Глава 47 · Бал Истинных Личин

Глава 47.

Медный Источник мы до начала бала так и не нашли. Прошерстили абсолютно все архивные зацепки Вальтазара, перевернули вверх дном Тайную Библиотеку, но Нижний мир упрямо хранил свою главную тайну. Внутри колыхалось горькое огорчение пополам с липким страхом разоблачения. Идти на съедение Высшему Совету с пустыми руками не хотелось, поэтому оставалось уповать исключительно на придуманный нами дерзкий фарс. Блеф — наше всё.

Главный зал Палат Теней поражал своей строгой, ослепительной роскошью. Идеально отполированные грани антрацитовых стен отражали свет тысяч восковых свечей, но это грандиозное пламя совершенно не давало тепла, а наоборот, словно холодило. Аристократия Нижнего мира — лощеные, бледные, разодетые в дорогие шелка и тончайшие кружева — чинно скользила по паркету безмолвными тенями. Но ровно до того момента, как массивные парадные двери с грохотом распахнулись, и в зал вошли мы.

Я физически ощутила на себе сотни чужих взглядов, колючими прикосновениями прошивших кожу.

На мне красовалось уникальное платье. Я вывязала его на спицах из тончайших, невесомых нитей серебряного клубка, который успела прихватить с собой из Верхнего Мира, укрепив каркас медной канителью Вальтазара. Тяжелый подол, напоминающий тонко плетеную кольчугу, мягко перетекал при каждом моем шаге, а лиф скрепляла брошь «Сердце Медной Розы». Её я соорудила буквально за полчаса до выезда. Мне тоже отчаянно хотелось выглядеть красивой на этом сборище снобов, а перстень истинной личины все-таки оставался чисто мужским украшением.

И тут я поняла, что делать! Я свяжу новую брошь, но включу в нее всего понемногу. Связанная мной медная роза оказалась чем-то средним между моим Аграфом Возрождения и Перстнем Истины. Этот уникальный артефакт считывал и намертво закреплял женскую суть. Если девушка чиста душой, брошь действовала как идеальный магический бьюти-фильтр. Медная роза мерно пульсировала мягким сиянием, делая свою хозяйку ослепительной, невероятной красоткой.

Брошь полностью собрала мой образ в единый кутюрный шедевр. Мои распущенные темные волосы теперь благородно отливали медью, кожа сияла безупречным здоровьем, а в глазах задорно плясали искры созидательного огня. Я преобразилась до неузнаваемости. Стоило мне сделать шаг вперед, как у столичных демониц и напыщенных демонов вокруг один за другим начали ошарашенно открываться рты.

Барни… мой Барни выглядел просто великолепно. Мощные, атлетичные плечи облегал безупречный, строго скроенный черный фрак, выгодно подчеркивая его безукоризненную осанку. Но всё внимание присутствующих намертво приковалось к его голове. Величественные, матово-черные рога с изящной медной инкрустацией по всему изгибу делали мужа похожим на грозного бога войны из древних земных легенд.

Я тихо, восхищенно вздохнула, тайно любуясь собственным мужчиной. В своем истинном, первородном облике Древнего лорда он казался магнетически притягательным. Высшие аристократы вокруг, вытаращив глаза в полнейшем шоке, испуганно провожали Барнабаса долгими взглядами. По залу моментально пополз лихорадочный шепот: «Кто это? Как? Откуда у безродной тени Высшая плоть и маркеры Древних⁈»

— Барни, полегче, — едва слышно шепнула я, когда муж в очередной раз предупреждающе рыкнул на какого-то графа, чересчур долго разглядывавшего мое декольте. — Ты так абсолютно всех гостей распугаешь.

— Пусть боятся, — глухо пробасил он, надежно прижимая мою ладонь к своему боку. — Ты сегодня выглядишь слишком ослепительно, Лиза. Даже для Бездны это чересчур.

Вальтазар рядом с нами светился от счастья, с удовольствием принимая на себя волны томных женских вздохов. Наш друг единственный искренне наслаждался всеобщим вниманием в полной мере, гордо расправив плечи и вовсю купаясь в лучах своей «обновленной» мужской привлекательности.

В самом центре зала, прямо под гигантской хрустальной люстрой, мы наконец увидели их. Безупречный и холодный Герцог Асмодей что-то вкрадчиво нашептывал на ухо мужчине, стоявшему к нам спиной. На голове незнакомца тускло поблескивал венец из черной стали и крупных рубинов.

