Глава 15

9 день 2 огненного (август) месяца 626 года от начала великой войны

— Спасибо, — шепнула я, как только Эдвор отстранился и, взяв мое лицо в ладони, заглянул в глаза.

Его взгляд больше не был холодно-отстранённым, теперь там бушевала настоящая буря.

— Что он делал у тебя в комнате? — почти грубо спросил он.

— Я… Я не знаю… честно. У Кризетты было день рождения, и она… там… я… — я не знала, что говорить. Мыслей было много, но они никак не желали появляться в моей голове последовательно, особенно сейчас, когда Эдвор смотрел на меня настолько требовательно.

— Почему ты не пришла? Я же звал… ждал тебя.

Что мне было ему ответить? Глупость о том, что не смогла отвязаться от одногруппниц? Сейчас это казалось совершенно неубедительной причиной, а потому, ничего так и не придумав, я потянулась к его губам.

Растерянность мной руководила или же желание стереть даже намек о том, что к моим губам прикасался кто-то кроме Эдвора, но мое движение стало ошибкой. Парадоксальной. Катастрофической.

Стоило моим губам только коснуться приоткрытого рта Эдвора, а его языку дотронуться до моего, как что-то неуловимо поменялось. Или же напротив? Слишком уловимо.

Жар, что уже затухал во мне, распалился вновь, а Эдвор… Эдвор, который только что говорил со мной почти спокойно и рассудительно, внезапно прижал меня к себе настолько крепко, что не оставил ни единого шанса выпутаться из его объятий. Его руки запорхали по моему телу, безошибочно находя грудь среди разорванного в лохмотья платья, а я вместо того, чтобы возмутиться, только разжала пальцы, больше не стягивая края ткани на себе, словно позволяя Эдвору касаться меня в непозволительных местах и дальше.

Только вот почему словно?

Я действительно позволяла ему, да еще и бесстыдно наслаждалась, тихо стонала от прилива тепла, смущения и радости.

Было так сладко и хорошо.

На задворках сознания мелькала мысль о том, что я позволяла сейчас своему принцу недопустимое, но он был так настойчив. Соблазнительно настойчив — крепко сжимал меня в своих руках и так горячо целовал, что я просто не могла позволить себе отстраниться от него, оттолкнуть его… не могла. Да и не хотела.

Частое дыхание сбивалось, воздуха не хватало, а поцелуй между нами никак не кончался. Я обняла мужчину за шею и зарылась руками в его серебряные и на удивление мягкие волосы. Их завитки словно сами накручивались на мои пальцы, которые я вплетала в пряди, желая срастись с этим мужчиной. Стать с ним единым целым. Раз и навсегда.

Еще мгновение, и мир закрутился, а затем я ощутила себя лежащей на мягкой перине, Эдвор же склонился надо мной, все еще не разрывая нашего поцелуя. Его руки были везде. И на шее, и на груди, и на подрагивающем впалом животе. Они гладили и мои бедра, и даже совершенно запретное место меж ними. Я все еще понимала, что должна была это как-то остановить, но в те же мгновения в моем одурманенном разуме всплывали вопросы: а кому и что я должна?

Для чего и зачем? Я не понимала… реальность расплывалась передо мной. Терялось все, кроме любимого мужчины, его крепких, надежных рук и мягких, дарящих наслаждение губ.

Момент, когда на мне не осталось даже разодранного платья, я не запомнила, так же как и тот, когда губы Эдвора все же отстранились от моих. Потому что мужчина тут же осыпал поцелуями мою шею, ключицы и грудь, я же все еще путалась пальцами в завитках его серебряных волос и что-то бессвязно шептала. Я не понимала, чего хотела, но о чем-то просила Эдвора… Судорожно и неумело, но очень нагло и совершенно бесстыдно прижималась к мужчине, на каком-то интуитивном уровне чувствуя, что только он сможет разделить мой жар. Только он сможет помочь мне перестать задыхаться в нетерпении.

И он помог. Он начал спускаться поцелуями все ниже и ниже, и, когда губы Эдвора миновали мой живот, а затем голова мужчины вклинилась меж моих подрагивающих и словно не принадлежащих мне ног, я окончательно потерялась. Руки мужчины, ласкающие меня в том самом запретном месте, заменились губами, и я все же сгорела.

