Глава 13. Ты не сможешь долго отрицать свой интерес к девчонке

Кайден

Свет от окон отражается в отполированном обсидиане, из которого сделан стол в Зале Совета. Кажется, будто драконы, высеченные на поверхности, шевелятся. Но это лишь игра теней.

Я поворачиваю голову. Мой взгляд замирает на лице мужчины, который стоит на коленях. Его губы едва заметно дрожат, в глазах страх и мольба.

– Половина приграничного поселения стёрто с лица земли, – канцлер Лазар Эшмор бьёт кулаком по столу от возмущения.

Я немного подаюсь ближе, вглядываясь в испуганное лицо дракорианца:

– Когда тебе доверяли пограничный пост, был уговор – ты покажешь себя, и тогда тебя переведут в столицу, Дерек. Место спокойное, исчадья появляются редко, но ты не справился даже с самой простой задачей. Оставил поселение без защиты, и вот результат.

– Был праздник… и мы… – он заикается, захлёбывается воздухом. – Мы просто подумали, что ничего не произойдёт! Почти месяц была тишина.

– Исчадья хитры! – канцлер вскакивает с места, обращаясь уже и к остальным главам родов. – Каждый из нас это знает.

– Мы не можем себе позволить подобных ошибок! Не в наше опасное время.

Так и есть. После того, как Легенды покинули наш мир, исчадья постепенно стали выбираться из Бездны всё чаще. Возможно, раньше магия Богов сдерживала их, а теперь её не стало. А может быть причина была другая. Но факт остаётся фактом – за последнюю сотню лет нам пришлось значительно укрепить рубежи.

– Погибли только люди, – произносит глава рода Мериволт. – Дракорианцы не пострадали, их просто не было в поселении.

– Да, – Дерек воодушевляется, выпрямляя спину. – Ни один из дракорианцев не пострадал, это правда.

Внутри меня начинает зарождаться злость. Она выползает из самых глубин моего существа, оседает в грудной клетке, подбивая покончить с Дереком прямо сейчас.

Свернуть ему шею или просто сдавить горло, пока не начнёт хрипеть?

Подобные порывы в последнее время появляются всё чаще.

Дерек видит мою реакцию, и вздрагивает.

Я прекрасно понимаю, чего он боится. Сотни дракорианцев до него стояли на коленях в этом древнем зале, который помнит каждого из Легенд.

Кто-то умолял о снисхождении, кто-то молчал, смирившись со своей участью. Но вне зависимости от этого чаще всего исход один – смерть.

– Люди – рабочая сила, – медленно говорю я Дереку, а затем обвожу взглядом остальных глав родов. – Люди строили укрепления, работали на близлежащих шахтах, возделывали землю. Кто теперь будет выполнять их работу?

– Но стоит ли лишать жизни Дерека из-за них? Он может понести наказание иным образом, – осторожно встревает ещё кто-то.

– Он впустую потратил ресурсы. Его небрежность и недальновидность дорого нам обойдутся, – цедит канцлер, поддерживая меня.

Перевожу взгляд на окно. Я будто впервые за много лет замечаю небо. Оно такое же голубое, как…

Я будто наяву вижу перед собой широко распахнутые глаза кровомески. Голубые и такие наивные. Даже не верится, что девчонка прожжённая шлюха в свои двадцать один.

Совет гудит вокруг, главы родов спорят. Я слышу голоса, но не слушаю их.

Деви Морр.

Её имя оседает внутри предвкушением, от которого закипает кровь.

Я вспоминаю, как приказал ей снять трусики. Я был уверен, что она откажется.

Её щеки стали пунцовыми, когда она стягивала бельё.

На долю секунды представляю, что мог бы прижать кровомеску к стене и войти в неё одним рывком. Член в штанах болезненно дёргается.

Я сглатываю, понимая, что сейчас совсем не время думать о зверушке. Но при воспоминании о ней, злость внутри меня утихает. Такого не было давно.

Впервые хочется, чтобы совет скорее закончился, и я мог вернуться в академию.

Раньше меня раздражало, что нужно тратить время на учёбу, когда очевидно, что моё место в Дракенхейме – крепости-обиталище богов. Но такова уж традиция. Каждый бог-император занимал трон в двадцать пять после окончания обучения.

Когда вернусь, проверю, сняла зверушка она трусики.

Если нет, накажу её.

