Глава 11

АКЭМ. 20 день 2 водного (июль) месяца626 года от начала великой войны

Отношения с соседками по комнате, так же как и с остальными одногруппниками, не наладились. Да и не хотелось мне ничего налаживать и лебезить перед ними, а главные выскочки нашего факультета именно этого и ждали. Первое время мне не давали покоя все нарастающие сплетни обо мне.

Я стала не только незаконнорожденной дочерью своего отца, но еще и любовницей родного дядюшки, ведь недаром он меня пропихнул на учебу, да еще и выписал мне личный пропуск. Никому не было дела до того, что с этим пропуском я приходила не к ату Молону, а к сестре на третий этаж. Находиться в своей комнате было настолько невыносимо, что я научилась хитрить. Дух академии не позволял по моему гостевому пропуску долго находиться на этаже для высокородных.

Долго, по его мнению, оказалось целых три часа. Для меня же это время стало настоящим спасением.

Я находилась на этаже сестры чуть меньше трех часов, затем спускалась на свой и возвращалась заново. И тогда начинался новый отсчет. Пару раз я пробовала остаться ночевать у Микаэлы, ведь вторая кровать в ее комнате ни за кем не была закреплена, потому что должна была принадлежать мне, но дух непременно поднимал меня и выгонял.

Если я засыпала, то никак не могла контролировать эти несчастные три часа. И я, возможно, плюнула бы на все это. Ну что мне сделал бы дух? Влепил множество нарушений, после которых меня отчислили бы? Да я бы только рада была. С каждым новым днем приходить на занятия и слушать шепотки вокруг меня становилось все невыносимее, но, так как я проводила время в комнате сестры и нарушала правила академии все в той же комнате, два нарушения дух записал и на сестру, лишив ее тем самым стипендии за первый период обучения. И я чувствовала за собой вину.

Микаэле удавалась обучаться на отлично. Причем не только в теории, но и на физической подготовке. Это было удивительно, но она — единственная девушка на всем боевом факультете — ни в чем не уступала парням. Правда, первой быть у нее удавалось не всегда. За первенство на их факультете шло ожесточенное соревнование между сестрой и атом Миэром — тем самым парнем, который, перепутав нас с Мики, пошло намекал на раздевание при нем.

У меня же учеба, как ни странно, шла довольно сносно. Если полностью закрыть глаза на невыносимое отношение одногруппников ко мне, то заниматься предметами у меня выходило не так-то уж и плохо. Пока. Пока мы изучали лишь теорию, меня можно было бы даже назвать отличницей. До вторых каникул вообще никого из студентов не обучают магии стихий. А уже с третьего периода после двухнедельного летнего отдыха (который начнется буквально через пару дней) мы должны были приступить к изучению своих стихий.

Я же пыталась пользоваться своим огнем уже сейчас. Точнее, контролировать его. На занятиях с Эдвором. Единственной моей отдушиной в этой ужасной академии.

Ненаследный принц Восходного королевства был чудесным. Заботливым, внимательным, вежливым. Несмотря на все сплетни, что ходили обо мне, он мне улыбался и не показывал своего пренебрежения. Он все еще думал, что я простолюдинка. Незаконнорожденная. Пару раз, когда наши занятия заканчивались, я пыталась его переубедить. Вот и сегодня разговор сам сошел к этому…

— Ты и на этих каникулах уедешь? — вкрадчиво спросил он меня и словно придвинулся ближе. Хотя разве бывает ближе? Мы и так сидели за партой, и наши бедра соприкасались друг с другом.

— Конечно, маменька с папенькой очень ждут нас с Мики домой.

— Она позволяет тебе называть себя маменькой? — Его брови мгновенно взметнулись вверх, а на губах заиграла улыбка. Улыбка, которой он каждый раз лишал меня разума, заставляя прекращать думать что-либо связное.

— Ат Эдвор, я же говорила уже вам. Это все дурацкая случайность и несправедливость… Я…

Но Эдвор заставил меня замолчать, приложил палец к моим губам и, улыбнувшись так, что на его щеках проступили ямочки, хрипло произнес:

— Не надо, не ври. Мне все равно неважно, Огонечек.