Магия, мирно спящая во мне прежде, начала бурлить, она словно билась под кожей, опаляя меня изнутри, и от этого не было больно. Было волшебно. Непередаваемо хорошо, а потом я закричала, не способная удержаться, потому что мир распался на части. Все пропало: и магия, и я, и Эдвор, — остались лишь мой звенящий крик удовольствия и наслаждение, искрами прошивающее все мое тело.

Лицо Эдвора совершенно внезапно оказалось рядом с моим, а затем мужчина заглушил мой крик, опять набрасываясь на меня с поцелуем, а мгновение спустя пришла боль. Вместо неги, которая должна была последовать за пиком наслаждения, на ее самой вершине ко мне пришла боль, вспышкой опалив меня между ног, но не вразумив ни меня, ни Эдвора.

Он все еще меня целовал и двигался в известном лишь ему темпе. Я же просто крепче обняла мужчину, желая продолжить то самое наслаждение, вновь оказаться на его вершине и в этот раз там задержаться. И, кажется, удовольствие было опять близко, оно, словно океан, накрывало нас с Эдвором волнами, но в то же время никак не хотело затянуть меня свою в пучину, дразнило, заставляло всхлипывать, дарило обещания и манило, а затем опять ускользало. И когда казалось, что я вот-вот опять воспарю на тот самый пик, Эдвор задрожал, простонал обращение к Разрушителю мне в губы и затих, а затем нас опять настигла боль. Обоих.

На этот раз больно было не только мне, потому что принц громко выругался и, отпустив меня, практически отлетев от меня, впился взглядом в свою правую руку.

Я же зашипела и, садясь на кровати, прижала к груди тоже правую руку, но свою.

— Что?.. Что это? — ахнула я, разглядывая свою пульсирующую от боли конечность.

Эдвор же подскочил с кровати и уставился на меня словно на прокаженную. Перевел взгляд на мою руку, на которой сейчас проявлялась золотая вязь неизвестного мне рисунка, затем вернул на свою с точно таким же проявляющимся рисунком, а потом опять на мою.

— Ты… — почти прорычал он, а затем окатил себя водой, тут же высушил и начал одеваться. Я же заозиралась по сторонам, платье было все это время подо мной. И только чудом оно не испачкалось в крови — алое пятно красовалось сейчас на перине, вызывая во мне прилив тошноты.

Я, конечно, натянула на себя остатки платья и тут же прикусила губу, пытаясь хоть как-то взять себя в руки и заставить голову заработать. Но никак. В моем разуме все еще сквозил странный туман.

Эдвор же резко приблизился ко мне и больно схватил за подбородок, заставляя задрать голову. Я распахнула глаза, встречаясь со злым взглядом мужчины, и ахнула в испуге. Казалось, что в этот момент ненаследный принц меня ненавидел, столько ярости было в его взгляде, Эдвор придвинул свое лицо к моему, обескураживая меня.

Неужели он хочет меня поцеловать? Поцеловать, ненавидя? Но Эдвор лишь с шумом втянул носом воздух у моих губ.

— Дурман-трава, — зарычал он, словно самый настоящий хищник, — разбавленная Карзульским нектаром. Отличная уловка, просто высший балл, — отрывисто произнес он.

Голос Эдвора звучал очень тихо, но от этого не менее угрожающе. Казалось, что, наоборот, было бы лучше, закричи он на меня, тогда не было бы настолько страшно. А сейчас в глаза мне смотрел совершенно другой, незнакомый мне человек, и он не только меня ненавидел, но и убить мог.

Пальцы на моих скулах разжались, отталкивая мое лицо от себя, а затем Эдвор замахнулся, и я, ахнув, лишь зажмурилась, но вместо того, чтобы отклониться или спрятать лицо в ладонях, крепче обняла себя за плечи.

Удара не последовало.

Я открыла глаза и увидела зависшую в воздухе мужскую руку, тогда как глаза мужчины были зажмурены. Эдвор скривился, крепче сжал челюсть, а затем резко выбросил:

— Уходи.

— Я…

— Убирайся, Милли!

И я, подскочив, побежала. Из его башни, к мужской лестнице, на которой даже ни разу не была, добралась до первого этажа, даже не молясь Мигрис-матушке. Я просто бежала босиком через все общежитие, сначала к женской лестнице, затем на третий этаж и в комнату. В комнату к сестре. Лишь бы скрыться. Лишь бы никто не видел ни моего разодранного платья, ни босых ног, ни растрепанных волос, ни синяков, уже наливающихся на коже.

