Глава десятая, в которой Итон делает мне предложение

— Лэсси Вейн, не передадите клюквенный соус? Он так удачно сочетается с этим чудесным цыплёнком!

— Ему когда-нибудь надоест? У меня уже всё внутри слиплось от этой патоки, — пожаловался Джулиан мне на ухо и протянул комиссару серебряную соусницу, что стояла рядом.

С виконтом было сложно не согласиться. Не успел Томсон переступить порог графского дома, как принялся восторгаться всем подряд и неустанно отвешивал комплименты. Ах, какая шикарная люстра! А этот пейзаж в холле! Нет-нет, таких закатных полей не сыскать даже в королевской картинной галерее! Комиссару нравилось всё: начиная от цветочков на подоконниках и заканчивая разнообразием блюд в столовой.

Блюд, которых я почти не касалась. После вчерашних злоключений аппетита не было. Как и желания поддерживать дурацкие разговоры, фальшиво улыбаться, играть роль невесты, от которой уже порядком устала.

Вчера, превозмогая страх, полночи таскалась по демоновому дому. Снова библиотека, снова гостиная, почти все комнаты нижнего этажа и некоторые верхнего. В поисках гримуара заглянула куда могла, рискуя нарваться на призрак Моны. Вздрагивала от малейшего шороха, от малейшего движения воздуха, но, к счастью, мёртвая служанка больше не появлялась.

Впрочем, и гримуар (будь он миллион раз проклят!) так и не отыскала. Нет его в Буази — в этом уже не сомневалась.

— Леди Деверё, у вас чудесный дом, — отвесил очередной комплимент служитель порядка, с явным интересом поглядывая на Глорию.

Та ответила, смущённо опустив взгляд:

— Благодарю, комиссар. Это дом Итона. Я всего лишь пользуюсь его гостеприимством.

— Глупости, — ответил Честер, мазнув по мне мимолётным взглядом. За минувший час я успела со счёту сбиться, сколько раз он меня ими «мазал». — Без Глории в этом доме не было бы уюта, которым вы так восторгаетесь. Тётя не просто хранительница домашнего очага, она его создательница.

— Даже так, — причмокнул губами Джервис, очевидно, прикидывая, как бы леди Деверё смотрелась в его доме. — Вам очень повезло, Итон. Очень повезло...

Рядом с графом сидела Бонни, которая, к счастью, не проявляла ко мне интереса. То ли её предупредили, то ли девочка меня не помнила: когда Итон нас «познакомил», Бонни сделала вид, что видит меня впервые. Я тогда немного выдохнула. Правда, рука Джулиана, сжавшая мою в собственнической хватке, снова заставила напрячься. Мне были неприятны его прикосновения, я их не хотела. Мне были неприятны взгляды Майры, её чудаковатой внучки Алары. И если старушка решила остаться дома, то всё молодое поколение де Бургов во главе с герцогом и его супругой заявилось к Честеру на ужин.

— Как идут приготовления к свадьбе? — Видимо, решив, что достаточно уделил внимания хозяевам, комиссар переключился на гостей.

Пригубив вина, Эмберлинн сказала:

— Платье шьётся, меню составлено.

— Ещё не рассылали приглашения? — поинтересовался Джервис.

— Приглашений не будет, — покачала головой потенциальная родственница. — Это семейное таинство, которое пройдёт в кругу родных.

— Даже так...

— Наша семейная традиция, — кивнул Макс.

— Тогда хорошо вам отпраздновать в кругу семьи, — немного разочарованно улыбнулся комиссар. Видимо, хотел отметиться на светском гуляньи, но поняв, что праздник ему не светит, вернулся к цыплёнку, а я к попыткам протолкнуть в себя хотя бы что-то.

После главных блюд было принято делать перерыв. Гости поднялись из-за стола, и Итон увёл Болдрика, чтобы, как он выразился, сделать ему предложение, от которого нельзя будет отказаться. Максимилиан с Джулианом увязались за отцом, комиссар с Эмберлинн решили уделить внимание Глории с Бонни, я же оказалась в обществе Лионы, за которой, будто приклеенная, таскалась Алара. Я не имела ничего против первой, а вот от присутствия второй уже было тошно. Девушка явно меня ненавидела, только непонятно, чем я заслужила столь сильное чувство.

— Джулиан сказал, вы вчера приезжали к Итону, — проговорила она с таким видом, словно имела в виду, что её брат застал меня в постели её обожаемого графа.

— Проезжала мимо.

— Но всё-таки не смогли, — стрельнула глазами девица.

— Не смогла что?

— Проехать мимо, — сказала она и сощурилась.

От взгляда из-под опущенных ресниц стало не по себе. Смотрит так, словно я её заклятый враг. Таких не щадят и не прощают, а уничтожают без сомнений и жалости.