А затем он та-а-ак посмотрел на свой палец и мои губы под ним, что меня бросило в жар. Я часто задышала, наполняя легкие настолько необходимым мне сейчас кислородом, и никак не могла оторвать взгляд от его глаз цвета бирюзового моря, омывающего берега академии. Сейчас в его глазах бушевали настоящие волны того самого моря. Шторм, не иначе. Шторм, который, казалось, поглотит меня. Но вот Эдвор прикрыл глаза. Медленно, так, словно ему было мучительно больно, и все очарование момента спало с меня. А с губ пропал мужской палец.

«О Мигрис-матушка!» — взмолилась я своей богине-покровительнице и сдавила ладони, прижимая их к коленям.

— На сегодня достаточно, Милли.

Я кивнула, несмотря на то, что глаза мужчины все еще были закрыты, и подорвалась с места. Побежала сразу же на третий этаж к сестре, отгоняя от себя мысли о том, что намерения Эдвора были дурны.

Не могло этого быть. Не могло, и все.

Ненаследный принц был прекрасен. Невозможно было найти более достойного мужчину во всем нашем королевстве. Эдвор совершенно бескорыстно помогал мне установить контроль над своей магией, думая в этот момент обо мне только как об ученице. Он был настолько благороден, что даже согласился помогать обычной простолюдинке, как он думал, потому что той требовалась его помощь.

А то, что сегодня я увидела в его глазах, было ненастоящим. Я просто сама себе надумала несуществующие порывы и чувства с его стороны, потому что влюблялась в Эдвора с каждым днем все сильнее и сильнее. Я была не в состоянии ничего с собой поделать.

В комнате Микаэлы был Миэр. Он сидел на ее кровати и, видимо, дожидался сестры.

— Я думала, парней не пускают в это крыло, — тихо, практически шепотом произнесла я.

— Так же как и простолюдинов, — хохотнул парень, на что я обиженно ахнула и, наверное, покраснела еще сильнее. И если после прикосновения Эдвора к моим губам я пылала от смущения и смятения своих чувств, то сейчас от досады и бессильной злости. — Ну, прости, — тут же произнес Миэр, поднимая руки ладонями вперед, — я просто пошутил. Кажется, неудачно.

Я же поджала губы и опустилась на соседнюю кровать — свою и в то же время мне не принадлежащую.

— Что ты здесь делаешь?

— Я знаешь о чем подумал, Милли? — словно не слыша моего вопроса, продолжил парень разговаривать сам с собой. Ну а с кем еще? Потому что мою линию диалога он не стремился поддержать, — Тебе можно попробовать поступить заново. Но с нового года.

— Для этого нужно, чтобы меня отчислили. А если меня отчислят, уж поверь мне, я ни под какими предлогами сюда не вернусь.

— Но как же? Такое пятно на роде, как отчисление…

— Так вот! Второе поступление его не сотрет.

— Ладно, я знаю еще один вариант, — лукаво улыбнулся Миэр, и в этот момент дверь в комнату распахнулась и на пороге появилась сестра. Увидев Миэра, она поджала губы, совсем так же, как и я несколько мгновений назад, и опустилась рядом со мной.

— Какой? — вкрадчиво спросила Мики.

— Мелании нужно выйти замуж за благородного ата. Тогда ее статус точно изменится.

Я охнула, а сестра же выдала улыбку, больше напоминающую оскал Рахра — грозного рыжего хищника, обитающего в горах на границах с Темными землями. Рахра не пугали многочисленные вулканы. Даже ходили предания, что в жерле вулкана эти животные и появлялись на свет — прямиком из лавы. Недаром они рыжие. Последние столетия на границе именно с ними и сражались наши объединенные силы. Самих же жителей Темной земли уже давно никто не видел и ничего о них не помнил.

— Предлагаешь себя в роли благородного мужа? — ехидно выдала сестра, на что я заливисто рассмеялась, а Миэр обозвал сестру тем самым Рархом. Вот! Не зря я подумала, что она на него похожа. Такая же сильная, грозная и опасная.

Миэр, конечно же, не согласился, да и согласись он, я была бы против: мое сердце принадлежало другому человеку. Впрочем, как и сердце Миэра моей сестре, только она почему то это упрямо игнорировала, постоянно дразня последнего заигрываниями с другими парнями.

Уже вечером, после отбоя, когда Мики собралась спать, а я прилегла на соседнюю кровать и настраивала себя на то, что нужно наконец-то возвращаться на второй этаж, я все же набралась смелости и спросила у сестры:

— Как нужно с ними общаться, чтобы нравиться им?