А оказавшись наконец-то в безопасности, я рухнула на кровать сестры и, уткнувшись в подушку, зарыдала.

На наших с Эдвором руках проявилась брачная вязь.

Обычно она проявляется в храме во время брачного ритуала. Но у пяти самых древних родов магия потомков сама ставила эту вязь во время первой брачной ночи.

Могла бы заплакать еще сильнее — непременно заплакала бы от накатившего на меня осознания того, что произошло между нами с Эдвором. Первая брачная ночь. Могла бы смеяться — рассмеялась бы.

Мама рассказывала об этом.

Раньше наши предки так и сочетались браком. Им не нужны были храмы. Их магия была настолько сильна, что боги благословляли их в спальне. Теперь же это почти забытая легенда. Ведь потомки самых древних родом давным-давно не пересекались между собой, не вступали в браки, и вот сегодня…

— Ох, Матушка Мигрис… — зашептала я.

Эдвор подумал, что я все затеяла специально. Одурманила нас. Теперь было понятно, почему поведение и Арбера, и Эдвора так резко изменилось сразу после поцелуя…

— Как же теперь быть-то? — прошептала я в подушку и зарыдала еще горче.

А еще Эдвор мог решить, что и поступление в академию в роли простолюдинки тоже было спланировано. Лишь бы затуманить ему разум и усыпить бдительность, а потом просто женить на себе принца. Хоть и ненаследного…

— Ох, Матушка Мигрис! — повторила я свои причитания намного громче.

Казалось, что чего-то более худшего случиться не может, но и это произошло. Дверь в комнату распахнулась, но вошла в помещение не Мики, а незнакомая мне рыжая девушка.

— Кто вы? — ахнула я и попыталась подняться с кровати, но ощутила саднящую боль между ног и, поморщившись, осталась лежать. — Зачем вы пришли в комнату моей сестры? — более уверенно спросила я, стирая слёзы со щёк.

— Мне сказали, что я теперь буду жить здесь. Меня перевели из Варилийской академии. — Девушка махнула на окно, указывая в противоположную от Варилийской академии сторону. — Что с тобой случилось? Можно я подойду? — тихо спросила она и, быстро отшвырнув какой-то мешочек, сумку и лист на кровать, в которой я обычно отдыхала в комнате сестры, зашагала ко мне.

Я же зажмурилась, понимая, что эта девушка теперь имела полное право выгнать меня из комнаты, и выпалила:

— Прости, можно я посижу здесь? Это кровать моей сестры, она сейчас на паре, а я… — Воспоминания о случившемся накатили на меня пуще дикого пламени. — Я… о Матушка Мигрис, что же теперь будет? — застонала я и опять зарыдала, пряча лицо в ладонях.

— Что с тобой? Эй… я не сделаю тебе ничего плохого. У тебя болит где-нибудь? — Девушка попыталась взять меня за руку, но я, проследив взглядом за ее действиями, увидела брачную вязь и с яростью замахала рукой.

Если бы не она! Если бы не моя родовая магия, не брачные узы и не эта дурацкая вязь, Эдвор не разозлился бы на меня. Он не прогнал бы меня и не возненавидел!

— Я должна от нее как-то избавиться, — зашептала я, не до конца понимая, почему говорила об этом незнакомой девушке, — и освободить его от себя. Он ни в чем не виноват. Понимаешь? Это все… это Крезета, а может быть, Алета!

Это же она принесла мне тот бокал. А может, они действовали сообща, ведь именно Кризетта заперла меня в моей комнате, словно знала, что там меня ждал Арбер.

— Это они подмешали мне дурман-траву и заперли в комнате с Арбером, — всхлипывая, зашептала я, словно новая Микина соседка по комнате могла мне как-то помочь… — И если бы… Если бы не ат Эдвор, который появился так вовремя и спас меня, я бы умерла…

И это было действительно так. Я бы не справилась с Арбером. Со своим одурманенные телом, которому в тот момент было без разницы, кому отдаться.

— В той самой комнате отдала бы душу матушке Мигрис. Но Эдвор пришел, а потом… — Слёзы вновь навернулись на глазах. Как же так… — Потом мы с ним, и вот… Это! — Я с ненавистью посмотрела на вязь и начала ее тереть ладонью. Вдруг… вдруг она сотрется? — Теперь с нами это! И теперь все — все это увидят. Что же нам… мне делать?

