Глава 14

9 день 2 огненного (август) месяца 626 года от начала великой войны

Каникулы пролетели как один день, и даже несмотря на то, что были вторыми по величине — целых шестнадцать дней, я все равно не успела отдохнуть за это время. Точнее, не успела насладиться близостью и теплом родных. Тогда как Мики считала каждый день до предпоследней в этом учебном году четверти.

И я бы поняла, если бы она с таким маниакальным упрямством вычерчивала дни в своём маленьком самодельном огненном календарике из-за Миэра, но нет. Ата огненного мага сестра по-прежнему не подпускала к себе, говорила всем, что он лишь друг, который слишком упрям, настырен и иногда чересчур надоедлив. Даже самой себе она не желала признаться, что молодой человек ей нравится. В академию Микаэла хотела вернуться, поскорее спеша только на обучение.

Я же… я с каждым днём нахождения в нашем родовом замке, под любящим и заботливым крылышком мамы, все сильнее ненавидела академию, и только Эдвор, только мысли о нем позволяли мне как-то держаться. Он был для меня единственным светлым человеком во всей академии. Сестру я не считала, потому что никогда не воспринимала ее отдельно от себя. Но нашу тайну с Эдвором я сохранила. Хоть он и не просил меня молчать, но я отчего-то боялась рассказать обо всем Микаэле.

Тогда, перед каникулами, когда я проснулась в кровати с цветком после нашего поцелуя, Эдвор начал радовать меня своим вниманием. Каждый вечер, когда все уже спали, а я возвращалась от сестры, он встречал меня на лестнице между третьим и вторым этажами и через портал переносил на полюбившийся нам обоим берег. А потом мы сидели на скамье, где впервые встретились, и постоянно целовались — все эти ночи напролёт.

Я больше не падала в обморок, но все равно с трудом верила в происходящее. Казалось, что это было не со мной. Слишком сказочно и прекрасно. Эдвор так крепко обнимал меня, прижимая к себе, что я даже дышала через раз, да и то только общим воздухом.

Магию свою в те моменты я была совершенно не состоянии сдерживать. Огонь вырывался из меня, благо не в Эдвора, а просто словно стекал на землю, опять походя на лаву. Мой принц эту лаву покрывал своей магией — замораживал воду, и получалась корка льда над жидким огнем, нетающего льда.

Это было безумно красиво.

А ещё объединение нашей магии казалось мне очень интимным и, наверное, таким же прекрасным, как и наши поцелуи.

На разговоры времени у нас практически не оставалось, Эдвор лишь наблюдал за мной да улыбался, ничего обо мне не спрашивая, а я… я была бы и рада расспросить о его жизни все-все-все-все, но в перерывах между поцелуями, когда у нас были считаные мгновения на то, чтобы отдышаться, я никак не могла собраться с мыслями и выдавить из себя связную речь.

Почти под утро Эдвор возвращал меня к себе в комнату. Через портал, наложив перед этим на себя иллюзию невидимости, а по утрам первым, что я видела, были цветы. Каждый день новые, но непременно фиолетового цвета.

Я так ни разу и не осмелилась спросить ненаследного принца, почему цветы были именно этого цвета.

На занятиях Эдвор уделял мне внимания ровно столько же, сколько и остальным студентам, меня это нисколько не задевало, потому что каждый раз казалось, что все же его взгляд немного теплел, когда он мимолетно бросал его на меня.

А потом начались каникулы.

Сначала я думала, что не протяну эти две недели с небольшим без Эдвора. А сейчас, когда приходилось возвращаться, я уже была не уверена, что хотела обратно в Академию. Потому что воспоминания о моем принце немного притупились, стали более призрачными, невесомыми.

Чем больше времени проходило, тем чаще я думала, что все наши встречи с Эдвором были лишь сном. Игрой моего влюблённого и мечтательного воображения.

А потому день возвращения не виделся мне в радужном свете. Скорее, наоборот, я нервничала и чего-то опасалась, почти так же, как и в самый первый день в академии — в день поступления.

Обратно мы вернулись вместе с дядей. Ат Молан перенёс нас прямо на первый этаж общежития.

