Глава 19. Сестра

Спустя несколько часов мы с мисс Эйвери уже входим в госпиталь.

Он находится в самом сердце Ауриндара – и это не госпиталь, а скорее дворец из стекла и белого камня. Он совершенно не похож на те убогие, переполненные лечебницы в пригороде, где я бывала. Там пахло болезнью, отчаянием и хлоркой. Здесь же воздух прохладный, магически очищенный, и пахнет чем-то стерильным: озоном и едва уловимым, дорогим цветочным ароматом.

Всё белое, сияющее. Полы из гладкого мрамора, стены, кажется, светятся изнутри, повсюду бесшумно скользит персонал в белоснежной форме.

Не успеваем мы сделать и пары шагов по огромному холлу, как к нам бросается подтянутый мужчина в дорогом костюме.

– Мисс Эйвери! Какая честь! Мы вас уже ждём, всё готово, – он лебезит перед ней, его улыбка кажется неживой, приклеенной к лицу, на меня он едва глядит. – Лекарь Мейсон освободился и ждёт вас.

– Прекрасно, Арчибальд, – холодно кивает Селеста. – Провожайте.

Мы идём за мужчиной по безупречно чистым коридорам. Нам встречаются в большей степени богатые дракорианцы. Я определяю по одежде и надменным лицам. Отсюда делаю вывод, что это место для отъявленных богачей. Настоящее чудо, что сестра попала сюда.

Но меня не покидает нервозность.

А вдруг даже лекарь из такого шикарного госпиталя скажет, что сестре не помочь? Вдруг скажет, что время упущено?

Или вдруг мисс Эйвери увидит сколько стоит лечение сестры и передумает?

Я не привыкла, чтобы вот так просто кто-то помогал.

Даже родной отец ни разу за всю жизнь не протянул мне руку помощи.

Я понимаю, что всё не безвозмездно. Селеста ищет ко мне подход, хочет, чтобы я была у неё в долгу, шпионила для неё. У неё далекоидущие планы на меня. В целом, наши с ней отношения – подобие странной сделки.

Но, наверное, так даже лучше.

Гарантий больше.

Для меня главное, чтобы Аэлла наконец-то пришла в себя и вылечилась.

Арчибальд останавливается у массивной двери из светлого дерева, которую почтительно открывает перед нами молодая девушка в идеально белой форме.

Кабинет залит мягким, тёплым светом, он огромен и стерилен. И я вижу сестру почти сразу.

Она сидит на высоком смотровом стуле в центре комнаты. Она чрезмерно худая. Этот последний год… он сожрал её. Слизал всю её былую красоту, оставив лишь хрупкую, восковую оболочку.

Её светлые волосы, когда-то такие же густые, как мои, поредели и безжизненно висят, касаясь плеч. А глаза… её глаза – копия моих – бессмысленно смотрят в одну точку в окне, не видя ничего.

Я смотрю на неё, и во мне всё леденеет. Мы сильно похожи. Я вижу в этом иссохшем, сломанном теле себя. Жуткое, разбитое зеркало.

Между нами всего два года разницы. Аэлле старше, ей двадцать три. В этом возрасте она должна наслаждаться жизнью, смеяться, влюбляться, наряжаться, а не сидеть, как фарфоровая кукла, у которой вынули душу.

Она заперта. Заперта так глубоко внутри себя, что не достучаться.

И я уверена, что она кричит там – в своей душе – но её крика никто не слышит, кроме меня.

Всё исчезает – Селеста Эйвери, Арчибальд, помощница лекаря, мои собственные тревоги. Я бросаюсь к сестре.

Осторожно, будто боясь сломать её тонкие птичьи косточки, я сжимаю Аэллу в объятиях, утыкаясь лицом в её плечо, которое остро выпирает сквозь тонкую больничную рубашку.

– Милая, я скучала, – шепчу я, целуя её в холодную, почти восковую щёку.

Чувство вины сжирает. Уничтожает меня.