Я не ждала ответа, просто говорила вслух, желая хоть как-то выплеснуть свое горе, но ответ я получила. Совершенно внезапно.

— Спрячь под иллюзией, — уверенно ответила девушка, а я всхлипнула и серьезно посмотрела на новую знакомую, размышляя о ее словах. Вслух, конечно же.

— Можно спросить у Мики — это моя сестра. Она очень умная и может раздобыть нужное для этого заклинание.

Это могло бы стать выходом. Эдвор умел пользоваться иллюзией, но просить его… страшно.

— А вы его еще не учили? — удивилась рыженькая, буквально отрывая меня от воспоминаний об Эдворе. Как же быть? Как же нам с ним теперь быть?

— Давай я тебя научу, — предложила девушка и наконец-то представилась: — Меня, кстати, Алея зовут.

— Меня Милли, — улыбнулась я сквозь слезы и придвинулась ближе к своей новой знакомой.

Шанс научиться новому заклинанию был, конечно, невелик, но я все же решила попробовать. В итоге ничего так и не вышло, потому что внутренний огонь на этот раз не просто отказывался меня слушать, он словно уснул, довольно забившись куда-то глубоко-глубоко внутри меня, и безмятежно теперь отдыхал там, совершенно не спеша мне на помощь.

На выручку к нам пришла Микаэла.

Сестра, зайдя в комнату и увидев свадебную вязь на моей руке, испуганно ахнула, а затем начала ругаться, пытаясь добиться от меня правдивого рассказа. Я же… я все еще была не в состоянии связно говорить, да и не хотелось, весь запал и желание поделиться иссякли тогда, когда я пыталась рассказать обо всем совершенно незнакомой для меня девушке. Когда Мики поняла, что ничего толкового от меня не добьется, она с воинственным видом повернулась к Алее и скомандовала, чтобы та научила ее нужному заклинанию.

Всего через час тренировок у Мики получилось скрыть мою свадебную вязь под иллюзией, а затем она заставила меня лечь обратно на кровать и, укрыв мягким пледом, долго-долго гладила по спине и голове. Так я и провалилась в сон.

К своему превеликому удивлению, проснулась я только ночью. На соседней кровати лежала Мики, она не спала и неотрывно следила за мной.

— Привет, — тихо произнесла я.

— Привет, — сестра подложила ладони под щеку и шире улыбнулась, — так жаль, что кровати такие узкие и я не поместилась рядом с тобой.

— Ну-у-у, при большом желании мы могли бы поместиться, — улыбнулась я и потянулась, понимая, что выспалась.

— И тогда я тебя разбудила бы.

— Где Алея?

— Она… — Сестра округлила глаза и в притворном ужасе прошептала: — Покинула наш мир.

— Как это? Она умерла?

— Нет-нет… за ней пришел ее мужчина, и они исчезли порталом.

— Тьфу на тебя.

— Милли, ты не понимаешь, это был портал не стихийных магов. Да и ее заклинание иллюзии основывалось на совершенно других принципах. Я уверена, что они не из этого мира.

— Мики, ты же понимаешь, что говоришь какие-то глупости. Это я могла после сегодняшнего повредиться умом, но не ты же. Какой еще другой мир? Что за бред?

— Ладно, — Мики разорвала наши гляделки и, повернувшись на спину, уставилась в потолок, — не бери в голову.

— Легко сказать… — хмыкнула я и попыталась встать.

Все тело ныло, да и желания подниматься с кровати не было. Еще больше не хотелось возвращаться в комнату на втором этаже. Интересно, Арбер своим ходом ее покинул или его нашли мои соседки по комнате? Хотя нет, кого я обманывала? Мне это было ни капельки не интересно. Ни про него. Ни про соседок.

— Куда собралась? — Видимо, Микаэла уловила мое движение краем взгляда.

— К себе… — нехотя ответила я и тут же вспомнила, из-за чего так сильно удивилась, проснувшись. — А где же дух академии? Три часа давно прошли, уже же ночь глубокая. Почему он меня не прогнал?

— Ну-у-у… — Сестра резко села. — Раз уж проснулась, то возвращай мне кровать, а сама перебирайся на свою.

— Мики? Что значит свою?