— О ком ты? — Мики тут же присела на кровати, я же продолжила пялиться в потолок, отследив ее движение краем взгляда. — О мальчишках, что ли? — удивленно ахнула она, сама догадавшись.

Я повернулась на бок и все же кивнула, хотя понимала, что Эдворд кто угодно, но только не мальчишка.

— Милли, признавайся, милая моя, кто тебе понравился?

— Это неважно.

— Как это? Важно! Очень важно!

Сестра соскочила со своей кровати и тут же очутилась на моей.

— Я даже ума не приложу, кто мог тебе понравиться, у вас же на факультете нет парней. Ой, да если бы и был у бытовиков парень, там, наверное, было бы ходячее недоразумение, — рассмеялась она, разведя руками, а я зажмурилась и прошептала:

— Мне нравится Эдвор.

— Что еще за Эдвор? Кто-то со старшего курса? На каком он факультете учится? Надо узнать о нем что-нибудь. Вдруг он непорядочный или…

— Мики, я спросила у тебя совета, как понравиться мужчине, а не о том, чтобы ты рыла на него информацию, — рыкнула я и тут же ахнула, удивляясь собственному порыву. — Прости, родная моя, я не хотела тебя обидеть, — тут же затораторила я, присаживаясь, но было поздно. Сестра прищурилась и, намотав на палец кончик своей косы, прицокнула.

— Мужчина, говоришь? Эдвор, да? — Я смущенно кивнула, чувствуя себя действительно виноватой. А сестра громко выругалась, поминая и Разрушителя всего сущего, и Рарха, и еще парочку доселе неизвестных мне слов. — Милли, он не лучший выбор.

— Мики, я понимаю, что он принц, но я же просто…

— Да при чем тут это? Напротив, по чистоте рода ты для него самая подходящая невеста. Принцессу Восходного за него не отдадут, он же ненаследный. В роде Бэнди одни сыновья и внуки. Все, остаюсь только я. Ну, кроме тебя…

Мики все это время накручивала волосы на палец, а я слушала ее и чувствовала, как у меня внутри что-то трепещет. Слова сестры очень меня воодушевили, я почему-то даже не думала о нас с Эдвором со стороны нашей родословной. Я вообще никогда не думала о том, что мы действительно можем быть вместе… парой… Самой настоящей. О Мигрис-матушка…

— Мики, но сейчас же уже никто не ценит наши… — попыталась я возразить, сама не понимая зачем, но сестра меня перебила:

— Очень даже ценят. Ат Бэнди при каждом удобном случае только и кичится древностью своего чистейшего рода.

— Откуда ты знаешь? — усмехнулась я.

Конечно же, я знала, о ком она говорила, но ни разу в жизни не видела его.

— Со мной учатся его племянник и младший сын. И оба его ненавидят. Так что поверь мне, я знаю о нем достаточно всего. Но я не о том, Милли. — Мики перестала улыбаться и продолжила уже поучительным тоном: — Я не слышала ничего хорошего об ате Эдворе. Он окончил боевой факультет, но вместо того, чтобы отправиться на границу с Темными землями отрабатывать долг королевству, приехал преподавать в академию.

— О Матушка Мигрис, Мики, о чем ты говоришь? Это же его королевство, какой может быть долг?

— А я считаю, что он струсил, — задрав подбородок, бойко произнесла сестра.

— Ты даже его не видела ни разу. Зато уже клеймишь его трусом, выглядя сейчас ничем не лучше моих соседок по комнате и всех остальных сокурсниц!

— Они тебя опять обижали?

Взгляд Мики снова потеплел, а я, напротив, сильнее расстроилась. Как она могла, не зная Эдвора, как человека, такое о нем говорить?

— Неважно. — Я поднялась, уворачиваясь от руки сестры. Она хотела меня приобнять, но я не далась.

— Ну хорошо, Милли, я слышала о нем еще много чего нехорошего. Он надменный, избалованный, испорченный женским вниманием. А еще… — сестра понизила голос до шепота. — Я слышала, он совращает простолюдинок.

— Он с ними просто занимается! — обессиленно выкрикнула я.

— Да он ненавидит простолюдинов, с чего бы ему с ними заниматься?

— Знаешь что! Если все так, как ты говоришь, то почему он все еще меня не совратил? — с вызовом спросила я и, не пожелав слушать ответ сестры, выбежала из ее комнаты.