Это я. Всё я.

Не спасла, не уберегла.

Сестрёнка всегда была куда нежнее, куда ранимее.

– Выглядит и правда жутко, – выносит вердикт мисс Эйвери за моей спиной. Её голос ровный, почти скучающий. – Люди – хрупкие и никчёмные создания. Лишнее тому доказательство.

От её тошнотворных, высокомерных слов меня выворачивает. Я лишь крепче обнимаю Аэллу, шумно выдыхая в её волосы. От неё пахнет домом. Мамой, сёстрами и братом. Моей привычной, пусть и часто тяжёлой жизнью, из которой меня так нещадно выдернули и бросили в клетку к зверям.

Дверь кабинета отворяется.

Я неохотно поднимаю лицо, отпуская сестру, но продолжая держать её за холодную, слабую руку. Всё это время Аэлла никак не реагирует, продолжая бессмысленно смотреть в окно.

Входит лекарь.

Это мужчина средних лет, слегка полноватый, с доброй, располагающей улыбкой. У него седеющие волосы на висках и пышные, ухоженные усы, которые придают ему вид сказочного добряка. За стёклами круглых очков его глаза проницательно сверкают.

– Добрый день, – голос лекаря оказывается мягким и глубоким. – Мисс Эйвери, рад вас видеть. Мисс Морр, рад знакомству. Я лекарь Мейсон. А это, должно быть, ваша сестра, Аэлла?

– Да, это она, – отвечаю, всё ещё держа её руку.

– Что ж, мисс Морр, – мягко начинает лекарь, присаживаясь на стульчик напротив Аэллы. – Мне нужно знать всё. Что именно произошло, что стало причиной подобного состояния и как долго оно длится?

Администратор Арчибальд и помощница лекаря бесшумно выходят, деликатно прикрыв за собой дверь. А вот мисс Эйвери остаётся. Она садится в изящное кресло у стены, скрестив ноги, и безучастно глядит на происходящее.

У меня пересыхает во рту. Рассказывать всё в подробностях при постороннем, да ещё и при Эйвери…

Но это необходимо.

– Сестру изнасиловали, – тихо, но твёрдо произношу я. – Она была девственницей. У Аэллы всегда был мягкий характер, она очень… очень чувствительная.

– Хм. Значит, насилие, – лицо лекаря Мейсона на мгновение омрачается. Он двигается ближе к Аэлле, которая всё так же не реагирует.

Лекарь достаёт из кармана тонкий серебристый прибор, похожий на карандаш, и аккуратно подносит его к её запястью. В воздухе на мгновение вспыхивает тусклая магическая схема. Артефакт считывает пульс, давление и активность мозга.

– Сначала её заставили раздеться, – мой голос дрожит, но я заставляю себя говорить, – перед мужчинами. А потом… изнасиловали. Я думаю, это сделали несколько мужчин.

– Хм. Понятно. Это вполне могло стать причиной подобного состояния. Моё сочувствие, – бормочет он.

Лекарь явно поражён и шокирован, но отчаянно старается держаться профессионально. Я мельком смотрю на мисс Эйвери. Она выглядит заинтересованной, но никак не сочувствующей. Скорее, для неё это какое-то занимательное представление.

Лекарь Мейсон откладывает артефакт.

– Она человек, а не дракорианка. У вашей сестры слегка снижена частота пульса, понижено давление и активность мозга. Но в целом тело здорово. Есть некоторое истощение, это видно, и мышцы, очевидно, ослаблены. Сколько она в таком состоянии?

– Год, – выдыхаю я.

– Год?! – его добрые глаза округляются. – Как её лечили?

– Мама покупала какие-то лекарства… Мы водили её к знакомому лекарю. Он прописал водные процедуры в горячих источниках и… кажется, всё.

– Мисс Морр! – он возмущённо всплёскивает руками, его добродушие испаряется. – Нужно было начать лечение сразу же! То, что вы описали, это… это просто уму непостижимо! Год!