Да, я часто отдыхала на второй кровати, которая изначально предназначалась мне, но…

— План Миэра помнишь? — Я непонимающе дернула головой, садясь на кровати. Платье на мне опять разъехалось в стороны, оголяя грудь, а Мики недобро прищурилась.

— Негодяй… — выдохнула она, а затем, прикрыв глаза, часто-часто задышала. — Не знаю от кого, но Арбер получил по заслугам. Еще месяц, а то и больше ходить не сможет. А вот наш ненаследный принц…

— Мики, — угрожающе зашептала я, — я же тебе уже говорила, Эдвор ни при чем. Он пострадал так же, как и я, еще и решил…

— О да… жертва, конечно же. Куда проще было морочить голову простолюдинке. Никаких последствий для репутации от этого не последовало бы. А тут женой обзавелся. Ну надо же!

— Мики!

— Все-все-все. — Сестра выставила руки вперед, словно сдаваясь, и поднялась с кровати. — Единственное, за что можно сказать спасибо ату Эдвору, так это за то, что он, сам того не понимая, привел план Миэра в действие.

— Какой план?

— Милая, ты теперь замужем. Да не за кем-нибудь, а за самим принцем. Твой статус изменился, и хоть мы и скрыли брачную вязь под иллюзией, но духа академии не проведешь. Поздравляю, теперь ты живешь со мной в комнате на полных правах.

Наверное, я должна была обрадоваться. Конечно же, должна была, только вот радости как таковой я не испытала. Посмотрела на правую руку и ощутила досаду, не увидев ненавистную вязь. Я совершенно точно еще днем желала от нее избавиться, а теперь чувствовала странную горечь.

— Дай мне, пожалуйста, какое-нибудь твое платье.

Сестра указала ладонью в сторону чемодана у койки, на которой она спала.

— Дух академии перенес твои вещи, когда я обратилась к нему.

— Спасибо, — кивнула я, а затем поднялась и порывисто обняла сестру. — Мики, я знаю, что я глупая у тебя, но спасибо тебе за то, что ты у меня есть. Все будет хорошо. Я в это верю. Не переживай за меня, пожалуйста. — На глазах навернулись слезы, а Мики громко всхлипнула, удивляя меня этим просто несказанно. Я не помнила, когда вообще видела сестру плачущей. Я и сейчас не видела, но слышала. И это означало для меня слишком много. — Все хорошо, родная.

— Конечно-конечно, — еще раз всхлипнула она и поспешила отстраниться от меня. — Давай спать.

— Ты ложись, а я прогуляюсь.

— Милли…

— Мне надо подышать, — с мольбой произнесла я, — Иначе не усну. Выспалась. Не переживай.

Я думала, что мне придется еще долго уговаривать сестру, но Мики лишь кивнула и, посоветовав мне захватить накидку, легла в кровать. Я же быстро переоделась, затем, следуя совету сестры, взяла накидку и отправилась… на наше с Эдвором место.

Не знаю, чего я ожидала, наверное, проще было бы отправиться к нему в башню. Магия академии теперь меня пропустила бы и туда без вопросов, но… Но я боялась идти к нему, а на берегу океана встретить Эдвора был хоть и маленький, но все же шанс.

Пешком я шла долго. Порядком за последнее время отвыкнула от этого расстояния, ведь Эдвор сам меня перемещал к нашей с ним скамье. Сейчас же мой путь казался бесконечным. А увиденные красоты, что в день поступления так меня покорили, сейчас совершенно не радовали.

На берегу Эдвора не было.

Но я решила не уходить сразу, немного посидеть, впитать в себя свежесть прибоя, перевести дыхание. Стоило мне только опуститься на скамью, как рядом вспыхнул портал, и из него появился Эвор. Он сел близко ко мне, прислонился спиной к скамье и так же, как и я, вперил взгляд в линию океана.

Я боялась заговорить первой, Эдвор же тоже не спешил делать это.

Он как-то узнал, что я здесь, и потому пришел? Или оказался случайно? Тысячи вопросов роились в моей голове, но я так и не смогла произнести вслух ни одного из них.

— Мики скрыла мою вязь под иллюзией, — прошептала я спустя час, а то и два тишины.

Над океаном уже вовсю занимался рассвет, а мы все так и сидели рядом и в то же время далеко друг от друга. Так далеко, как никогда.

— Я заметил, — хрипло ответил мне принц.