В голове всплывают способы того, как я мог бы это сделать. Все они за гранью того, что можно позволять себе с такими, как она.

– Мой император!

Я поворачиваю голову, понимая, что от меня ожидают решения.

– Избавься от него, – коротко бросаю я канцлеру.

Споры замолкают. Все понимают – решение принято.

Дерек орёт, хрипит, размазывая слёзы и сопли по лицу – жалкое зрелище, недостойное дракорианца.

Лишнее подтверждение тому, что он должен умереть.

Дерек опозорил свой род. Теперь косые взгляды будут преследовать его отца – некогда уважаемого члена Совета, который сейчас отошёл от дел и надеялся, что сын займёт его место. Но он даже с пограничным постом не справился.

Мысли о кровомеске вытеснили собой желание убить Дерека за его оплошность собственноручно. Кто бы мог подумать, что интерес к ней настолько захватит меня.

Канцлер Лазар не колеблется, он едва заметным движением подзывает двух мужчин, стоящих в тени, указывая им на хрипящего Дерека.

Когда дверь за ним закрывается, мы возвращаемся к рутине. Ровно до того момента, пока массивная дверь зала не отворяется с глухим скрипом.

– Опаздываете, мисс Эйвери? – сразу же реагирует канцлер. – Это проявление неуважения. Не только к нам, но и к будущему императору.

– Дела в академии. Вы же знаете, я теперь там работаю.

Поворачиваю голову и вижу, что Селеста как обычно улыбается.

Она бывшая жена моего дяди. После смерти родителей их семья – единственные, кто остался у меня из родни.

Хоть Селеста мне не родственница по крови, и с дядей уже развелась, я всё ещё считаю её тёткой.

Но это не значит, что она может наглеть.

– Ничто не может быть важнее того факта, что тебя вызвал император, Селеста, – продолжает отчитывать её канцлер. – Совет не может ждать, пока ты подкрасишь губы и сделаешь причёску.

– Лазар… – цедит она, раздражённо прищурившись.

– Достаточно, – сухо обрываю я. – Лазар прав. Сядь и не отвлекай нас. Следующий раз опоздаешь – больше войти не сможешь. Будешь присылать отчёт, его будут зачитывать за тебя.

Неудовольствие мелькает на лице тёти, но она быстро произносит:

– Прошу прощения. Мне есть чем загладить свою вину. Мой проект, связанный с полукровками, превзошёл все мои ожидания. Я готова поделиться результатами.

Лица глав родов становятся заинтересованными.

Хоть никто особо и не верит в то, что полукровки способны родить детей, обладающих достаточными умственными и магическими способностями, всё равно – это наша последняя надежда.

Сила у полукровок есть, безусловно. Но насколько они способны её контролировать?

Большинству кровомесов не просто так запечатывают магию в четырнадцать.

– Уважаемые члены совета, – Селеста улыбается, обводя всех взглядом. – Всем известно, что после исчезновения Легенд наши предки видели спасение расы дракорианцев именно в смешении нашей крови с человеческой. Я значительно продвинулась в том, чтобы найти кандидаток, которые подойдут для рождения детей. Ознакомьтесь с промежуточными результатами.

Листки, которые тётка извлекла из папки, повинуясь взмаху её руки, взмывают в воздух, чтобы затем опуститься перед каждым членом совета.

Передо мной так же ложится белый лист с копией её отчёта.

Я пробегаю глазами текст, не сильно вчитываясь в содержимое. Ровно до того момента, пока взгляд не падает на знакомое имя.

Деви Морр.

Сказано, что у девчонки необычайно высокий магический потенциал, который появился буквально из ниоткуда. Ранее показатели были слегка выше нормы, но прямо после поступления в академию, её магия значительно усилилась.

Мне на это в целом плевать. У зверушки может вообще не быть магии, меня больше интересует в ней совсем другое.

Селеста ведь собирается и Деви подложить под какого-нибудь дракорианца, который согласится участвовать в её сомнительном эксперименте.

Этого не будет, пока…

Сглатываю, ощущая внезапное раздражение. Пока что?

Пока зверушка мне не надоест? Пока она живёт в моём Пике?

Не всё ли равно, кто будет трахать кровомеску, если я собирался только сбить с неё спесь?

Нет. Я уже знаю ответ.

Наглая староста – моя. То, что принадлежит мне, никто не посмеет тронуть, пока я не наиграюсь.