Итон Честер

— Вы меня заинтриговали, Итон! — проговорил Болдрик, проходя в библиотеку. Ему нравилось здесь бывать, хоть в последнее время приглашения в имение Честеров поступали нечасто. Но когда был жив отец графа... Болдрик улыбнулся воспоминаниям об оставшейся позади молодости и продолжил, скользя взглядом по бесчисленным книжным полкам: — Что же это за предложение такое, от которого я не смогу отказаться?

Итон расположился в кресле возле камина, предлагая гостю устраиваться напротив. Братьям достался диван со столиком, заставленным графинами, и Джулиан тут же поспешил угоститься алкогольной коллекцией Итона.

Честер бросил на друга взгляд, невольно скривился. В последнее время Джулиан раздражал так, что хотелось врезать ему одним из тех самых графинов. Вроде бы всё тот же баловень судьбы и прожигатель жизни, но сейчас даже голос виконта казался Итону отвратительным.

А чего стоила скверная привычка пить всё подряд! Даже на помолвке ни в чём себе не отказывал и более того: додумался притащить на праздник Мэнди бывшую любовницу! Явился к нему в гости без приглашения и так нагло, похабно, словно портовую шлюху, обнимал невесту.

И плевать, что считает её своей! Их помолвка — фарс, комедия, дешёвая постановка.

Честер мысленно себя одёрнул, напомнив, что ему безразличны их отношения. Должны быть! Тем более что нет там никаких отношений, но...

Но он сбежал с праздника, потому что не мог оставаться рядом. Смотреть, как Аманда, Катарина, эта отчаянная авантюристка без имени нежно улыбается жениху, а тот не перестаёт её касаться и облизывать взглядом. Итону казалось, будь он в животной ипостаси, выцарапал бы Джулиану глаза когтями!

— С вами всё в порядке, граф? — вернул его в библиотеку голос старшего де Бурга.

Приняв вальяжную позу с бокалом в руках, Джулиан усмехнулся:

— В последнее время Итон сам не свой, отец, и, боюсь, моя Аманда сыграла в этом не последнюю роль.

Болдрик нахмурился:

— Что за ерунду ты несёшь? Какое отношение имеет к графу твоя невеста?

— Хороший вопрос, — усмешка на лице Джулиана стала ещё более неприятной. — Просто-таки отличный! Я и сам который день пытаюсь понять, какого демона мой друг не может отлипнуть от моей невесты.

— Перестань, — одними губами прошептал Макс, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Отодвинулся от брата и наверняка уже успел пожалеть, что не предпочёл ему женскую компанию.

— Тебя забыл спросить, — огрызнулся виконт и снова поднёс бокал к губам. — Вечно отцу поддакиваешь.

— Ты закончил? — Итон смерил его ледяным взглядом, после чего так же холодно добавил: — Если у тебя проблемы с невестой, не стоит перекладывать с больной головы на здоровую.

Секундная пауза сменилась громкими аплодисментами.

— Браво! — захлопал в ладоши Джулиан. — За выдержку и актёрское мастерство! Из тебя, Итон, вышел отличный лжец. Впрочем, как и из неё.

Одного взгляда, брошенного на герцога, оказалось достаточно, чтобы понять: его светлость сейчас взорвётся.

— Пе-ре-стань, — процедил Болдрик, поднимаясь с кресла. — Хватит! Ты чуть не опозорил меня на помолвке и теперь снова! Сколько можно?!

— Столько, сколько потребуется, чтобы понять, что связывает моего друга и эту ш...

Закончить Джулиан не успел, а Итон не успел к нему подскочить, чтобы исполнить свою недавнюю мечту с графином: герцог оказался быстрее. Пощёчина вышла громкой. От удара у виконта дёрнулась голова, а Максимилиан, хоть пощёчина досталась не ему, дёрнулся всем телом. Подскочил, отходя на безопасное расстояние, а герцог, развернувшись к Итону, на удивление спокойно выронил:

— Боюсь, наш разговор придётся отложить. Мой сын опять позволил себе лишнего, и чтобы не ставить всех в неловкое положение, будет лучше, если мы уедем. Надеюсь, вы на нас не обидитесь.

Итон кивнул, уговаривая себя не смотреть в сторону Джулиана. Тому явно не хватало второй пощёчины, для баланса. А лучше — удара кулаком, чтобы вышибить весь хмель и всю дурь из пьяного мерзавца.

— Я всё понимаю. Не нужно извиняться.

Больше не говоря ни слова, герцог схватил сына за рукав и грубо потянул вверх. К удивлению Итона, Джулиан послушно поднялся. Не стал закатывать скандал, не стал сопротивляться. Лишь удостоил отца злым взглядом.

Итон поспешил к выходу первым.

— Предупрежу Глорию насчёт десерта...

— Передайте леди Деверё мои извинения.