— Ты можешь сделать то же самое. И… И тогда… — Я облизала губы, сбиваясь, теряя мысль.

— Что тогда, Огонечек?

— Тогда можно сделать вид, что этого нет. — Я взмахнула рукой и наконец-то повернулась в сторону принца. Оказывается, он больше не смотрел на океан, а неотрывно следил за мной.

— Там и так ничего уже нет. — Эдвор выгнул бровь, хмуро глядя на мою руку.

— Вот и я о том же. Если никто не увидит вязь, то ни о чем не узнает, — выпалила я как-то уж слишком преувеличенно бодро, — Прости. Что бы ты ни думал, я не желала того, что произошло…

— Милли. — Эдвор зажмурился, шепнув мое имя одними губами, но я услышала.

— И ничего не планировала. Прости… — уже менее запальчиво протянула я.

Мне так много хотелось ему сказать.

И про мое истинное происхождение, которое я и не скрывала, но ведь никто же не хотел меня слушать.

И про то, что будь все правильно, я была бы самой счастливой на АКЭМе женщиной. Если бы мы поженились по правилам. Если бы на то была не только воля магии, но и истинное желания Эдвора.

А еще я не жалела о том, что произошло между нами. Ни капли.

Я жалела о последствиях, но не о том волшебном наслаждении. Теперь я знала, что такое брачная ночь и что во время нее происходило между мужчиной и женщиной. И как бы ни искала, не могла найти в сегодняшней близости что-то постыдное. Случившееся между нами казалось мне до безумия правильным, но я, конечно же, не осмелилась рассказать об этом Эдвору.

— Мы не сможем скрывать это бесконечно, — тихо произнес ненаследный принц, внимательно глядя на меня.

— Да, я понимаю.

— Вот же разрушитель! — внезапно прокричал Эдвор и, поднявшись со скамьи, растер лицо ладонями. — Я переведусь в другую академию. У меня осталась всего пара лет до конца отработки. А потом можно считать условие матери выполненным и наконец-то отправиться на границу горной гряды, — отрывисто произнес он, а затем с шумом выпустил воздух, уронил руки вдоль тела и крепко сжал кулаки.

— О чем ты?

— Не только я не хотел тебя слушать, — как-то совсем недобро усмехнулся Эдвор, — но и ты меня. Еще в детстве мать вынудила дать ей обещание не отправляться на отработку после обучения на первую линию сражений с тварями. Поэтому я здесь и прозябаю, — ненаследный принц развел руками, — но я не пообещал, что не сделаю этого после того, как обязательная отработка закончится. На это мне ума хватило.

Эдвор скривился, а затем протянул мне руку.

— Пойдем, я отведу тебя в комнату, скоро твои соседки проснутся и тебя там не найдут.

— Спасибо. — шепнула я, растерянно глядя на мужскую руку, из-под длинного рукава на запястье пробивались кончики золотой вязи. Какой же красивой она была, о матушка Мигрис! — Только мне в комнату сестры. Теперь дух академии меня из нее не выгоняет.

Эдвор лишь хмыкнул и больше ничего не сказал. Открыл мне портал на третьем этаже и ушел, а наутро я проснулась и не увидела цветка на подушке.

Это событие почему-то оказалось для меня самым болезненным. Возможно, на меня наконец-то свалилось осознание случившегося, а может, я просто поняла, что, обретя мужа, я потеряла Эдвора навсегда.

Грудь с нечеловеческой силой разъедала горечь от потери и какой-то безысходности. У меня больше не было фиолетовых цветов по утрам, так же как и платья им в цвет, надетого специально для Эдвора. Сев на кровати, я нашла взглядом фиолетовую тряпку — именно в это превратилось некогда прекрасное платье. Я прищурилась, всей душой желая его уничтожить, и у меня получилось. Платье вспыхнуло за долю секунды.

— Что? — проснулась сестра и тут же подскочила с кровати, а затем потушила огонь, который чуть было не перебросился на чемодан с моими остальными вещами.

От платья осталась лишь маленькая горстка пепла, я же довольно улыбнулась. Не могла видеть себя со стороны, но была уверена, что моя улыбка отдавала безумием. Потому что, громко рассмеявшись, я даже сама не заметила, как смех перерос в судорожный отчаянный вой боли.

На подушке не было цветов. Не было, нет и не будет больше никогда.