Король Малахиас Извечный медленно развернулся в нашу сторону, и я невольно замерла. Суровое лицо правителя казалось высеченным из цельной скалы, но хранило в себе удивительное благородство королевской династии. В его тяжелом взгляде полностью отсутствовала мелкая, трусливая злоба Асмодея. Там жила лишь колоссальная усталость ушедших веков и безмерная, первобытная сила.

— Откуда? — коротко бросил Малахиас, демонстративно игнорируя тихие пояснения Асмодея. Взгляд монарха намертво впился в Барни. — Подобной чистой крови в моем королевстве не видели очень давно.

Мы синхронно склонились в глубоком поклоне. Барни решительно сделал шаг вперед и, не дожидаясь официального приглашения, плавным движением снял кольцо с пальца. В то же мгновение его величественный Высший облик «схлопнулся» до привычной человеческой формы, но мажордом всё равно держался с потрясающим врожденным достоинством.

— Ваше Величество, — низкий голос Барни эхом разнесся по мгновенно замершему залу. — Истинную, скрытую кровь проявляет уникальная работа моей законной жены, Элизабет. Она — Избранная Хранительница, способная пробуждать подлинную суть вещей. Позвольте преподнести вам этот дар Совета — Перстень Чести.

Асмодей дернулся, намереваясь перебить, но Король властным жестом руки заставил судью мгновенно замолчать. Малахиас бережно взял артефакт, медленно повертел его в длинных, ухоженных пальцах и, к неописуемому ужасу всей придворной свиты, уверенно надел на указательный палец.

Секунда мертвой тишины — и огромный зал одновременно потрясенно ахнул.

Король словно визуально вырос прямо на глазах. Мощные плечи правителя раздались вширь, окутывая фигуру почти осязаемой, давящей аурой абсолютной власти. А на голове монарха выросли колоссальные рога. Размерами они превосходили даже рога Барни, наглядно выдавая всю сокрушительную демоническую суть правящего Древнего королевского рода. Малахиас Извечный в секунду стал живым воплощением идеального владыки — грозного, несокрушимого, но справедливого.

— Потрясающе, — едва слышно выдохнул Король, завороженно глядя на собственные ладони. — Я наконец чувствую себя… по-настоящему живым. Асмодей, ты, помнится, уверял меня, будто эти люди — обычные самозванцы и преступники?

— Ваше Величество! — Асмодей в бешенстве шагнул вперед, его холеное лицо мелко дергалось от едва сдерживаемой ярости. — Они официально не зарегистрированы в Палатах Теней! Это вопиющее, незаконное использование магии, это грубейшее нарушение абсолютно всех протоколов Нижнего мира!..

— Вальт, — Король лениво кивнул в сторону нашего друга-регистратора, полностью проигнорировав гневную тираду судьи. — Ты ведь у нас как раз отвечаешь за бумаги. Оформи их законный статус прямо сейчас. Мне в Королевстве жизненно необходимы подобные уникальные артефакты.

— Но это юридически невозможно! — почти сорвавшись на фальцет, взвизгнул Асмодей. — Существует закон. Испытания! Они должны доказать свое право находиться перед лицом Совета, иначе это прецедент, который разрушит иерархию!

— Испытания… — Король задумчиво прищурился, глядя прямо на меня с легким, понимающим прищуром. Словно монарх заранее знал, что любые проверки Палат для нас — пустяковое дело. — Ну что же. Асмодей прав в одном: закон есть закон, и нарушать его нельзя. Элизабет, Барнабас, вы готовы официально подтвердить свой высокий статус Древней Крови?

Герцог Асмодей злорадно и торжествующе улыбнулся, уже мысленно предвкушая нашу сокрушительную неудачу на проверке.

Но тут Король неторопливо снял медный перстень с пальца. Его величественный, огромный облик Древнего владыки мгновенно «схлопнулся» обратно до привычной королевской нормы. С легкой, едва заметной и очень опасной усмешкой Малахиас Извечный протянул кольцо из обожженной меди застывшему верховному судье:

— Раз уж мы завели столь ученый разговор о законах и абсолютной истине… Герцог Асмодей, почему бы тебе лично не примерить этот кутюрный шедевр? Продемонстрируй нам свою подлинную «истинную личину» перед тем, как мы официально назначим Испытание для наших гостей.

Асмодей стремительно побледнел до такой степени, что показался почти прозрачным в полумраке зала. Его холеная рука, медленно потянувшаяся к перстню, на глазах у всей замершей аристократии Бездны предательски задрожала.