Я, как никто другой в этой академии, знала о том, как на пустом месте из ничего рождаются сплетни. Я вот развратничала с собственным дядей, а Эдвор со своими ученицами. Тьфу. И понапридумал же кто-то всю эту грязь. Я бежала, совершенно не разбирая дороги, а потому столкнулась с кем-то на лестнице.

— Огонечек, — послышался насмешливый голос прямо над моей головой, а в плечи крепко впились мужские пальцы. — У тебя входит в привычку пытаться сбить меня с ног?

Почему-то в этот момент от близости Эдвора стало немного зябко. И я поспешила тут же отогнать от себя все дурные мысли, навеянные сестрой. Немного отодвинулась от мужчины и заглянула ему в глаза.

— Ат Эдвор…

— Ты чего бегаешь по ночам, еще и на чужих этажах? — Мужчина вмиг нахмурился, я же сморозила в ответ небывалую глупость:

— А вы? Это же лестница для девушек. — Я тут же прикусила себе язык. Кто я такая — спрашивать Эдвора о таком? Но все же настырные мысли вернулись… вдруг сестра была права?

— У меня комнаты не на мансарде, а в отдельной башне, Милли, — улыбнулся Эдвор краешком губ, — и в нее не попадешь с другой лестницы. Можно было, конечно, порталом, но я хотел прогуляться, словно чувствовал, что встречу в этот час тебя.

Он все еще крепко держал меня за плечи, а я, засмотревшись в его лазурные глаза, отчаянно смутилась, но так и не нашла в себе силы отвести взгляд. Слишком красивыми были глаза у ненаследного принца. Красивыми и притягательными.

— А сейчас, думаю, можно воспользоваться порталом, — хмыкнул ат Эдвор, и нас с ним тут же накрыл портал, а когда он развеялся, мы очутились на берегу моря у той самой лавки, на которой впервые встретились.

— Как же здесь красиво, — ахнула я, оглядываясь по сторонам. Я ни разу не видела ночного моря.

— Пару часов назад было еще красивее, во время заката, — прошептал Эдвор куда-то мне в макушку, и я поспешила обнять себя за плечи: слишком много мурашек вызвал во мне хриплый голос мужчины в такой близи от меня. Ат Эдвор же понял мой жест по-своему: не прошло и мгновения, как он опустил на мои плечи свой пиджак.

— Спасибо, — поблагодарила я и тихо заговорила, потому что молчать было слишком тяжело: — Я часто прихожу на это место.

— Я тоже. Но, видимо, бываем мы здесь в разное время, Милли, — усмехнулся Эдвор, а затем опять положил руки мне на плечи, так же крепко их сжимая, как и на лестнице. Только тогда он стоял передо мной, а сейчас позади меня, и я совершенно не знала, что мне думать и как реагировать. Ведь больше всего на свете в этот момент мне хотелось расслабиться и откинуться спиной на грудь мужчины, чтобы почувствовать ее тепло и силу, но как же греховны были эти мысли… кто бы знал.

— Согрелась? — тихо спросил Эдвор, и я кивнула несмотря на то, что совершенно не чувствовала холода. С самого начала только жар.

Больше Эдвор не произнес ни слова, просто стоял позади меня, все еще крепко сжимая мои плечи. Я знала, что ненаследный принц сейчас вел себя непозволительно, стоя настолько близко ко мне, но и я тоже действовала не как благородная ата: я не оттолкнула его руки, не отступила на шаг вперед, я просто наслаждалась его близостью.

— Ты сейчас спокойна?

— Да-а, — не понимая, к чему он вел, быстро ответила я, кажется, безбожно ему соврав.

— Тогда прикрой глаза и подумай о том тепле, что дарит тебе внутренний огонь, — размеренно прошептал Эдвор, начав невесомо поглаживать мои плечи, внося этим еще большую смуту в мой самоконтроль. — Давай, попробуй осветить океан, огонек, всего лишь осветить…

Я зажмурилась еще сильнее и сосредоточилась, как он и говорил, на тепле, что разливалось внутри меня. Слишком поздно я поняла, что это был не мой внутренний огонь, это было что-то другое, что внутри меня словно стремилось вырваться туда… к Эдвору. Словно оно чувствовало родственную связь с ним. Или это я чувствовала с ним связь? Тепло его души, ведь недаром я влюбилась в него с первого же взгляда.

— Умница, — довольно произнес Эдвор, — открой глаза.

Я открыла и восторженно ахнула, тут же огонь напротив меня дрогнул.

— Тш-ш, держи его, иначе нам не удастся полюбоваться этим зрелищем.

