выдержала и перед отъездом из придорожной гостиницы, когда он зашел за моими вещами, преградила ему выход.

— Нам необходимо поговорить.

— Дома.

— Нет! Сейчас, — пришлось проявить характер.

Я видела, как настроение Алекса ухудшается с каждой секундой, он хмурился, а рука, в которой держал рюкзак, сжалась в кулак.

— Аврора, я не настроен на разговоры, — он попытался обойти меня, но я прижалась спиной к двери, зная, что насильно не отодвинет, побоится причинить боль. — Чего ты хочешь?

— Поговорить.

— Именно сейчас?

— Да.

— Ладно, говори, — и отодвинулся на шаг назад.

Момент, которого добивалась, наступил, а я растерялась. Если бы Алекс продолжил упираться или закричал на меня, уж я бы нашла, что ответить, но когда он так легко сдался, весь мой запал улетучился. Я нерешительно затопталась на месте, опустила взгляд в пол и старалась собраться с мыслями, чтобы слова не оказались пустыми, чтобы донести важность того, что произнесу.

Алекс не выдержал:

— И долго собираешься молчать?

Его голос подействовал, как вызов, которого не могла не принять:

— Зачем игнорируешь меня?! Это такое извращенное наказание?

— А тебе не нравится?

— А ты как думаешь? — я быстро заговорила, не позволяя Алексу произнести хоть слова, иначе было нельзя. — Я осознаю тот факт, что заставила всех волноваться. Но если бы мне дали второй шанс, я поступила бы так же! Мне надоело терять друзей, надоело драться и выживать. Моя спокойная и размеренная жизнь полетела к чертовой матери, и я сделала то, что могло спасти многих…

Алексу не очень хотелось продолжать разговор, и он вознамерился снова уйти, резко оборвав мою красноречивую речь:

— Я тебя понял. Не продолжай. Ты всегда считаешься только со своим мнением.

— Ты не прав, — в отчаяние я не знала, как поступить, поэтому, словно по наитию, шагнула вперед, коснулась его груди, сжала пальцами ткань рубашки, как будто хваталась за спасательный круг. — Прошу, попробуй меня понять.

Алекс неожиданно расслабился, положил ладонь поверх моей, сжал ее и тихо прошептал:

— Ты могла погибнуть и погубить ребенка.

Когда он произнес заветное слово: «ребенок», — я готова была едва ли не запрыгать от счастья. Да, я знала, что Гай всем сообщил о моей беременности, и, скорее всего, весть разлетится повсюду прежде, чем доберемся до резервации, но кроме Артура еще никто не сказал ни слова о моем положении, особенно Алекс. Он даже в больнице ни разу не поинтересовался у меня о малыше.

— Я бы никогда не подвергла риску его жизнь, — улыбнулась, заглядывая в любимые серые глаза. — Знаешь, а ведь не я оберегала ребенка, а он меня. Благодаря беременности, надо мной не измывались, как над большинством оборотней, — оторвавшись от Алекса, я нежно погладила свой живот и подумала, что впервые мне в голову пришла подобная мысль: будто кроха, растущая в чреве, — мой настоящий ангел хранитель.

Рука Алекса легла поверх моей, и он замер. Вдвоем прислушивались к новым для нас ощущениям. Я еще не до конца осознала, что стану мамой, а Алекс и подавно не мог с чем-либо подобным свыкнуться. Но придет время, и мы привыкнем к новому статусу. Возможно, это единственный и последний шанс связать наши судьбы красной нитью. Ребенок, которого должны защищать родители, на самом деле защищает их.

Неожиданно я вспомнила о своих последних снах и тех образах, которые открылись при гипнозе, и словно осенило. Может ли быть, что кроме существования нечеловеческой расы и сверхсил в мире существует еще множество неразгаданного, непознанного, скрытого от большинства, и мои видения — случайно или специально приоткрытая дверца к чему-то еще более нереальному и непривычному? Возможно, кто-то ведет меня, как слепого сквозь тьму, или генетическая память в моем случае работает так, как ей того хочется. Если хотя бы на миг поверить в увиденное — просто поверить и не сомневаться, — значит ли, что я видела себя в другой жизни или даже в нескольких и неразрывная связь тянется за мной через века и перерождения? Как бы хотела знать всю правду, но даже мне, с обрывками и подсказками, сложно собрать мазайку из крохотных разноцветных стеклышек.

— Что с тобой? Тебе плохо?

Голос Алекс вырвал из забвения, я посмотрела на любимое лицо, увидела переживание в серых глазах и улыбнулась.

— Не беспокойся. Я немного устала от беготни… от хоровода мыслей.

Алекс не поверил, но я пока не была готова рассказать о снах и видении под гипнозом, должна самостоятельно во всем разобраться. Ну, или немного обождать, обдумать.