– Наши предки предлагали немного иное, нежели собрались делать вы, мисс Эйвери, – канцлер поднимает взгляд от бумаги первым. – По теории, на основании которой небезызвестный профессор Кайлен Шейдмор написал целый трактат, считалось, что будет разумным постепенно избавляться от предубеждений относительно людей и кровомесов. Он считал, что нужно будет вводить их в общество, не делая изгоями. Тогда всё получилось бы… само собой.

– Я практически наизусть знаю трактат великого профессора Шейдмора, – улыбается Селеста. – Но проект всё-таки мой. Мне выпала честь вести его. И я адаптирую его под современные реалии. И я уже выяснила опытным путём: эти девочки не смогут быть полноценными членами общества. Их поколение выросло в крайне жестоких условиях. Они невежественны, распущены, опасны и непредсказуемы. Лучше интегрировать полукровок в общество с самого рождения.

Кто-то глядит с сомнением, кто-то одобрительно кивает.

А я усмехаюсь. Не более распущены, чем большинство дракорианок. В Пиках даже первокурсницы трахаются по углам со своими парнями, несмотря на запреты. Так было всегда. Но на этот факт предпочитают закрывать глаза.

– Поэтому вы предлагаете отдать детей, рождённых от дракорианцев и полукровок, их бесплодным жёнам? – глава рода Мериволт кривит свои тонкие губы. – Не могу представить, чтобы мой сын привёл в дом нагулянного ублюдка от какой-нибудь человечки. Принять такое дитя – унижение для любой дракорианки, даже если она сама не может забеременеть.

Мериволт один из немногих, кто против подобного подхода. В этом мы с ним солидарны.

– Верно. Вы затрагиваете морально-этический вопрос, мисс Эйвери, – встревает ещё один глава рода. – Где вы возьмёте дракорианок, который согласятся взять домой… э-м бастарда своего мужа?

Тётка внимательно выслушивает всех, а затем приторно-сладким голосом отвечает:

– А какой у дракорианок выбор, если они бесплодны? Эта проблема коснулась уже многих семей, вы и сами это знаете. Исчадья не единственная беда Андраксии. Мы вырождаемся. Я уверена, что легко смогу найти тех, кто будет готов принять особых детей. К тому же… в этом вопросе женщины будут подчиняться мужчине. Ведь их вина в том, что они не могут дать наследника. Ни одна из жён высшей аристократии не захочет, чтобы её заменили другой – более плодовитой. Они будут вынуждены подчиниться мужу и воспитывать наследника, рождённого от полукровки.

– А что думают сами кровомески? – спрашиваю я, слегка подаваясь вперёд.

В глазах тётки мелькает на секунду смятение. Я понимаю, что вопрос попал в цель.

Меня больше интересует, что думает одна конкретная полукровка.

Деви уже знает, что её притащили в академию, чтобы она родила кому-то ребёнка?

Маленькую шлюшку всё устраивает?

Может быть, Селеста обещала им деньги или безбедную жизнь? Какова цена Деви, которая с таким упоением строит из себя святошу?

– Я пока не ввела их в курс дела до конца, – коротко отвечает тётка.

– К-хм, – слышится многозначительный смешок канцлера. – Это ошибка.

Он всегда недолюбливал Селесту. А уж после того, как проект, призванный спасти нашу расу, достался ей, канцлер считает своим долгом разбирать косяки тётки по косточкам.

Селеста бросает на Лазара короткий, острый как кинжал взгляд. Канцлер отвечает лишь ещё более широкой ухмылкой.

– То есть полукровки, которых ты сейчас маринуешь в академии, не знают, что они нужны для того, чтобы родить наследников для аристократических родов? – уточняю я.

Надо же… малышка Деви ничего не подозревает.

– Они знают, что им выберут мужчину. Я сказала, что пары буду подбирать самостоятельно. Они с этим согласны. Понятное дело, что связь с мужчиной подразумевает рождение детей.

– А они знают, что детей потом у них отберут? Что их будет воспитывать другая женщина? – вкрадчиво продолжает гнуть свою линию канцлер.