— Ну все, девочки, бегите, — тихо проговорил он, но рук наших так и не отпустил, потянул нас к себе, вознамериваясь обнять.

И если Мики вывернула руку в последний момент и отскочила от дяди с недовольным выражением лица, то я не успела и даже получила неприятный поцелуй в щеку.

— Вы что творите? — практически зашипела на него Мики, — хотите, чтобы только-только притихшие сплетни разрослись вновь с прежней силой?

Дядя лишь поморщился и зашагал в сторону лестницы для мужчин. Тема сплетен была ему так же неприятна, он даже просил не рассказывать ничего родителям, так как чувствовал себя виноватым, а потому мама и папа так и не узнали, на каком этаже я жила и за кого меня здесь принимали.

— Какой же он… — зло произнесла Мики, подхватив меня за руку.

— Неприятный, — закончила я за сестру, и она согласно закивала.

На втором этаже мы попрощались с Мики, крепко обнявшись, и я двинулась в свою комнату. Там я застала соседок, которые уже собирались выходить на пары и бурно обсуждали сегодняшний праздник.

— Кризета самая младшая в нашей группе, наверное, потому и пытается теперь хоть как-то отличиться, устроив такое пышное празднество.

— Ой, да что вы. Главное, повеселимся, — воскликнула Алета и подхватила сумку. — Пойдёмте уже. О, Милли, привет, что-то ты такая напряженная сегодня. Совсем не отдохнула? Трудилась, наверное, на каникулах много? И немудрено, пойди ещё заработай на такое красивое платье. Неужели Кризета и тебя позвала к себе на праздник?

Девочки дружно и очень мерзко рассмеялись, портя мне окончательно настроение. Естественно, никто меня на праздник не звал.

— Ну, подожди, — взяла слово вторая моя соседка по комнате, — Кризета же отпросила всю нашу группу у ата Каруна, и ректор отменил последние два занятия. И пропуски нам всем выписал на третий этаж. Так что, может, и пригласила, не зря же Милли так приоделась.

На этом девочки дружно отвернулись от меня и вышли из комнаты. А я с большим трудом смогла сдержать порыв переодеться. Платье на мне действительно было новое и красивое. Новым, конечно, его можно было назвать с большим трудом: я забрала его у мамы, точнее, она мне его подарила, заметив, как загорелись восторгом мои глаза при виде этой замечательной ткани. А все дело было в том, что струящаяся невесомая ткань была фиолетового цвета, как и цветы, что дарил мне Эдвор по утрам.

Только для него я нарядилась перед отъездом и не могла сейчас позволить злым девочкам испортить нашу с ним первую встречу в этой четверти, а потому, быстро подхватив нужные учебники, побежала на занятия.

Первым предметом в новом расписании, которое нам выдали ещё в конце прошлой четверти, значился предмет Эдвора, и поэтому я действительно бежала.

Даже о празднике Кризеты я не думала. Не позвали, ну и ладно. Какое мне до них дело, я все равно не общалась с благородными атами однокурсницами, да я вообще не общалась с однокурсницами, никакими!

Эдвор был уже в кабинете, когда я туда забежала. Встретившись с ним взглядом, я широко улыбнулась. Чувство радости от встречи буквально распирало меня.

Какой же Эдвор красивый, и как смотрел на меня…

Поэтому я не смогла сдержаться, да и не пыталась, наверное. Эдвор же мне кивнул, не улыбаясь, но все же взгляд его лазурных глаз заиграл теплом и восторгом при виде меня.

— Доброе утро, студенты. Надеюсь, ваш отдых прошёл замечательно, но впереди у нас самая насыщенная четверть первого учебного года, — хриплым, очень волнующим все мое естество голосом заговорил Эдвор, как только все студенты расселись за учебные столы. — Я подготовил для каждого индивидуальный план литературы и состав практикумов на эту четверть. Вот, ознакомьтесь.

Он взмахнул рукой, и водяной поток подхватил стопку листов, после чего отправил каждому студенту свой.

На моем первым пунктом значилось: «Приходи в наше место, сразу после третьего занятия. Соскучился».

