Глава 9 · Ярмарка тщеславия и синие искры
Даже в этот момент, когда испуганное сердце судорожно колотилось где-то в тисках корсета, мой внутренний дизайнер категорически отказывался затыкаться.
«Если безжалостно отпороть эти странные рукава-буфы, — думала я, бросая последний критический взгляд в зеркало, — срезать удушающий воротник, полностью открыв линию плеч и ключицы, а сверху небрежно набросить мою невесомую паутинку из белой ангоры… Получился бы изысканный, глубокий и чертовски стильный образ. А сейчас я — просто ходячая портьера. Даже у Скарлетт О’Хара её знаменитое платье из зеленых штор выглядело куда элегантнее, а тут… Тьфу, недоразумение кутюрное».
Конвой в лице капитана Райана явился ровно в назначенное время. Его суровое лицо было непроницаемым, как гранитная плита. Мы снова двинулись по бесконечной анфиладе коридоров, пока не уперлись в массивные, вызывающе золоченые двери. Два лакея синхронно потянули за ручки, двери распахнулись, и на меня плотной удушливой волной обрушился гул сотен голосов, смешанный с концентрированным шлейфом тяжелых, приторно-сладких духов.
Зал был забит местной аристократией под завязку. Сделав первый шаг внутрь, я едва сдержала профессиональную скептическую ухмылку. Боже правый, ну и цыганщина! Казалось, здешние дамы перед выходом устроили соревнование под девизом «надень на себя всё самое дорогое и сразу». Тяжелый атлас яростно спорил с плотным бархатом, на гигантских, необъятных кринолинах громоздились тонны золотой вышивки, а от количества массивных камней на шеях и запястьях рябило в глазах — этим блеском можно было бы легко закрыть годовой бюджет небольшой европейской страны. Похоже, местный бомонд, включая мужчин, пытался продемонстрировать не утонченный вкус, а исключительно толщину своих кошельков. Всё вокруг выглядело аляписто и совершенно безвкусно.
Стоило мне переступить порог, как огромный зал мгновенно смолк. Разговоры оборвались на полуслове, и сотни глаз уставились на меня с жадным, почти осязаемым любопытством. Внутри всё сжалось, мне до безумия захотелось развернуться и сбежать обратно в свою комнату. Но вместо этого я включила профессионализм и вспомнила свои показы. Спину прямо, плечи назад, подбородок вверх.
Поймав ритм, я уверенной, отточенной бессонными ночами походкой топ-модели пошла в самый центр зала, строго по ковровой дорожке, куда меня вел капитан. Там, на небольшом мраморном возвышении, стоял он. Максимилиан фон дер Штерн-Кроненберг.
И тут я окончательно зависла, едва не сбившись с шага. Если вчера после химчистки он казался просто вызывающе красивым, то сейчас, в парадном мундире из ослепительно белого сукна с тончайшим серебряным шитьем, он выглядел как бог, снизошедший с Олимпа. В отличие от своей безвкусной свиты, лорд не походил на разукрашенную хрустальную люстру. Каждый шов, каждая линия его наряда дышали безупречной, строгой гармонией. Свет магических огней красиво играл в его золотистых волосах, а льдисто-голубые глаза казались прозрачными, как арктический лед. Идеальный разворот широких плеч, властный, гипнотизирующий взгляд — он был настолько безупречен, что эта идеальность по-настоящему пугала.
Капитан Райан подвел меня к подиуму и официально, на весь зал провозгласил:
— Ваша Светлость, лорд Максимилиан фон дер Штерн-Кроненберг, герцог Ареланийский! И его невеста, леди Брунгильда-Октавия фон Гретхенбург.
Лорд медленно повернулся ко мне, и только в эту секунду я заметила тонкую, унизанную перстнями женскую руку, которую он крепко сжимал в своей ладони в неизменной белой перчатке. Рядом с ним стояла его нареченная.
Девица походила на дорогую фарфоровую статуэтку. Если бы, конечно, статуэтки умели источать чистейший змеиный яд. Идеально бледная, почти прозрачная кожа, волосы цвета воронова крыла, уложенные в монументальную, сложную прическу, и холодные серые глаза. На ней красовалось платье из тяжелой серебристой парчи.
Брунгильда-Октавия окинула меня ленивым взглядом сверху вниз, едва заметно приподняв идеально выщипанную бровь. В этом жесте сквозило столько высокомерной снисходительности, будто леди разглядывала пятно на фамильной скатерти.
— Так вот она… та самая безвестная спасительница? — протянула брюнетка тонким, до тошноты певучим голосом. — Какая… любопытная особа.
Максимилиан дипломатично промолчал, но я физически почувствовала, как от него буквально повеяло арктическим холодом. Гордый лорд явно был не в восторге от необходимости публично выполнять унизительный для его эго «долг чести», да еще и на глазах у своей блистательной, ядовитой невесты.