Я хотела повторить, что со мной все нормально, успокоить, но Алекс по-своему истолковал мое замешательство и, притянув к себе, крепко обнял. Я почувствовала теплое дыхание на своей макушке и как его губы прижались к моим волосам. Он тихо шептал, что зол на меня и непременно накажет непослушную волчицу, а потом еще тише произнес: «Я люблю тебя».

Впервые, за долгое время наших сумасшедших и неординарных отношений, у меня душа ушла в пятки. Или нет. Я умерла и воскресла. Сколько же чувств, эмоций, мыслей промелькнуло за одно мгновение. Я нерешительно отодвинулась, взглянула на любимого оборотня и тут же спрятала лицо на его груди. Сложно поверить, но от неожиданности и нахлынувшего затем удовольствия, я зарделась и смущенно пряталась, наотрез отказываясь подымать лицо. Алекс заметил и, рассмеявшись, старался насильно приподнять мою розовую мордашку. Он так и сказал: «Я не верю своим глазам. Моя непослушная девчонка умеет краснеть?» А я смущенно бурчала, что он во всем виноват.

Это удивительно и волшебно, когда слышишь признание в любви. Особенно от того, с кем давно связан, но отношения настолько сложные и запутанные, что нет времени на тепло, ласку и такие простые слова, как: «Люблю тебя».

Но услышать — одно, а ответить — другое. Пока растеряно жалась к груди своего оборотня, слушала его смех и парировала шутки, меня распирало от желания закричать на весь мир, как я счастлива и что его чувства взаимны. Я очень хотела уверенно заявить: «И я тебя люблю! Всем сердцем и душой», — но не хватало храбрости, поэтому мое ответное признание прозвучало тихо и как-то невпопад, между недовольством и бравадой. Алекс не сразу и понял. Он продолжал что-то говорить, а затем замолчал — резко, я даже замерла.

— Любишь?

Я собрала волю в кулак, вспомнив, кто я и что могу быть наглой и сильной, и резко вздернула подбородок к верху. Если бы помедлила хоть на секунду, то снова бы спряталась, но успела опередить подкатывающую неуверенность.

— Люблю! — не заметила, что едва не оглушила своим выкриком, Алекс даже слегка поморщился. — Извини. Я крикливая… иногда.

— Это точно, — он ухмыльнулся и поцеловал в висок, — но зато о твоей любви услышали все, и теперь не отвертишься.

— Что? — такой наглости я не ожидала, хороша подножка, если вовремя подставить. — Да… Ты…

Возмущаться дальше уже не могла: Алекс удачно заткнул поцелуем, а иначе, благодаря моей несдержанности, все усилия сошли бы на нет.

Стук в дверь прозвучал не совсем вовремя. С удовольствием бы послала всех куда подальше и непременно сделала так, если бы не настойчивость тарабанившего. Из коридора донеслось ворчание и голос Арта:

— Алекс, прекращай там нежится. У нас сроки поджимают.

Я оглянулась назад и произнесла как можно тише:

— Может, не будем впускать?

Алекс улыбнулся и, нежно проведя большим пальцем по моим губам, отрицательно покачал головой.

— Он прав. Нам надо ехать.

— А куда торопимся?

Артур стукнул еще раз — уже не так сильно и будто бы смирился с тем, что ему не откроют, но уходить, по-видимому, не собирался.

— Еще не все закончено. Леран отвезет тебя до города, а мы с Артом поедем к Гаю.

Я насторожилась, почувствовав неладное, и мне это очень и очень не понравилось.

— Что вы задумали?

— Довести начатое до конца.

Вцепившись в его рубашку и едва не порвав ее, я притянула своего наглого и что-то скрывающего от меня оборотня к себе.

— Я еду с вами.

— Не в этот раз.

— Но…

Своим упрямством снова вызвала недовольство любимого, но как говорится: «Горбатого могила исправит», — как раз про меня.

— Предупреждаю, Аврора, в последний раз. Подвергнешь ребенка опасности, придушу собственными руками.

Угрозы вполне хватило, я замолчала и сама открыла дверь. Артур нервно шагал из стороны в сторону и выглядел неадекватно, в другой ситуации я бы удивилась и, может быть, даже поддела бы его, но хватало и своих треволнений, чтобы чему-либо удивляться.

Артур остановился и переглянулся с Алексом. Меня даже позабавила то, как он это сделал. Это ж надо быть таким наивным и предполагать, что его косые взгляды невозможно заметить.

— Не косись на него. Я уже знаю, что вы за моей спиной запланировали очередные разборки. Хотя и не понимаю, зачем скрывать, ведь я бы и так узнала, — оглянулась на Алекса, позади себя, и уточнила. — А можно узнать, что именно вы собрались делать?

