Связанные Неприятности · Глава 4 · Жесткая посадка и мягкая репутация

Глава 4 · Жесткая посадка и мягкая репутация

Глава 4.

Мужик смотрел на меня так грозно и властно, что внутри всё похолодело. В какой-то момент я всерьез пожалела, что не оставила его там, в канаве, на радость местным лягушкам. А потом… потом он сверкнул на меня синим пламенем глаз. Нет, мне не показалось. Его зрачки на мгновение вспыхнули потусторонним, неоновым светом, словно неисправная вывеска над модным бутиком. Я почувствовала, как по телу пробежал холодок, и подумала: «Вот это да, что за диковинка!»

Ноги мои подкосились, и я, совершенно не по-дизайнерски, плюхнулась на попу прямо в пыль.

«И куда это я попала?» — этот вопрос теперь не просто стучался в мозг, он бил там в набат. Мы, люди искусства, конечно, те еще фантазеры, и в мудборды можем добавить хоть черта лысого, но чтобы такое нафантазировать «вживую» — это вряд ли.

Тем временем «поросенок», то есть мужик, то есть, простите, господин, приближался. Чего он там от меня хотел? Почистить костюм? Магией?

Он подошел совсем близко, нависая надо мной, как грозовая туча. В панике я вскочила на ноги, совершенно не рассчитав траекторию, и со всего маху врезалась головой прямо в его грудь.

— Боже-е-е… — прохрипела я, искры посыпались из глаз. От удара на мгновение всё вокруг потемнело, и я почувствовала, как мир рассыпается.

Он оказался ужасно твердым. Такое ощущение, что под слоем грязи и дорогого сукна у него был литой чугун. Мужик явно не ожидал от «селянки» такой прыти. Его сапоги, густо смазанные жижей из канавы, предательски поехали по грунту. Он вскрикнул, взмахнул руками, инстинктивно хватаясь за меня, и мы оба полетели на дорогу.

Слава богу, не обратно в канаву, хотя это казалось бы наиболее логичным исходом.

Приземление вышло эффектным: он — на спину, а я — плашмя на него. Секунду мы просто хватали ртами воздух. Я чувствовала, как его пальцы судорожно сжимаются на моих плечах, и, судя по бешеному взгляду, он всерьез раздумывал, не придушить ли меня прямо здесь, чтобы не позориться.

Но тут тишину разорвал дробный стук копыт и истошный крик:

— ЛордМаксимилиан фон дер Штерн-Кроненберг!Ваша Светлость!

Мы оба одновременно повернули головы на звук. К нам неслась целая свита на породистых конях. Впереди всех скакал вышколенный всадник в ливрее, чье лицо при виде нашей позы вытянулось так, что он едва не выронил поводья.

Услышав его полное имя — Максимилиан фон дер Штерн-Кроненберг — я почему-то не выдержала и фыркнула, а потом и вовсе тихонько заржала. Ну что за пафос? Фон дер! Прямо как… фонтан. Или вроде того.

Но мой смех тут же оборвался. Взглянув на «фон дера», я увидела, как его глаза снова вспыхнули тем самым, пугающим синим пламенем. Вот теперь я реально испугалась. Это была не шутка и не игра света. Это была магия.

Быстро соскочив с него, я инстинктивно потянула его за руку, помогая встать, и, чтобы никто из прибывших всадников не успел опомниться, я быстро-быстро затараторила:

— Ой, господин фон дер, не за что! Вы можете совершенно не благодарить меня за спасение, это такие пустяки, право слово! Я просто проходила мимо, а тут вы в канаве… ну, с кем не бывает, да? Главное, что живы и здоровы!

У фон дера округлились глаза. Сначала от моего смеха, потом от моей прыти, а теперь вот от наглости. Он попытался что-то сказать, но я его опередила.

Тем временем мужик на коне, который, видимо, был старшим в свите, с благоговением проговорил, глядя на меня сверху вниз:

— Вы спасли жизнь нашему Лорду, это такая честь для вас!

Я скромно потупила взор, хотя внутри меня уже распирало от гордости за свой актерский талант.

— Но, — продолжил всадник, — по законамКоролевства Астральгии, Лорд Максимилиан фон дер Штерн-Кроненберг обязан вас отблагодарить. Это древний закон о спасении жизни аристократа.

Лорд Максимилиан, наконец-то отряхнувший большую часть грязи, стоял, стиснув зубы так сильно, что я думала, он их вот-вот сломает. Его лицо выражало всю гамму эмоций — от ярости до бессилия. Он хотел меня уничтожить — это было видно невооруженным глазом, но законы Астральгии, видимо, были важнее его сиюминутных желаний.