– У нашей семьи нет денег, лекарь Мейсон, – смущённо, но в то же время с вызовом отвечаю я.

Его возмущение мгновенно гаснет.

– О… простите. Сейчас всё за счёт нашего госпиталя, не волнуйтесь. Мы всегда готовы помочь другу мисс Эйвери, она наша благодетельница, – Мейсон кашляет в кулак, пытаясь сгладить неловкую ситуацию. – Кхм. Что ж. Попрошу вас выйти. Мне надо осмотреть вашу сестру как следует.

– Нет, я не оставлю её, – выпаливаю прежде чем подумать.

Лекарь Мейсон не злится. Он смотрит на меня не с осуждением, а с глубоким, профессиональным сочувствием. Его голос становится мягче, когда он говорит.

– Мисс Морр... Деви. Я понимаю. Учитывая то, что вы рассказали, ваша защитная реакция абсолютно естественна и понятна. Но я должен провести полный осмотр, включая магическое сканирование ауры. С людьми непросто, сами понимаете. Ваше собственное, вполне понятное, напряжение и тревога могут создать помехи. Мне нужно, чтобы пациентка была в максимально нейтральном состоянии. Моя помощница Элизабет будет присутствовать при всём осмотре. Она в коридоре, вы можете её пригласить. Я даю вам слово лекаря, что моей единственной целью является помощь вашей сестре. Пожалуйста, доверьтесь мне.

Его взгляд такой твёрдый и в то же время добрый, что моя решимость не оставлять сестру тает. Лекарь прав. Нужно слушать, что он говорит, другого шанса помочь Аэлле не будет. Моя семья слишком бедна, чтобы оплачивать лечение. Именно сейчас решается судьба сестры.

Я в последний раз сжимаю безвольную руку Аэллы.

– Я буду прямо за дверью, милая.

Медленно отпускаю её ладонь и иду к выходу.

Мисс Эйвери поднимается со своего кресла с лёгким, едва слышным вздохом, явно раздражённая задержкой. Она идёт следом за мной в коридор.

Когда дверь почти закрывается, она останавливает её своей ладонью.

– Лекарь Мейсон, – голос Селесты полон холодной деловитости. – Это долго? У меня есть дела.

Лекарь поправляет очки, глядя на неё поверх них.

– Я постараюсь побыстрее, мисс Эйвери. Но, сами понимаете, случай крайне непростой. Год промедления – это очень большой срок.

Губы мисс Эйвери недовольно кривятся в едва заметной гримасе. Она молча отпускает дверь, и та бесшумно закрывается.

Как и было обещано, помощница лекаря – Элизабет – входит в кабинет.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на мисс Эйвери, но мой взгляд застывает. В нескольких шагах от нас, прислонившись к стене коридора, стоит Зейл.

Он в чёрной рубашке, расстёгнутой на две верхние пуговицы, и узких чёрных брюках. Что он здесь делает?! Что ему, забери его к себе Легенды, нужно?

Ужас ледяной змеёй вползает под кожу. Мне становится дурно. Меня натурально начинает подташнивать.

Зейл отталкивается от стены и медленно, ленивой походкой подходит к нам.

– Матушка, рад тебя видеть, – кивает он Селесте. Потом его взгляд переползает на меня. Наглый, скользкий, раздевающий. – Деви, привет.

Всё-таки Дария была права. Он пялится на меня с абсолютно явным интересом.

Я отмечаю, как невероятно он похож на Кая – то же совершенное дракорианское лицо, семейные черты Флеймов легко угадываются в нём, и эти тёмные волосы…

Но как одновременно он и не похож на своего брата.

Зейл красивый, но в нём нет той первобытной, тёмной мощи, которую можно заметить в Кае невооружённым взглядом. То, как Зейл подаёт себя, как двигается, как разговаривает – всё омерзительно. От него несёт похабным цинизмом, и есть в нём что-то от мелкого, трусливого психопата. Он слабый. И он, без сомнения, маменькин сынок.