Последнее, о ком сейчас думал Честер, — это о тёте и десертах. А вот та, кто занимал его мысли, должна была вот-вот уехать. С мужчиной, женихом, который только что дал понять: какие бы чувства он ни испытывал к Аманде, это точно не любовь, не нежность и уж тем более не уважение. Джулиан зол, но ответить отцу смелости не хватает. Сорваться на девушке, которую едва не назвал шлюхой? С этим он справится.

К немалой радости графа, с Амандой он столкнулся в коридоре. То ли гостья искала уборную, то ли спасалась бегством от докучливых будущих родственниц, но он успел перехватить её прежде, чем заметил Болдрик.

Поймав удивлённый взгляд, Честер взял Мэнди за руку и завёл в первую попавшуюся комнату, единственным освещением которой были проблески луны за шёлковыми шторами.

— Что ты...

Итон прижал палец к губам, и Мэнди притихла. За дверью раздались шаги — это де Бург торопился увезти из гостей сына.

— Тебе необязательно с ними возвращаться. Оставайся здесь... со мной, сколько понадобится.

Недоумённая улыбка скользнула по губам девушки.

— Что это на тебя нашло?

Губам, которых он снова коснулся указательным пальцем, мысленно отмечая, какие они тёплые и мягкие. Будто созданные для поцелуев, для ласк.

Но только не с отродьем де Бурга.

— Нужны деньги? Я дам. За чем бы ты ни охотилась, дам больше!

Теперь она хмурилась и снова, словно диковинное животное, в любой момент могла покрыться шипами.

Так и случилось. Оттолкнув его руку, Аманда раздражённо выпалила:

— Ты ничего не знаешь обо мне, Честер!

— Потому что ты не позволяешь себя узнать.

— Зачем? — вскинула на него гордый взгляд. — Зачем тебе это надо? Сначала угрожаешь, теперь готов разбрасываться деньгами... Решил умыкнуть у друга любимую игрушку? Как же это не по-джентльменски!

Попыталась уйти, но он удержал. Схватил за тёплую ладошку, притягивая к себе, ближе, несмотря на сопротивление. Впрочем, вырваться Аманда не пыталась. Лишь вздрогнула от прикосновения и снова уколола взглядом, как самой острой шпагой.

— Ты для меня никогда не была игрушкой, и прекрасно это знаешь. Да, я ревную. Да, я продолжаю как дурак о тебе думать. Но сейчас мной движет другое чувство — страх. Я боюсь за тебя, Аманда. Боюсь за твоё благополучие. Мне не нравится то, как Джулиан к тебе относится. Мне не нравится...

В последнее время ему много чего не нравилось в де Бургах. Одни убийства чего стоили! Ей бы бежать без оглядки, а она цепляется за эту семью, как за спасательный круг.

Ненормальная.

— Я предлагаю деньги не чтобы тебя унизить. Я хочу помочь...

На губах, с которых так сложно было оторвать взгляд, мелькнула горькая усмешка.

— Я тебе уже говорила много раз и повторю снова: если хочешь помочь, оставь меня в покое. Мне не нужны деньги. Мне нужна свобода! В том числе и от тебя, Честер! — выпалила она и с силой его оттолкнула.

Выскочила в коридор прежде, чем успел снова удержать. Защитить, а возможно, и спасти. Только непонятно, от кого стоило эту упрямицу спасать. От мерзавца Джулиана или от неё самой.

Аманда Вейн

Ужин закончился внезапно и, если честно, я была тому рада. Каждая встреча с Итоном — настоящая пытка. Особенно сейчас, когда ему вдруг приспичило поиграть в благородного рыцаря. Переживает за меня? Боится? Джулиан ему, видите ли, не нравится... А мне вот не нравятся призраки убитых служанок.

Может, стоило рассказать? Интересно, поверил бы или принял за сумасшедшую? Если бы поверил, уже точно не отпустил, а Валентайна я боюсь сильнее всех покойников вместе взятых. Страшно, что в его власти отнять у меня брата. Поэтому нет, ваше сиятельство, я не стану прятаться в вашем красивом доме, пока мой брат находится у этого урода.

Не знаю, что произошло между Джулианом и Болдриком, но в Буази я ехала не с женихом, а с его мамашей, Лионой и Аларой. Первая и последняя сверлили меня взглядами, не переставая, отчего я всю дорогу боролась с желанием почесаться, а лучше — закрыть лицо руками. Хоть как-то от них спрятаться.