Я удивленно приоткрыла рот и тут же подняла голову, глядя на Эдвора, он улыбнулся краешком губ и утвердительно моргнул, на что я округлила глаза, затем опустила их на листок, желая убедиться в том, что мне ничего не привиделось, но теперь вместо первого пункта не было ничего. Видимо, Эдвор стёр послание, наводящее на нашу с ним репутацию тень.

Он, наверное, узнал, что ректор отменил нам четвёртое и пятое занятия, а меня на празднование не пригласили. Вот и решил поддержать.

А ещё он соскучился.

Матушка Мигрис, он соскучился по мне.

Была бы я сейчас одна, точно начала бы прыгать от радости, но однокурсники, к сожалению, моей такой реакции на список заданий не поймут, а потому пришлось лишь довольно зажмуриться, сдерживая рвущуюся наружу радость.

Оставшееся время до конца занятия я думала лишь об Эдворе, так же как и на следующих по нашему расписанию предметах. Когда магиса Элейна отпустила нас с теории внутреннего резерва, я подскочила из-за стола с такой скоростью, что у меня едва не закружилась голова.

— Вы посмотрите, как она спешит, — хохотнула Алета где-то позади, я же, совершенно не обращая на неё внимания, зашагала вперед.

— Стой, — путь мне пригладила Кризетта, — куда ты так торопишься?

— Занятие закончено, так что уйди с дороги, — с налетом грубости, которая обычно была мне не свойственна, ответила я. А все потому, что сейчас Кризетта стояла на моем пути к Эдвору.

— Да, но только ат Карун взял с меня обещание, что ни один студент не останется без присмотра в учебное время, — хмыкнула она и взяла меня за изгиб локтя, буквально потащив за собой следом, — поэтому и тебя придётся терпеть на своем совершеннолетии.

С другой стороны от меня встала ее подруга, вторая благородная ата на нашем бытовом факультете. Вторая, если не считать меня, конечно же.

Позади за нами выстроилась вся наша группа, и мы так и отправились в общежитие. Все это было слишком странно и в то же время безумно меня раздражало. Я не хотела идти ни на какое торжество, я хотела к своему принцу на встречу.

Такой же толпой мы поднялись на третий этаж, и магия общежития пропустила всех нас, не только девочек неблагородного происхождения, но и наших парней-бытовиков. И уже в шикарной комнате Кризетты именинница меня отпустила.

Я же, наверное, ничем не отличаясь от остальных своих сокурсников, так же удивленно, как и они, оглядывалась. Комната Кризетты была в три, а то и четыре раза больше комнаты сестры, а обстановка просто кричала не только о праздничном событии, но и о роскоши, в которой все это время жили девушки. Мне стало не по себе.

Я почти не стеснялась, что жила все это время на втором этаже, как простолюдинка, понимая, что это было все же чудовищной, но ошибкой.

Несправедливостью, которую я не заслужила.

А сейчас я безумно сильно смутилась того, что даже живи я вместе с сестрой, как и полагалось мне по моему происхождению, моя комната была бы все равно в разы хуже, и ведь дело было не только в разнице нашего с ней материального положения. Изначальный размер комнаты удивлял. Неужели дядя для нас не позаботился даже об этом.

Я поджала губы и тихонько присела на один из стульев у стены. Сейчас сбежать незамеченной было нереально, нужно было подождать, пока начнется торжество, а вот затем… затем уйти.

Немного погодя на большом столе появились закуски и бокалы с напитками. Я не хотела ни пить, ни есть, но Алета, словно мой надзиратель, бросила своих подруг и подошла ко мне, протягивая бокал и пирожное.

— Зря отказываешься, когда ещё у тебя будет возможность попробовать такой ценный Карзульский нектар. М-м-м. — Девушка медленным глотком отпила напиток, а я нервно застучала пальцем по ножке бокала в своей руке, который мне все же всучила Алета.

Карзульский нектар не был таким уж и ценным, иначе за нашим семейным столом дома он подавался бы в разы реже, но нам с Мики пить его все равно не разрешалось: этот напиток был для взрослых, и даже после нашего с Мики совершеннолетия папа свого мнения не поменял. Поэтому сейчас мне стало дико интересно, каков же на вкус мамин любимый нектар.