– Зейл, чудесно, что ты тут! – воркует мисс Эйвери, её холодный тон мгновенно теплеет. – Я как раз собиралась уходить, у меня есть дела. Не хотелось оставлять нашу мисс Морр одну, но… – она бросает на меня быстрый взгляд. – Деви явно смущается в такой обстановке. Побудешь здесь с ней? Я вернусь буквально через час.

Паника окончательно принимает меня в свои объятия. Да, я смущаюсь. Мне не по себе в госпитале дракорианцев, здесь всё незнакомое и чужое, но оставаться наедине с Зейлом? Это в тысячу раз хуже!

– Я прекрасно побуду одна, мисс Эйвери! – выпаливаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Вы можете идти, куда вам надо. Я подожду сестру сама, всё хорошо.

– Глупости. Вдруг что-то случится? Зейл поможет, – отмахивается она. – Он очень ответственный мальчик. Не спорь, дорогая. Я скоро вернусь.

Нет. Нет. Нет!

Мисс Эйвери встаёт и уходит. С каждым её шагом, с каждым стуком её каблуков по мрамору пола, я будто падаю в бездну. Я отчаянно смотрю ей вслед, не веря, что всё обернулось именно так.

Ещё минуту назад я хоть и волновалась за сестру, но была полна воодушевления. Но теперь… меня буквально раздирает изнутри.

Я чувствую, как диванчик рядом со мной прогибается.

Зейл сел.

Очень, очень близко.

Так близко, что его колено в дорогих брюках касается моего, а его парфюм – слишком приторный, тошнотворный – лезет в ноздри.

Я не смотрю на него, впившись взглядом в закрытую дверь кабинета лекаря. Но я чувствую его взгляд.

Он жжёт мне висок. Он душит. Уничтожает. Страх ползёт внутри скользкой, ледяной змеёй, заставляя пальцы, мёртвой хваткой сцепленные на коленях, дрожать в мелком треморе.

– Ты боишься меня, кровомеска, – голос Зейла звучит обманчиво мягко, а затем он добавляет и придыханием. – И мне это нравится. Страх возбуждает меня.

Я резко поворачиваю голову и подскакиваю с дивана, чувствуя, как сердце таранит рёбра.

– Ты что несёшь, больной придурок?

– А ещё меня возбуждают твои сиськи, Деви, – добавляет он, и его голос, этот обманчиво мягкий бархат, вызывает приступ тошноты. – Ножки тоже ничего так.

– Закрой свою поганую пасть! – шиплю я, отшатнувшись. – Просто заткнись!

Он издаёт низкий, неприятный смешок.

– А иначе что? Что ты сделаешь, а, кровомеска?

Я молчу.

Он прав.

Что я могу сделать? Я абсолютно, совершенно беззащитна перед ним. Если я применю силу, закричу, начну драться – я автоматически стану виноватой. Все поверят ему, высокородному дракорианцу, а не мне.

Мой взгляд дико, затравленно мечется от Зейла к закрытой двери кабинета.

Аэлла.

Моя беззащитная сестра, находится там. И только эта деревянная преграда в виде двери отделяет её от насильника, который её сломал.

Грязный ублюдок. Он пришёл сюда специально. Вот его месть за то, что я посмела рассказать Лиан правду.

– Поняла, что лучше быть сговорчивее? – Зейл подмигивает. – Я слышал, твоя сладкая сестрёнка здесь, я мог бы снова…

– Чудовище! Только тронь её. – мой голос дрожит, срываясь от ярости и ужаса. – Мстишь мне? Как же ты мелочен. Как убог! Жалкий насильник… мерзкий, никчёмный… ты… – я задыхаюсь, слова застревают в горле, отравленные моим собственным бессилием. – Ты лишь тень своего брата Кайдена! Всё, что ты можешь – это вот так запугивать слабых и насиловать!