По приезде его светлость попросил (а может, приказал) подняться к себе, и я с радостью послушалась. Ночью предстояла очередная вылазка, вот только выбраться из комнаты не получилось. Де Бурги долго не ложились. Сначала Джулиан с отцом скандалили. Герцог называл сына никчёмным слюнтяем, недостойным их славного имени. Эмберлинн пыталась вступиться за сына, но и ей досталось. В конце концов, Болдрик обвинил жену в том, что это по её вине второй сын тряпка (можно подумать, первого выковали из стали) и с таким наследничком их семья долго не протянет. Джулиан в ответ заявил, что в гробу видел такую семью и с удовольствием, если бы мог, отрёкся от каждого.

Больше ничего не услышала. Спугнула Лиона, разбуженная ссорой. Пришлось возвращаться к себе и ждать, пока все улягутся. Увы, в ту ночь с поисками не сложилось. Сама не заметила, как уснула, а глаза открыла уже поздним утром. В кресле, в котором сидела, прислушиваясь к далёким голосам.

Переоделась, привела себя в порядок и отправилась завтракать. Как оказалось, зря пошла на поводу у взбунтовавшегося живота. Не успела спуститься, как в холле застала Итона.

Графа как раз встречал дворецкий, чтобы проводить в столовую, и я была бы рада подняться по ступеням, по которым так неосмотрительно успела спуститься, но глазастый наш поднял взгляд.

— Лэсси Вейн, — поприветствовал, внимательно меня оглядывая.

Словно искал следы побоев или надругательства.

— Лорд Честер, — кисло улыбнулась в ответ.

И стала медленно спускаться, понимая, что уже поздно поворачивать обратно.

— Не составите компанию? — Итон выставил вперёд локоть, предлагая ухватиться, и, в отличие от меня, улыбнулся вполне искренне.

— Желаете пощекотать нервы Джулиану и Аларе?

Усмехнувшись, граф убрал руку. Посторонился, первой пропуская меня в коридор, ведущий в столовую. А когда я проходила мимо, шепнул чуть слышно:

— Как ты?

— В порядке.

В столовой, увы и ах, был аншлаг. Вся семья в сборе, и все, разумеется, обратили внимание, что я пришла вместе с графом. Заметила на губах Джулиана кривую усмешку, а в глазах Алары такое пламя, в котором в былые времена сжигали ведьм или бедняжек, ошибочно обвинённых в чёрной магии.

— Его сиятельство граф Честер! — объявил вошедший следом Кэмрон.

— Прошу простить меня за вторжение, — принялся расшаркиваться Итон. — Я лишь хотел узнать, всё ли у вас хорошо.

Эмберлинн принялась выжимать из себя гостеприимные улыбки:

— Ах, Итон, вы всегда были таким внимательным, как и ваш батюшка. Помню...

Пока её светлость предавалась никому не нужным воспоминаниям, я пыталась позавтракать. Аппетит вернулся, хоть ублажать желудок под мрачными взглядами «чудо»-семейки было непросто. Непросто уже было дышать одним с ними воздухом!

— Раз уж вы здесь, граф, можем продолжить вчерашний разговор, который нам пришлось прервать. — Болдрик бросил на Джулиана мрачный взгляд, после чего снова посмотрел на Итона.

Честер кивнул и, промокнув губы салфеткой, ответил:

— На днях мне попался на глаза дневник деда. Скорее даже не дневник — заметки. Граф писал, что привёз из путешествия по Сирайе несколько манускриптов. Они до сих пор хранятся в нашей семейной коллекции. Все, кроме одного. В заметках дед упомянул, что отдал лорду Элгару гримуар Маракхары. Я бы хотел вернуть его в семейную коллекцию.

При слове гримуар я чуть не подпрыгнула до потолка, а де Бурги, наоборот, застыли, словно под коркой льда. Сидели, не шевелясь, впившись в Итона взглядами. Одна Лиона растерянно хлопала глазами, явно ничего не понимая.

— Вы обвиняете моего отца в краже, граф? — чуть слышно проронил Болдрик.

— Ни в коем случае, — примирительно ответил Итон. — Будем считать, это был подарок. Подарок, который я готов выкупить. Цена за вами.

Гримуар Маракхары... Ты ли это, родной, или у де Бургов целая коллекция древних магических изданий?

Валентайн располагал скудной информацией, а может, со мной не пожелал делиться, посчитав, что чем меньше его марионетка Клер будет знать, тем крепче и слаще ей будет спаться. А вот ни разу! Я уже готова собственной тени бояться! И как прикажете не бояться, когда кажется, что смерть уже раскрыла передо мной свои объятья... Или странный зверь задерёт, или призрак за собой утащит, или ещё какой-нибудь демон на твою жизнь позарится.

Честно говоря, не представляю, чего можно ждать от этого дома и его обитателей.

Я знала, как выглядит гримуар: большая книженция в кожаной обложке с бронзовыми заклёпками и массивной рогатой мордой. На мой вкус и взгляд, такая книженция едва ли впишется в современный интерьер любого дома. Разве что в обстановку какого-нибудь склепа... Например, де Бургов, в который я так и не смогла проникнуть.