– Почему просто не выдать их замуж? – встревает ещё кто-то. – Раз уж настали такие времена…

– Как я уже говорила, их уже не исправить. Конкретно это поколение выросло в абсолютно дичайших условиях. Какой пример они подадут детям, которых родят, если станут их воспитывать? Что привнесут в нашу среду? Этого мы допустить не можем. Необходимо минимизировать влияние всего человеческого на нашу расу, иначе мы скатимся просто… – тётка морщится. – Скатимся в канаву! Но дети от дракорианцев тоже будут полукровками. Только они будут интегрировано в общество с рождения. Постепенно, как и хотел профессор Кайлен Шейдмор. Они вырастут такими же, как и мы.

– Зачем тогда им вообще учёба? Оплодотворить, пусть родят и с глаз долой, – Мериволт откидывается в кресле с явным раздражением.

– Прежде чем сделать их матерями будущих наследников родов, мы должны изучить их гораздо тщательнее. Я хочу оценить их способности к обучению, социальные и когнитивные способности. Первичный отбор – это ещё не конец. Я буду проводить тесты, вести наблюдение, прежде чем допущу хоть одну из них к размножению.

В зале слышится тихий шорох. Кто-то перебирает бумаги, кто-то переговаривается.

– Когда всё откроется, бунта не избежать, – Мериволт бросает на меня предупреждающий взгляд.

– Мы подавим все бунты, – торопливо отвечает тётка. – К тому же, если… точнее, когдавсё пройдёт успешно, нам понадобятся ещё полукровки. Программа рассчитана на долгие годы. Мы просто не сможем скрыть правду.

– Достаточно, – я встаю с места, устало разминая шею. – На сегодня всё.

Селеста оскорблённо поджимает губы. Она явно ожидала, что её буду чествовать, как нашу спасительницу.

Но я изначально считал идею убогой. Заделать наследника от зверья – это практически оскорбительно.

Но Совет проголосовал за проект практически единогласно. Если им нравится – пусть развлекаются.

Но я считаю, должен быть другой способ всё исправить. И я его найду.

Иду к выходу, мысленно настраиваясь на ошейник кровомески. Он позволяет мне отслеживать её. Внутри разливается предвкушение.

– Кай, – Селеста спешит за мной, прижимая к груди бумажки. – Есть разговор.

– О чём ты хотела поговорить? – в голосе проскальзывает раздражение.

– Я слышала кое-что… ты поймал себе рабыню на посвящении?

А ей какое дело до посвящения адептов и моей зверушки?

Селеста терпеливо стоит рядом, ожидая ответа. Я провожаю взглядом дракорианцев, которые покидают Зал Совета.

Канцлер Лазар Эшмор окидывает тётку недовольным, полным подозрения взглядом, но ничего не говорит. Выходит следом за всеми.

– Не понимаю твоего интереса, – вглядываюсь в цепкие, зелёные глаза тётки, пытаясь понять её истинные намерения.

– Простое любопытство. Я была удивлена, узнав об этом. Раньше у тебя не было рабов, тебе не нравилась охота.

– Решила сунуть нос даже в то, как я развлекаюсь?

– Кайден, я просто спросила. У меня будет просьба – Деви Морр важна для проекта. Наверняка ты видел её магические показатели. Она особенная девочка. Я знаю тебя, ты ненавидишь полукровок и людей, поэтому… пожалуйста, не нужно портить столь великолепный образец.

– Я буду делать с Деви Морр всё, что пожелаю, Селеста.

– Безусловно, развлекайся. Но я прошу тебя… будь с ней помягче. У меня на неё большие планы. Мисс Морр может дать невероятно сильное потомство, я уверена. Будет печально, если ты сломаешь её психику.

– Вот как. Хочешь подложить её под кого-то особенного?

В груди зарождается нечто тёмное. Злость, источник которой тяжело определить.

– Если бы не знала тебя, решила бы, что тебе не всё равно, – тётка тихонько смеётся, но глядит испытывающе.

– Мне плевать на шлюшку.

– Я не предоставляла много личной информации в отчёте для Совета, но мисс Морр довольно скромная девушка крайне выдающихся способностей. Она была лучшей в пансионе, у неё развита эмпатия, она стремится к справедливости, честная и открытая. Довольно редкое явление среди полукровок. Во многом из-за этого я сделала её старостой.

– Я видел её в борделе. Скромных там не бывает.

– Какое-то время её мать работала в подобном заведении… что-то припоминаю… может быть поэтому ты мог видеть мисс Морр там? Поверь, я отбирала девушек с особой тщательностью. Разбирала их биографию по косточкам. Думаю, Деви Морр даже невинна, что добавляет ей ценности. Как я и сказала, она могла бы выносить ребёнка для кого-то крайне высокопоставленного. А может быть и нескольких детей. Я буду делать выводы, исходя из результатов.