Когда задала свой вопрос, Алекс подхватывал сумку с пола, и я заметила, как судорожно сжался его кулак. На миг показалось, что снова нагрубит, но нет — сдержался. А вот Артур, решив, что с него хватит, подхватил меня под локоть и, потащив за собой к выходу из гостиницы, начал вкратце рассказывать о том, что произошло после моего освобождения. Но вот рассказывать о том, куда они собрались и зачем, отказался, пояснив, что чем меньше знаю, тем проще жить. Его слова напугали и заинтриговали, но Арт не тот кто будет врать мне, поэтому я согласилась не выспрашивать и довольствоваться тем, что парни сами решат рассказать.

В связи с раскрытием тайны семьи Дельмас, кое-кто из оборотней присоединился к организации, вступившей в противостояние с «ВитаВис»: кто-то по собственной воле, а кого-то в принудительном порядке — вынужденные меры. Если ты к чему-то причастен или заинтересован, то выше шанс, что не произойдет утечка информации. А раз меня так легко посвящают в нюансы, значит, в будущем придется выбирать. С одной стороны, быть внутри подобной организации полезно. Предоставляется доступ к нужной информации и защита. С другой стороны, если подумать хорошенько, то размеренная жизнь с обыденными днями, праздниками, выходными, работой, семьей нам не светит. Наша участь в будущем — что-то вроде дополнительного резерва, как Лола для «ВитаВис», и если оборотням будет кто-то угрожать, нас могут в любое время вытянуть из теплой кроватки и заставить побегать — и не только побегать.

— Так вы типа спец-агенты? — мы уже сидели с Артуром в машине, когда я, шутя, озвучила их новый профессиональный статус.

— Видимо, да, — получив скептический взгляд, Арт обернулся к зеркалу бокового вида, всмотрелся в свое отражение и, взъерошив пальцами непослушную шевелюру, улыбаясь спросил. — А чем я хуже агента 007? Костюмчик, тачку и я в деле.

Арт продолжал кривляться и все-таки довел меня до истерического смеха, не смогла успокоиться даже, когда в машину уселись Леран (на водительское место) и Алекс (рядом со мной). Парни переглянулись, Леран завел машину, а Алекс поинтересовался: «В чем дело?» Я попыталась объяснить, но стоило открыть рот и посмотреть на игривую мордаху Артура, как меня снова разобрал смех. Причин для него особых не было, но сильную истерику сложно успокоить. Доведя себя до слез и икания, отвернулась к окну, чтобы ни на кого не смотреть и хоть немного успокоиться, но периодически не выдерживала и начинала сдавленно хихикать.

Артур объяснил за меня, но, как и всегда, в своей излюбленной манере, преподнеся все, как очередную шутку:

— Не обращай на свою жену внимания. Нормальное поведение для беременных. Впереди все самое «лучшее»: перепады настроения, клубника в феврале, ананасы в полночь.

Арт измывался над Алексом, расписывая ему все прелести последующих месяцев жизни, периодически посмеиваясь. А я наконец-таки успокоилась, истерика прошла так же мгновенно, как и началась; меня, словно одолела вселенская слабость, и сморило в сон.

Проснулась ближе к ночи. Усталость прошла, смеяться не хотелось, даже улыбалась с трудом. За рулем сидел Артур. Леран дремал на переднем сиденье. Алекс, заметив, что я не сплю, предложил воды и спросил, как себя чувствую.

— Нормально. Только холодно немного.

На меня сразу же было накинуто покрывало, Алекс завернул, словно дитя запеленал, и прижал к себе.

— Грейся. Через несколько часов я подменю Арта. Этой ночью мы едем до упора и без остановок.

— А сколько еще ехать?

Я не уточнила до резервации или до того места, где мы с Лераном останемся одни, но Алекс и так понял меня.

— К обеду доедем.

И на следующий день, когда солнце стояло в зените, я осознала, что если получила кратковременный отдых, то оборотням, находящимся сейчас в машине со мной, он мог только сниться. Троица, состоящая из двух лучших друзей и одного отщепенца, подписалась на опасное дело, но их участие — гарант безопасности остальных. Не знаю, что именно предстояло сделать, но кроме того, что они самые сильные и быстрые, у них есть индивидуальные способности. Алекс — талантливый компьютерщик (как я его однажды назвала: «Хакер без интереса к взломам»), Арт с его прошлым — убойная смесь подрывника и бойца в боях без правил, а Леран угомонит любого: и врага, и друга.

Но вот он момент прощания… Чмокнула Арта в щеку и предупредила не лезть впереди паровоза или увидит, что такое гнев альфы: из-под земли достану, оживлю и собственноручно прибью. Мы оба знали, наши слова и улыбки — всего лишь шутки, но привыкли скрывать за ними все самое плохое, о чем думаем или что чувствуем.