Интересно, зачем книга вдруг понадобилась Итону? Решил вернуть реликвию в лоно семьи, как утверждает, или что-то замышляет? Не хватало ещё соперника в лице Честера! С другой стороны, может, это стоячее болото, в котором погрязла, наконец всколыхнётся.

Молчание затягивалось. Де Бурги нуждались в деньгах, но было видно: предложение Итона их не заинтересовало.

— Вам прекрасно известно, граф, что я не торгую семейным наследием, — наконец проговорил Болдрик, и каждое слово звучало, словно удар плёткой.

— Гримуар Маракхары не является частью вашего наследия. — Честер тоже похолодел на несколько градусов. Теперь в его голосе крошился лёд и он же был во взгляде.

— Вы всё-таки пытаетесь меня оскорбить!

— И что такого оскорбительного вы услышали в моих словах? Я предлагаю сделку. Выгодную сделку. Я хочу выкупить гримуар, когда-то принадлежавший моему деду.

Болдрик сощурился, словно хищник, готовый атаковать. Загрызть графа насмерть, если тот сейчас же не начнёт откланиваться.

Откланиваться Итон не собирался. Как и сдаваться.

— С чего вы решили, что гримуар по-прежнему у нас? Мой дед никогда бы не присвоил себе чужое и даже если бы попросил на время книгу, обязательно вернул.

— Я всё обыскал. В моём доме гримуара нет. Вполне возможно, что лорд Элгар забыл отдать манускрипт. Вскоре после возвращения из Сирайи дед скончался.

— Хотите сказать, мой покойный супруг воспользовался смертью вашего деда? — влезла в разговор Майра. Вдовствующая герцогиня недовольно морщилась, отчего её и без того морщинистое лицо стало напоминать скомканный листок старого пергамента.

— Лорд Элгар мог забыть о гримуаре. Или мой дед перед смертью сделал ему подарок. Я здесь не чтобы обвинять и строить догадки. Сегодня я здесь в качестве благодарного покупателя.

На этот раз тишина длилась недолго. Первым из-за стола поднялся Болдрик. За ним подскочила Эмберлинн; кряхтя, встала на ноги старуха.

— Боюсь, вам не за что нас благодарить, а мне больше нечего добавить. В моей коллекции нет книги, которую вы ищете, и никогда не было. Советую поискать в другом месте.

Герцог ушёл, хотя со стороны его поспешный уход больше напоминал бегство. Эмберлинн упорхнула следом за супругом, а вот Майра задержалась, чтобы злобно выплюнуть:

— Постыдились бы, граф! — Тяжёлый старушечий взгляд переполз с мрачного Честера на внуков, которые последние несколько минут, казалось, вообще не шевелились. — Максимилиан, Джулиан, проводите его сиятельство, пока ему в голову не пришла ещё какая-нибудь блажь. Алара!

Последней, кого склочная бабка удостоила вниманием, стала младшая из де Бургов. Девушка послушно метнулась за Майрой, и Джулиан с Максом поднялись с таким видом, словно готовы были применить к непрошенному гостю силу. Итону ничего не оставалось, кроме как уйти с пустыми руками, да ещё и в сопровождении угрюмо молчащих братьев.

Остались я, Фрэнсин и Лиона, да пара служанок, успешно изображавших возле стен статуи.

— Какая неприятная вышла сцена, — пробормотала супруга наследника. — Надеюсь, граф найдёт книгу и не станет таить обиду на его светлость. Да и на всех нас. Итон мне очень импонирует. Такой приятный собеседник.

— Кажется, он не поверил герцогу, — заметила я, тоже имевшая большие сомнения насчёт искренности Болдрика.

Много ума не надо, чтобы понять: де Бурги что-то скрывают. Вопросы Итона заставили их заволноваться. Всех, кроме Лионы, которая, кажется, и правда не представляла, где находится гримуар Маракхары.

Что же касается Фрэнсин... Я посмотрела на тётю Джулиана и поинтересовалась:

— Что думаете, Фрэнсин? Итону и правда стоит искать книгу в другом месте?

Женщина вздрогнула, словно от удара. И тут же, стянув с колен салфетку, едва различимо пробормотала:

— Это ужасно...

Из столовой она выбежала быстрее, чем все де Бурги вместе взятые, словно за ней на пару гнались чудовище с кладбища и призрак служанки. Я тоже не стала задерживаться. Солгав Лионе, что хотела бы подняться к себе, помчалась по следам Честера. К сожалению, графа уже успели довести до ворот и теперь провожали взглядами, видимо, желая убедиться, что он не передумает и не повернёт обратно. Мысленно отругав Джулиана с братом, я вернулась в дом, пока меня не заметили. К себе не стала спешить, отправилась к Фрэнсин.

Это ужасно...