– Ты уже кого-то выбрала для неё?

– М-м… я пока не решила, перебираю варианты.

Лжёт. Вижу, что у тётки уже есть план. Она выбрала того, кому хочет отдать зверушку.

Дверь внезапно отворяется, и Ксандр появляется на пороге. При виде своей матери, уголок губы моего кузена дёргается. Он замирает, облокотившись плечом о косяк.

– Кай, – он кивает мне, игнорируя Селесту.

Она, едва заметив сына, сразу же леденеет, выпрямляя спину ещё сильнее.

– Я хотела ещё кое о чём поговорить, – бросает она, затем добавляет в привычной доброжелательно-сладкой манере: – Желательно без лишних ушей.

Поскольку все члены Совета давно покинули зал, лишние уши – это Ксандр. Её сын.

– Говори. Брату я доверяю, как себе.

В глазах тётки мелькает неудовольствие, затем она переводит взгляд на Ксандра. По его лицу ничего не прочитать, но очевидно, что уходить он не собирается.

Ей приходится смириться.

– Сейчас эбонитовый перстень носит Лазар. Должность канцлера принадлежит ему уже много лет, – Селеста поджимает губы, поудобнее перехватывая бумаги, которые держит в руках.

– Да, мой отец доверил Лазару Эшмору эбонитовый перстень много лет назад, – отвечаю я, начиная понимать, куда клонит тётка.

– Скоро ты закончишь пятый курс и состоится коронация. Ты станешь императором Андраксии. А значит, сможешь сменить того, кто занимает пост канцлера.

Она права, хоть меня и называют императором, самой коронации ещё не было.

Дракорианцы становятся совершеннолетними в двадцать, но полную силу обретают в двадцать пять, как раз примерно к окончанию учёбы.

– Хочешь убрать Лазара моими руками? – ухмыляюсь я.

Так похоже на Селесту.

– Пф, – фыркает она. – Он меня раздражает, но не настолько. Хочу, чтобы ты отдал должность тому, кто будет всецело предан тебе. Тому, кому сможешь доверять, как себе.

Перевожу взгляд на Ксандра, который скучающе смотрит на нас, нисколько не скрывая того, что он слушает.

– И кого же ты предлагаешь, тётя? – уточняю я, уже зная ответ.

– Твоего кузена и моего сына Зейла, разумеется. Вы с детства знакомы. У вас отношения будто у родных братьев.

Я бы поспорил, что Зейл мне как родной брат. Я считаю кузена просто родственником. И вряд ли мог бы назвать его даже другом, не то что родным братом, несмотря на то, что мы росли бок о бок.

– Нет, он не получит эбонитовый перстень, – коротко отвечаю я.

Никогда.

Селеста делает глубокий вдох, слегка поджимая губы:

– Кай! Я забочусь о тебе. Зейл – кровная родня, в то время как Лазар… он себе на уме, ты и сам это знаешь.

Так и есть. У Лазара на всё своё мнение. Это в нём ценил отец, и ценю я. Такие люди в Совете важны.

– Заботишься обо мне? – уточняю с мнимым спокойствием.

– Конечно, мой дорогой, – расплывается тётка в улыбке. – Тебе и так нелегко. Ситуация с твоими родителями, поиски истинной, бремя, возложенное на тебя не по годам рано…

Я слегка подаюсь вперёд, и Селеста испуганно замолкает. Должно быть мои мысли отражаются на лице, потому что тётка судорожно сглатывает.

– Забыла с кем говоришь? Считаешь, мне нужна твоя забота? Или твои советы? Я о них просил?

Она опускает голову в знак почтения. Сводит брови, слегка хмурясь:

– Я не имела в виду ничего такого. Просто хочу укрепить положениенашей семьи.

– Уходи, тётя. Займись тем, что тебе доверил совет. И больше не докучай мне, – чеканю я холодно.

– Я… поняла. Будь добр, зайди к отцу, хорошо? Ты почти не бываешь у него.

Селеста разворачивается и идёт к двери на негнущихся ногах.

Напоследок она бросает затуманенный ненавистью взгляд на Ксандра, будто нелюбимый сын причина её неудачи. Он оскаливается в ухмылке, но даже головы к ней не поворачивает.