Я отпила глоток и расстроенно скривилась. Вкус был не очень. И, на удивление, совершенно не похож на то, каким я его представляла. Я всегда думала, что Карзульский нектар выжимался из винограда, но сейчас я ощущала на языке лишь кислоту цитрусов и какую-то приторную сладость.

Пара глотков, и я почувствовала странный туман в голове, а затем время побежало в удивительном темпе, словно ускоряясь на глазах. Я даже немного обрадовалась таким переменам.

Значит, быстрее увижу Эдвора, а потому с огромным воодушевлением сделала ещё два глотка, а затем ещё и ещё. К концу бокала, когда вокруг все уже шумно веселились, вкус нектара перестал казаться настолько приторно-сладким и кислым. Я даже захотела потянуться за новым бокалом, для этого поднялась, но вовремя вспомнила о Эдворе и его приглашении.

Щеки тут же опалило огнем, дыхание участилось, а по животу словно побежали мурашки, только они были какими-то необычными. И бежали будто не по коже, а под ней. Где-то внутри меня. Устремляясь вниз.

О Матушка Мигрис!

Когда я сообразила, куда именно спускался этот жар, мои щёки запылали от смущения ещё сильнее, а я, прикусив губу и кое-как выровняв дыхание, огляделась по сторонам. Никто на меня не обращал внимания. Все привыкли, что я сидела в сторонке, а потому я сделала аккуратный шаг в сторону двери, потянулась к ручке, чувствуя, как ещё сильнее застучало сердце. Дёрнула дверь и тут же почувствовала, как другую руку сжали чьи-то крепкие пальцы — Кризетта, поняла я, оглянувшись.

— Что тебе надо? Мне нехорошо, отпусти.

— Пойдем, я тебя провожу до твоей комнаты, — хмуро произнесла она. Я же дернула рукой, вырываясь, но пальцы Кризетты так и не разжались.

— Я обещала ректору, что ни с кем ничего не случится. Пойдём, — почти зашипела она и повела меня на второй этаж, — где твоя комната?

Я указала пальцем в нужную сторону и смиренно зашагала к своей двери. В конце концов, что мне мешало уйти сразу, как только Кризетта покинет наш этаж?

Но стоило мне лишь зайти в свою комнату и прислониться спиной к двери, как позади себя я почувствовала воздушный толчок, словно кто-то воспользовался воздушной стихией. Мгновенно дернула за ручку, пытаясь отворить дверь, и не смогла.

— Ну куда ты так торопишься? — из глубины комнаты послышался мужской голос, и я, бросив в его направлении испуганный взгляд, ахнула, чувствуя, как все тело начало покрываться мурашками страха и отчаяния. Ноги подкосились, и если бы я все еще не держалась за дверную ручку, то непременно бы упала.

На моей кровати сидел ат Арбер. Студент боевого факультета, который практически не давал прохода моей сестре и каждый раз получал то от неё, то от Миэра. Неприятный, избалованный тип, вызывающий лишь омерзение. Но что он делал сейчас в моей комнате?

— Удивительно, — почти воодушевленно произнес он, поднимаясь с кровати. — И правда одно лицо, — горячо добавил боевик и зашагал в мою сторону, а я даже попятиться не смогла, лишь плотнее вжалась спиной в дверь и зажмурилась от ужаса, что заполнил собой весь мой разум.

Шаги Арбера звучали в моей голове в тысячу раз громче, чем должны были, а когда парень подошел вплотную ко мне и опалил горячим мятным дыханием, меня накрыло волной жара. К щекам прилил огонь, и я не специально, совершенно того не желая, начала чаще дышать, конечно же, привлекая внимание мага к своей груди. Парень тут же положил на нее ладонь.

— Н-не надо, — тихо, на грани слышимости произнесла я, а затем почувствовала порыв воздуха, услышала шумный вдох, словно парень меня понюхал, и сразу же ощутила его губы на своих.

Только тогда я начала вырываться, яростно забившись в его руках. Против правил академии попыталась выпустить свою магию, но мой огонь отчего-то не спешил мне на помощь, тогда как руки парня сжались на моих запястьях, пригвождая их к стене. Тут же я почувствовала, как лиф моего нового платья разодрали.