Что она имела в виду? Почему выглядела напуганной?

Зря не уделяла этой старой деве внимания. Как и все остальные в доме, порой просто её не замечала. Тихоня, скромница, серая мышка... И тем не менее она член семьи. Одна из де Бургов. Такая же, как они.

— Ты что-то потеряла, Аманда?

Вопрос, брошенный в спину, заставил остановиться. Нехотя обернулась, встречаясь взглядом с Аларой. Девушка стояла на лестнице, по которой я только что поднялась, и сверлила меня взглядом. Чувство было такое, что уже и до души успела добраться. Владей Алара магией, наверняка ещё в день нашего знакомства порчу бы наслала.

— Я хотела...

— Сунуться туда, куда не должна? — Оторвавшись от перил, девушка сделала несколько шагов по направлению ко мне. — Или думаешь, мы слепые? Думаешь, я ничего не вижу? Как ты здесь рыщешь и всё что-то вынюхиваешь. Ползаешь по дому как вредоносное насекомое! Раздавить бы! Да только...

— Джулиан не позволит? — Я усмехнулась и тоже шагнула к мерзкой девчонке. — На всякий случай напомню. Мне кажется, ты упустила из внимания: я ваша гостья и невеста твоего брата. Я не обязана сутками сидеть в комнате или находиться в компании виконта.

— Ну конечно! Куда приятнее находиться в компании Итона Честера! — ревниво сверкнула глазами девица.

Верховный! Ни о чём другом она, кажется, думать неспособна. Помешана на Честере, честное слово! И демон бы с ней и её чувствами к графу. Не моё это дело, мне должно быть без разницы, но...

Но это её помешательство дико раздражало. Раздражали взгляды, которыми Алара его одаривала. Улыбки, которые появлялись на бледном лице, стоило Честеру просто с ней поздороваться. Нет бы наконец понять, что графу она неинтересна! Но эта ненормальная продолжала непонятно на что надеяться, а любую незамужнюю девушку, находящуюся в миле от графа, расценивала как соперницу.

Не знаю, что на меня нашло, но вместо того чтобы прекратить этот бестолковый разговор, я с ядовитой улыбкой заметила:

— Скорее, это графу приятнее находиться в моём обществе, чем в твоей компании, Алара. Не зря же он тебя в последнее время избегает.

Девица побледнела и, кажется, даже покачнулась, словно я нанесла ей смертельный удар. Припала к стене, будто её вдруг оставили силы, а если я продолжу сыпать соль на рану, оставит и жизнь. Ну или Алара окончательно сойдёт с ума и бросится вырывать мне волосы.

Волосы свои я любила, а потому рисковать не стала. Воспользовавшись тем, что несносная девчонка переваривала мои слова, обошла её и отправилась наверх. В злосчастную спальню, из которой, по мнению самой Алары, должна была выходить только ради семейных трапез.

До вечера ломала голову над тем, как бы увидеться с Итоном, но так и не придумала, под каким предлогом улизнуть из поместья. В конюшне теперь постоянно крутился кто-нибудь из прислуги, и ворота были негостеприимно закрыты. В конце концов решила хотя бы попытаться выбраться в город, а заодно, если уж совсем повезёт, поговорить с Фрэнсин.

Для этого пригласила на прогулку Лиону, заметив, что нам с ней не помешает развеяться. Намекнула, что тёте Джулиана свежий воздух тоже пойдёт на пользу, и Лиона, вдохновившись моим предложением, побежала звать Фрэнсин.

Чудо, что та согласилась. Жаль, в последний момент всё испортила Эмберлинн, тоже решившая наведаться в Голденвиль. Зачем — непонятно, но её светлости вдруг приспичило отправиться вместе с нами.

Поэтому всю дорогу мы напряжённо молчали, а моя попытка заикнуться о гримуаре была резко пресечена.

— Мы очень разочарованы в графе и впредь не желаем, чтобы ты или кто-либо другой упоминал его имя. Его намёки возмутительны, а попытка швырнуть в нас деньгами — унизительна! Можно подумать, мы нищие...

Эмберлинн казалась искренне возмущённой, а вот Фрэнсин... Пока мать Джулиана чеканила нелестные для Итона слова, я неотрывно смотрела на серую мышку. Та вздрогнула, закусила губу, замерла. Разве что не зажмурилась от страха.

Страха, который вызывал в ней гримуар Маракхары.

В городе я выразила желание прогуляться. Погода стояла замечательная. Дневная жара спала, оставив после себя прогретые солнцем мостовые, большинство из которых вело к фонтану на главной площади Голденвиля. От фонтана я свернула на узкую улочку и, не обращая внимания на протесты Эмберлинн, повела троицу леди к дому Эдди.