Дверь гулко хлопает, когда тётка закрывает её. Ветер врывается в окно, подхватывая брошенные кем-то бумаги со стола.

– Хитрая сука, – Ксандр подходит ко мне, ухмылка всё ещё красуется на его лице.

У них с матерью взаимная ненависть, которая тянется годами. Он не может простить предательства, и я его не виню. Никто бы на его месте не простил.

В детстве, когда брата признали ущербным – лишённым магии с рождения, она отдала его на воспитание в другую семью, лишь бы не видеть перед глазами свидетельство своего, как она считала, позора.

Ксандр многое пережил. Он сейчас здесь, и его магия куда сильнее, чем у большинства дракорианцев.

– Её интриги начинают утомлять, – устало провожу рукой по волосам.

Ксандр лишь пожимает плечами:

– Она не умеет иначе.

Я коротко киваю.

– Зачем звал? – Ксандр становится серьёзным.

На его лице всё ещё видны следы нашей недавней драки. Я киваю на дверь, мы выходим из зала и идём по коридору, направляясь к покоям моего отца.

– Думаю, тебе пора развеяться. У меня складывается ощущение, что тебе скучно в академии, – говорю я, останавливаясь.

Брат поступает так же.

Мы стоим друг напротив друга. Ксандр – один из немногих, кто не смотрит на меня снизу вверх. Мы одного роста.

– Злишься, что я тронул твою игрушку? – в его голубых глазах отражается удовлетворение зверя.

– Лучше заткнись, – чеканю я.

– Трахни её поскорее, а то моя мамаша найдёт ей применение получше. Уж я-то знаю Селесту. Она сможет подпортить девчонку так, что потом от неё останется только блеклая копия её самой.

Я отдвигаю ворот рубашки демонстрируя метку истинности:

–Этоволнует меня куда сильнее, чем планы твоей матери на бесполезную зверушку.

– А что если окажется, что она не так уж бесполезна? Если она – твоя истинная, то что тогда? Целый год ты искал её. Был одержим ею.

У Деви нет метки, и её мать человечка.

– Я думал, что она дракорианка, поэтому искал её, – поясняю очевидное.

– Она наполовину дракорианка, с чего ты взял, что этого недостаточно?

– У тебя к зверушке нездоровый интерес, – я чувствую, как магия в крови закипает, перемешиваясь со злостью.

– Я указываю тебе на то, чего ты в упор не замечаешь. Ты не сможешь долго отрицать свой собственнический интерес к девчонке. Если она настолько ничего для тебя не значит, отдай её мне.

Я знаю, что Деви Ксандру не интересна. Он просто хочет задеть меня.

– Не провоцируй, Ксандр.

– Снова ударишь меня? Давай, – брат ухмыляется, раскидывая руки в стороны:

Его стремление к саморазрушению становится опасным.

– Успокойся и пошли, – я киваю на дверь в отцовские покои, давая понять, что разговор окончен.

Прикладываю специальный медальон – сюда просто так не войти – и мы заходим внутрь.

Просторная комната встречает нас тишиной и густым запахом ладана.

Здесь, в сердце Дракенхейма, скрыт секрет, о котором знают единицы.

На широкой кровати под пологом лежит мой отец – живой призрак, давно мёртвый для всего мира. Кроме семьи о нём знают лишь некоторые избранные члены Совета.

Ксандр закрывает дверь, останавливаясь, а я подхожу ближе к кровати.

За годы, проведённые в магическом стазисе, отец похудел. Его щёки впали, под глазами залегли тёмные круги.

Магия поддерживает его дыхание – оно ровное и размеренное.

После смерти матери отец обезумел. Мама была его истинной, и лишь она помогала ему быть собой. Берегла от того бремени, что досталось нам от Легенд.

Она погибла, когда мне было семь. Отец перестал быть собой, когда мне было пятнадцать.

Проклятье нашей семьи в том, что мы принимаем истинную природу Легенд – наших богов и праотцов, пусть и отчасти.

Легенды жестоки, в них нет сострадания, доброты и света. Они – сила в чистом виде. И эта сила не отягощена моралью. У них нет чувств в понимании смертных.

И отец потерял остатки чувств вместе с матерью. Год за годом ему становилось хуже.

Резня, которую он устроил, стала последней каплей. Общими силами, и лишь благодаря тому, что он не ожидал подвоха, его удалось обезвредить, а затем и передать большую часть бремени мне.