Я открыла глаза, не понимая, как Арбер мог разорвать мое платье, держа меня за руки, и увидела, что его ладони были полностью свободны, а вот на моих запястьях красовались зеленые травяные путы — земная магия Арбера.

— Прекрати, — взмолилась я и встретилась взглядом с парнем.

Лучше бы этого не делала.

Он словно обезумел, потому что, когда ещё сидел на кровати, Арбер не был настолько решительно настроен, но сейчас… после того, как подошел ко мне, он словно превратился в зверя, загнавшего в силки свою жертву.

— Мигрис-Матушка! — запричитала я и начала вырываться сильнее, ощущая жалящие поцелуи на шее и груди.

Самым ужасным было то, что мой огонь не спешил мне помогать, потому что внутри меня он пылал в предвкушении чего-то такого… неизведанного.

Наверное, меня опоили.

Да, именно так все и было, потому что иначе я просто никак не могла объяснить реакцию своего тела. И тот жар внизу живота, и налившаяся грудь, которую сейчас обожгло порывом холодного воздуха.

Да, Арбер окончательно разорвал верх моего платья. Я попыталась ударить парня коленом, но промахнулась, а второй попытки мне не дали, мои ноги тут же повязало что-то крепкое и холодное — наверное, опять магия боевика.

— Нет, пожалуйста, отпусти меня, — зарыдала я, — уходи… Уходи! — со всей силы закричала я, и маг действительно меня отпустил.

Мои руки и ноги все еще были крепко связаны, но груди и шеи больше никто не касался. Когда я часто-часто заморгала и смогла наконец-то прогнать из глаз слезы, от которых все расплывалось, то увидела, что Арбер отошел не сам.

Его отбросило.

Магией Эдвора, который нависал сейчас над своим учеником и душил его водяным жгутом.

Принц стоял полубоком, поэтому я отлично видела его закаменевшее лицо. Эдвор был похож на спустившегося с небес Разрущителя. Человеческого в нем словно не осталось и вовсе, он с холодной яростью смотрел на Арбера и продолжал его душить, пока парень катался по полу и, хрипя, цеплялся за водяной жгут.

— Эдвор… — тихо позвала я, но мужчина не обратил на меня никакого внимания. Я все еще была прижата к стене, с задранными вверх руками, а платье на мне было разодрано и совершенно ничего не прикрывало. И я все же зарыдала в голос. Бессилие, что я ощущала, сейчас было во сто крат сильнее, чем еще мгновение назад. Тогда в комнате не было Эдвора и со мной могло случиться непоправимое, но сейчас мой принц был здесь и видел меня такой… — Пожалуйста, — взмолилась я. — Мне холодно, Эдвор…

Принц, не отпуская своей магии, повернулся ко мне, взмахнул второй рукой, и путы на моих запястьях, став мокрыми, просто растворились. Истаяли, будто их и не было вовсе.

Я тут же обняла себя за плечи, закрывая грудь, попыталась сделать шаг, но не смогла. Эдвор проследил за моими действиями и тут же избавил меня от пут на ногах, а после как ни в чем не бывало отвернулся и продолжил душить Арбера, лицо которого было уже под цвет той самой воды, что обернулась вокруг его шеи плотным кольцом.

— Пожалуйста, не надо, — всхлипнула я и быстро подошла к Эдвору. Одной рукой я соединила обрывки платья на груди, а вторую положила на предплечье мужчины. — Уведи меня, прошу тебя, оставь его в покое. Ты же убьешь его… — я почти бессвязно шептала все, что только могло прийти мне в голову, лишь бы Эдвор остановился. — Прошу тебя, мне страшно…

Последний аргумент, кажется, все же сработал, потому что по телу Эдвора прошла крупная дрожь. Он тут же тряхнул рукой, рассеивая магию, и, обернувшись ко мне, крепко обнял меня, а затем мы очутились в незнакомой мне комнате. Большой, шикарно обставленной, а еще ярко освещенной.

Неужели он привел меня в свою башню?