— Мне бы хотелось лучше узнать этот город, — ответила на вопрос «мамы», недоумевающей, куда это её тащат. — В этой части я ещё не бывала.

— Здесь нет ничего, что могло бы вызвать интерес, Аманда, — явно не привыкшая к долгим прогулкам, недовольно проворчала женщина.

А вот нечего было напрашиваться! Мы с Лионой и Фрэнсин и сами неплохо бы погуляли.

— И тем не менее... — Я упрямо ускорила шаг, отчего бедным дамам пришлось за мной чуть ли не бежать. — Мне всё интересно.

План был прост: подбросить Эдди записку с просьбой устроить мне встречу с Итоном. Не уверена, что поступаю правильно, но раз уж мы с Честером ищем одно и то же, возможно, стоит объединить усилия. Потом, конечно, придётся красть гримуар у графа, но я привыкла решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главное понять, где вообще находится демонова реликвия.

— Аманда, стой! — воскликнула Эмберлинн, пытаясь привлечь моё внимание.

— Ах, какие красивые цветы! — Сделав вид, что не расслышала, я бросилась к кустам, буйно растущим под окнами моего напарника.

К счастью, окна оказались распахнуты, поэтому с запиской сложностей не возникло. Я проделала всё быстрее, чем Эмберлинн и компания поняли, что случилось. Ещё немного повосхищалась цветами, чтобы привлечь внимание мальчишки, после чего с улыбкой восторженной дурочки сообщила:

— Всегда любила живые растения! С детства мечтала о своём саде.

— Весь парк Буази в твоём распоряжении, — нежно улыбнулась Лиона.

— Это не то, — покачала я головой.

— Мне нужно передохнуть, — вмешалась Эмберлинн. Гаркнув, чтобы больше не бегала как угорелая, потащила нас в ближайшую кофейню.

Дело было сделано, поэтому я послушно последовала за леди. Вскоре мы уже сидели за столиком с видом на тот самый фонтан — одну из немногих достопримечательностей Голденвиля. Три пузытах ангелочка держали над головами каменную чашу, из которой весело вылетали, сверкая в закатных лучах, прозрачные капли. Возле фонтана резвилась детвора, на другом конце площади закрывались торговые лавки и цветочница предлагала последние букеты, но, увы, редкие прохожие не обращали на неё внимания. На площади людей было немного, зато в кофейне все столики оказались заняты. Нам посчастливилось отхватить последний, что явно подняло «маме» настроение.

Ещё больше настроение ей подняла встреча со старой знакомой. Я видела эту даму на помолвке, но так и не смогла вспомнить, кто она. Да особо и не пыталась. Мне вдруг стало не до Эмберлинн и её подружки, не до Лионы, заинтересованно изучавшей меню, и даже не до Фрэнсин, молчаливо бросавшей по сторонам взгляды. Едва не ущипнула себя за руку, заметив показавшегося из экипажа Честера. Обогнув кэб, остановившийся неподалёку от кофейни, граф направился в один из переулков, жилами разбегавшихся от главной площади Голденвиля.

Из-за столика меня буквально вынесло. Не знаю, заметила ли моё исчезновение Эмберлинн, но, к счастью, за мной никто не последовал. А я, не мешкая, юркнула в переулок и побежала за Честером.

— Итон!

Мужчина обернулся. Удивление в его глазах сменилось облегчением и даже радостью.

— Ты всё-таки ушла от них! Но почему в Голденвиль? Почему сразу не поехала ко мне и...

— Кажется, нам с тобой нужно одно и то же! — выпалила я. Обернувшись и убедившись, что «надзирательницы» остались в кофейне, потащила Честера к ближайшему дому, а точнее, к щели между ним и стеной соседнего строения. Тесно, узко, зато никто не видит.

— Ты о гримуаре? — догадался граф.

Сразу видно: не дурак.

Коротко описала, как выглядит книга, а в ответ услышала:

— Зря ты ввязалась в это, Аманда. Чем больше узнаю о гримуаре, о силе, которая в нём таится, тем больше она меня пугает.

— И тем не менее ты хочешь его найти.

— Мне кажется, именно он причина моих бед. Это из-за него проклят я, вся моя семья.

Итон придвинулся ближе. Я не отстранилась и стала с жадностью ловить каждое слово.

— Родители погибли, когда Бонни не было и года, и вскоре после смерти отца я впервые стал волком. Он должен был подготовить меня, предупредить, рассказать о том, какую опасность таят для окружающих мужчины моей семьи... Но он молчал. Моё обращение стало для меня таким же неожиданным, как и для офицера из моего отряда. Я тогда служил в королевской армии, а Джайлсу не повезло оказаться рядом. Он погиб, спасаясь бегством от волка. От... чудовища! — Голос Итона дрогнул. — Погиб от ужаса, который я в нём вызывал. На следующее утро всё было как в тумане, и только спустя несколько дней в сознании начали появляться обрывки давних воспоминаний. Я, ещё ребёнок, крадусь за отцом в подвал, где он раз в месяц себя запирал. Двигаюсь осторожно, почти не дыша, но он всё равно меня замечает. Свирепеет, требует, чтобы убирался. Ещё долго мне снились врезанные в стену цепи и клетка — единственное, что могло удержать моего отца, а до этого — моего деда.