Алекса же оказалось сложнее отпустить. Невозможно улыбаться, когда наружу рвутся слезы, невозможно просто сказать: «Береги себя», — и помахать рукой, зная, что слова не уберегут. Его жизнь в его руках и в руках тех, кто рядом. Мы уже теряли родных и друзей; и наши слова, наши молитвы, наши надежды не уберегли их. Это судьба. Хотелось бы смириться с данностью, но по моим венам течет огненная кровь, а не пудинг. Я никогда не смирюсь. Могу только немного выждать. И если бы не ребенок, то не ехала бы с Лераном, оглядываясь назад, в надежде разглядеть на горизонте силуэты двух волков. И уж точно бы не просила его оберегать этих вечно бегущих на амбразуру оборотней, не села бы в автобус, не доехала бы до резервации и не ждала бы день за днем, вздрагивая от каждого звонка или лая собаки.

Но кроме меня, ждали все. Редсити словно замерло. Нет. Визуально резервация оставалась прежней. Ночь сменяла день. За сутками приходили новые сутки. Погода то портилась, то улучшалась. Одни лишь жители резервации притихли и поникли. Наше ожидание слилось воедино, сотворив что-то непостижимое — единый живой организм, чувствующий и переживающий одинаковые эмоции. Все ждали не членов стаи или альфу, а переживали за частичку себя самих.

Март подходил к концу. Последний снег, выпавший неделю назад, еще покрывал землю, но уже менее плотным слоем: зыбким и грязноватым на улицах и чистым и прозрачным в глубинах леса. Не люблю первый месяц весны, март жесток и одинок, он лжет, потому что зима не отпускает его, напоминая о себе ледяными порывами, внезапно налетающими с севера и приносящими острые льдинки с каплями дождя. Апрель, если повезет, принесет с собой настоящую весну и скрасит дни ароматом первых и самых пахучих цветов, но если к тому времени Алекс и остальные не вернутся, я не буду замечать расцветающую вокруг сказку, я буду видеть только уродство: в поникших после зимы ветвях, в туманном утреннем мареве, в холодности и безликости луны.

Мари не прекращает напоминать о ребенке, уговаривает не нервничать, не погружаться в депрессию, но я вижу и ее боль, поэтому тоскую еще сильнее. Бессилие угнетает. Я даже однажды задумалась о том, что, если бы не была в положении, могла бы увидеть своих оборотней, могла бы найти их и силком притащить домой — ужасные мысли, кощунственные, но отчаяние сводит с ума, погружает во тьму.

Каждый день я жду звонка, скрипа калитки, стука, открываемой двери — любого знака о том, что ожидание закончится. И вот снова проходит день. Заставляю себя уснуть, верчусь на кровати до боли во всех суставах, голова ноет, бессонница захватила и питается мною, словно вампир. Кошмары мучают, я просыпаюсь в мокром поту и снова засыпаю аж на рассвете.

Единственное наше спасение от мучений — Лола. Бедная девочка… Измывается над собой, гасит свои силы изо дня в день, наблюдая за теми, кого все ждут. Нику не нравится, но он только просит беречь себя, однако не запрещает, хотя мог бы.

Благодаря подруге, мы знаем, что трое волков все еще живы, но также знаем, что они не на курорте. Лола видела три взрыва, видела, как, однажды, пострадал Арт; а мы, узнав об этом, со страхом ждали новостей и сторонились Кары, не зная, как ей сообщить. Потом снова узнали, что он рядом с Алексом и даже о чем-то спорит с альфой.

Насчет Лерана я почти не беспокоилась — самый уравновешенный оборотень, да и человек: таких, как он, еще надо поискать, ни каждый сможет сохранять хладнокровие в экстренных ситуациях. Леран всегда рядом и оберегает, благодаря ему Арт все еще жив. Этот непутевый волк не послушал моих наставлений и мог лишиться головы — в прямом смысле. Теперь до скончания веков должен мужу Мари за спасение своей серой шкурки.

Многое происходило, и многое казалось сверхненормальным. Словно оборотни уничтожали любой намек на связь с «ВитаВис», каждое их логово, каждого причастного. Уничтожали быстро, неожиданно и беспощадно. В официальных новостях молчали; лишь однажды передали о взрыве по причине утечки газа, и то не уверена, что в произошедшем замешаны оборотни. Тишина в эфире говорила о многом. Те, кто стоят во главе, настолько влились в систему, что с легкостью укрывают тайну от людей.

Меня пугал масштаб происходящего, скоростная зачистка, в которую завлекли и наших мужчин. Каковы будут последствия? Столько смертей — ни для кого не проходит без изменений. Какими домой вернуться наши волки? Смогут ли жить прежней жизнью? Кого ждать из ада? Жду и боюсь дня их возвращения…