А любоваться действительно было чем. Эдвор устроил для меня самое настоящее водное представление, которому только и не хватало подсветки в исполнении моего маленького несуразного огненного шарика.

Казалось, что водный поток взял его в плен, то огибая, то поглощая. Струи позади основных словно плясали — они становились то выше, то ниже, причудливо двигаясь в живом каскаде, и все это над водной гладью океана, который казался сейчас настолько черным, что я спутала бы его с бездной разрушителя. На картинках в наших с Мики детских книгах она выглядела именно так. Бескрайняя, темная и могущественная…

— Это волшебно.

— Ты не была в столице?

— Ни разу, — все так же восторженно ответила я на выдохе.

— Там есть похожее устройство, и оно называется фонтан.

— Но в столице же нет моря…

— А оно для этого и не нужно. Сделали маленькое мраморное углубление, заполнили его водой, а затем его зачаровали, чтобы вода двигалась там без присутствия мага.

— Его зачаровал, наверное, очень сильный водный маг.

— Ну еще бы, — хмыкнул Эдвор и как-то по особенному шумно вдохнул, словно он меня… нюхал? Нет, не может быть! — Этим занимались мой отец, мой старший брат и…

— Ты! — пискнула я, развернувшись в его руках, совершенно не думая о том, что обратилась к нему на «ты». Окончательно попирая нормы морали. В этот момент я думала лишь об Эдворе. О том, как красиво в его глазах отражалось пламя моего огня, что все еще горел где-то позади меня. О том, какой же Эдвор сильный маг, какой он красивый и… просто волшебный. Да, он сам был волшебным, как и то представление, что он устроил для меня. Ради меня…

А потом он склонился, сокращая между нами расстояние, и накрыл мои губы своими. Мягко, нежно, почти невесомо. Его ладони сжались на моих плечах, теснее меня к нему прижимая, словно он желал слиться со мной воедино. Хотя, кажется, мы сейчас и были одним целым, так беспамятно целуясь.

О Мигрис-матушка, пощади!

Происходящее было слишком прекрасно, слишком потрясающе. Я и представить не могла, что поцелуи — это настолько вкусно.

Когда случайно заставала за поцелуями маменьку и папеньку, никогда не могла понять, что настолько долго они могли делать. Ведь поцелуи — это так быстро и просто. Я столько раз целовалао сестру, родители нас, а тут…

У нас с Эдвором было что-то совершенно иное, не поддающееся описанию. И я никак не хотела, чтобы наш поцелуй заканчивался столь же быстро, что и сестринский или родительские. Я хотела, чтобы он длился вечно, как и ужасающая великая война. А когда немного позже я ощутила, как Эдвор нежно коснулся языком моей верхней губы, голова закружилась и я, буквально тая в его объятиях, окончательно потеряла связь с реальностью, почувствовав в последний момент, как подгибаются ноги, ставшие внезапно слишком тяжелыми, а я теряю контроль над своим телом и погружаюсь в темную пучину. Темную и такую приятную. Пучину, в которой мне почему-то постоянно видятся взволнованные бирюзовые глаза мужчины, который затмил собой весь наш мир.

Открыла я глаза уже утром, когда безжалостные солнечные лучи, проникающие сквозь наше окно, светили мне в лицо. Я лежала на своей кровати, в своей комнате. Все мои соседки еще спали, словно их совершенно не беспокоило яркое утреннее солнце.

Сегодня был последний выходной в этой четверти, завтра начиналась последняя учебная неделя, а через пять дней ат Молон переместит нас с Мики домой на время всех летних каникул. Эта мысль вселяла меня небывалое воодушевление. Я довольно потянулась, повернулась и тут же уткнулась взглядом в фиолетовые лепестки. Приподнялась на локтях и расплылась в улыбке, потому что на подушке рядом со мной лежал цветок. И, увидев его, я сразу вспомнила о том, как закончился вчерашний вечер.

Я приложила пальцы к губам и мечтательно прикрыла глаза, прокручивая в голове случившееся вчера. Как же счастлива я была. И мое парящее настроение не смогли испортить даже проснувшиеся соседки, которые, увидев цветок, налетели на меня, словно сороки, с расспросами. Я ничего им не ответила, лишь стала улыбаться еще шире. Раз они спрашивали, значит, не видели Эдвора и даже не догадывались о том, что случилось со мной и с самым лучшим мужчиной на всем АКЭМе.