Я был инициатором этого. Никто другой бы не осмелился. Мне рано пришлось повзрослеть. Рано пришлось принимать те решения, которые ломали меня изнутри.

– Мать читает ему, – Ксандр кивает на книгу с закладкой, которая лежит на прикроватной тумбе.

Я пожимаю плечами:

– Вряд ли он нас слышит. Бесполезное занятие.

– Я не об этом. Думаешь, Селесте хочется тратить время просто так? Она явно преследует какую-то цель.

– Думаю, ты слишком подозрителен к ней. Но я тебя не виню.

Я проверяю стабильности магии, которая поддерживает отца. А затем останавливаюсь, вглядываясь в его лицо.

От его былого величия осталась лишь оболочка. Его разум сейчас блуждает где-то между снами и безумием.

Рано или поздно он умрёт здесь. Впрочем, имеет ли это какое-то значение? Он давно живой труп. Для всего мира он мёртв.

Я поворачиваюсь к Ксандру, встречая его холодный взгляд:

– Поедешь в Мрачные пределы. Хотя бы на две недели. Это поможет тебе прийти в себя.

Ксандр – та сила, которую нужно держать в узде. В нём слишком много от зверя.

Его натура видит достойного соперника только во мне, поэтому он будет продолжать провоцировать и действовать мне на нервы.

Я вижу, что он нестабилен и готов сорваться. В Пределах он убьёт несколько сотен исчадий, наведёт порядок и вернётся обратно. Все в выигрыше.

– Отсылаешь меня подальше от своей зверушки?

– Проветри мозги. Ты мне нужен с ясным рассудком.

– Надеюсь, вернусь, и ты уже её трахнешь, может перестанешь быть таким ублюдком.

Я сдерживаю порыв сжать горло Ксандра в своей руке. Он наблюдает, как я сжимаю кулак и усмехается.

Но я просто вытаскиваю из кармана порт-ключ и рывком активирую его.

Вспышка, и я уже выныриваю у каменных ступеней академии. Холодный воздух бьёт в лицо, я глубоко вдыхаю его, поднимая голову. Пик старост стоит немного обособленно от других. Уже вечереет, зверушка должна была вернуться. Ей нельзя уходить без моего разрешения.

По венам течёт предвкушение. Оно ударяет в голову.

Я захожу в академию и быстро иду к Пику. Распахиваю дверь и почти сразу замечаю хрупкую фигурку, лежащую на диване в гостиной. Открытая книга лежит на животе Деви. Лист, исписанный мелким аккуратным почерком, на столике рядом.

Она занималась учёбой, когда уснула. Идеальная староста. Отличница. Так о ней отзывалась тётка.

Я прохожу внутрь и останавливаюсь возле дивана. Зверушка не просыпается.

Учитывая её осторожность, даже странно, что она заснула здесь.

Моя примерная староста не переодела форму. При каждом глубоком вдохе, рубашка Деви слегка натягивается, обрисовывая полную грудь. Она слегка великовата для хрупкой комплекции девушки.

Я подавляю острое желание провести ладонью по её шее, спуститься ниже и сжать мягкое полушарие.

Воображение дорисовывает всё, что я мог бы сделать с кровомеской, и меня в очередной раз накрывает неконтролируемым возбуждением.

Селеста сказала, что Деви девственница.

Сказанное тёткой не выходит у меня из головы.

Неужели мать притащила её в тот бордель? Хотела продать? Или зверушка удовлетворяла мужчин другими способами?

Взгляд перемещается на её сочные, розовые губы. Они слегка приоткрыты. Злость растекается внутри, когда я представляю, что она могла делать ими.

Я наклоняюсь, вглядываясь в нежные черты. Она слишком красива для кровомески. В этот момент девчонка издаёт лёгкий, сдавленный вздох-полустон, должно быть ей что-то снится.

Представляю, как бы она стонала подо мной. Какое бы у неё было сладкое выражение лица, когда она кончала бы, пока я вколачивался в неё. Она кричала бы моё имя или просила ещё и ещё?

Неосознанно поднимаю руку и провожу большим пальцем по пухлой нижней губе зверушки.

– Кай… – кровомеска выныривает из сна с моим именем на губах, её взгляд расфокусирован, но через мгновение Деви замечает меня, и выпаливает, резко отталкивая: – Что… что ты делаешь?! Отодвинься от меня!