Имя Кая действует как спусковой крючок.

Зейл резко подрывается с дивана. Прежде чем я успеваю даже вскрикнуть, он хватает меня и с силой прижимает к стене. Его ладонь грубо обхватывает моё лицо, пальцы впиваются в щёки, и он рывком поворачивает мою голову, прижимая её боком к холодному камню.

Я больно ударяюсь виском. Звёздочки пляшут перед глазами.

В коридоре никого. Мёртвая, стерильная тишина. И в этой тишине слышно только моё прерывистое, хриплое дыхание и его – частое, сбитое, возбуждённое.

– Думаешь, стала шлюхой моего брата и можешь раскрывать пасть? – шипит он, и его красивое лицо искажается от злобы. – У меня для тебя плохие новости. Недолго это всё продлится. Я заберу тебя. Ты станешь моей. Полностью моей.

Он наклоняется ещё ближе, его дыхание омерзительно пахнет чем-то сладким.

– И будешь открывать свой рот, только чтобы принять мой член. Заглотнёшь по самые гланды, поняла меня, сучка?

Меня трясёт. Крупной, неконтролируемой дрожью. Слёзы ужаса и бессилия обжигают глаза, я почти рыдаю.

Я пытаюсь оттолкнуть Зейла, упираюсь ладонями в его грудь, но он сильный, он прижимает меня к стене, и я не могу сдвинуться.

Вот кто настоящий монстр. Отвратительный, жуткий, лишённый каких-либо чувств психопат.

– Отпусти меня! – мой голос срывается на всхлип. – Отпусти! Я буду кричать!

– Мы оба знаем, что ты не закричишь. Потому что тогда я скажу, что ты напала на меня. Деви… а… Деви… ты такая вкусная, – свободная рука Зейла опускается и грубо, больно лапает мою задницу. Он сжимает её и больно щиплет так, что я вскрикиваю,

– Будете с сестричкой вдвоём меня обслуживать, – шипит он мне в самое ухо, и я чувствую, как он возбуждается от моего страха. – Сейчас лекарь её немного подлатает… и можно будет повторить.

Эта фраза. Она разрывает во мне последнюю нить страха. Всё, что остаётся – это чистая, слепая, животная ярость.

Я резко дёргаю головой, и, используя всю силу своего гнева, бью его. Моя ладонь со всей мочи врезается в щёку Зейла. Удар получается сильным, резким, оглушительным в мёртвой тишине коридора.

Зейл аж отшатывается, неверяще глядя на меня.

Мою ладонь больно саднит, она горит огнём.

– Ты ударила меня, грязная кровомеска, – рычит он.

Его глаза, сузившиеся в две ядовитые щелочки, обещают мне все муки бездны.

Он делает шаг ко мне, и я вжимаюсь в стену, но в этот самый момент тишину нарушает щелчок замка.

Дверь кабинета отворяется, и на пороге появляется Элизабет, помощница лекаря.

Она застывает, видя эту сцену.

– Эм… всё нормально? – с тревогой спрашивает она, её полный тревоги взгляд мечется между разъярённым дракорианцем и мной.

Я с ужасом смотрю на Зейла. Его злобный оскал мгновенно сменяется ленивой, едкой ухмылкой.

– Да, – выдыхаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Всё хорошо. Я поспешно отталкиваюсь от стены, отчаянно пытаясь увеличить дистанцию между собой и Зейлом. – Я могу войти к сестре?

Элизабет бросает на Зейла долгий, внимательный и очень подозрительный взгляд, но, очевидно, принимая моё нежелание что-либо обсуждать, не решается спорить.

– Да, конечно, – она отступает вглубь кабинета, шире открывая дверь.

Я буквально ныряю в комнату, подальше от Зейла, оставшегося в коридоре.

В ушах всё ещё стоит его омерзительный шёпот. Его ужасные слова. Я стараюсь сосредоточиться на сестре. Сейчас нужно думать о ней.