— Ты первый оборотень, которого я встретила в своей жизни, — призналась я, с сочувствием глядя на Итона. — До знакомства с тобой была уверена, что таких, как ты, давно истребили.

— Я часто задавался вопросом, — усмехнулся мужчина, — как так вышло, что моя семья выжила. Никто не догадывался и до сих пор не догадывается, что за страшное бремя несут на себе Честеры. Ты первая узнала мою тайну. Я научился контролировать своего зверя, привык скрываться, но рядом с тобой я теряю контроль. И голову уже давно потерял из-за тебя, Аманда.

Смотреть в его глаза, слышать тихий голос и при этом самой не остаться без головы оказалось непросто. С трудом заставила себя собраться и тихо спросила:

— При чём здесь гримуар Маракхары?

— В своём дневнике дед писал, что его поразило страшное проклятье: он стал подвержен влиянию луны. Она превращала его в безумца. Его исповедь, случайно попавшаяся мне на глаза, поставила всё на свои места: до деда в нашей семье оборотней не было, поэтому Честеров не уничтожили во времена великих гонений. Дед впервые обернулся после возвращения из Сирайи. После того, как завладел гримуаром.

Итон продолжал говорить, я слушала затаив дыхание. Наконец-то, благодаря Честеру, я имела представление, за какой «вещицей» на этот раз охотился Валентайн.

Сирил Честер — так звали покойного деда Итона — был заядлым коллекционером и не менее страстным путешественником. Куда он только ни плавал, в каких передрягах ни оказывался. До недавнего времени Итон был уверен, что изучил все дневники деда — читать их, по словам графа, было увлекательнее любого приключенческого романа. Несколько дней назад на глаза Итону случайно попались последние записи неугомонного авантюриста. Всего несколько страниц, и все они были посвящены путешествию в Сирайю. В частности — гримуару Маракхары.

— Дед удивился, когда книгу ему предложили в подарок. Обычно с такими раритетами не расстаются даром. Уже потом стало ясно, что подарок оказался с подвохом. А точнее, он стал проклятием, от которого не так-то просто избавиться.

— Думаешь, гримуар у де Бургов?

— Неспроста же твой наниматель отправил тебя именно к ним, — с усмешкой заметил Честер, после чего велел: — Теперь твоя очередь. Рассказывай.

Я оглянулась, желая удостовериться, что мы всё ещё одни. Улочка была пустынной, тихой, и единственное, что я сейчас слышала — это горячее дыхание Итона. Близко, опасно близко... Со стороны могло показаться, что мы с графом жарко обнимаемся и вот-вот начнём целоваться.

Уверена, Честер ничего бы не имел против, да и я... Тряхнула головой в попытке усмирить буйную фантазию и начала рассказывать.

— ...как видишь, в поисках я не преуспела, — спустя несколько минут закончила мрачно. — Единственное место, которое так и не удалось осмотреть, — это семейный склеп. Я несколько раз пыталась в него попасть, но каждый раз что-то мешало.

Рассказывая о тени чудовища и призраке Моны, боялась, что Итон надо мной посмеётся. Решит, что слишком впечатлительна, слишком... труслива. Вот только на лице графа не мелькнуло даже тени улыбки, а во взгляде вместо сомнений читалась тревога.

— Не хочу, чтобы ты к ним возвращалась, — наконец сказал Итон. — Поехали со мной. Пожалуйста! Аманда...

— Клер... — я грустно улыбнулась. — Моя настоящее имя Клер. Что же касается твоего предложения... Не могу. Не вернусь в Буази, и Валентайн об этом узнает. Он и так зол и винит меня в том, что книга до сих пор не у заказчика.

— Валентайн? — Итон нахмурился. Коснулся моего плеча; сильнее, чем следовало бы, сжал пальцы, явно мечтая схватить в охапку и увезти силой, если продолжу артачиться. — Я смогу тебя защитить. Клер... От де Бургов, от Валентайнов... От кого угодно!

— Вот только защищать надо не меня, — тихо ответила я. Накрыла его руку своей, заставляя разжать пальцы. — Пока у Валентайна мой брат, я продолжу искать. Буду возвращаться в дом Джулиана снова и снова, останусь его невестой, а если потребуется, то и выйду замуж. Но гримуар искать не перестану. И если ты думаешь, что позволю тебе его забрать...

Я вдруг поняла, какая я дура. Дура, что созналась. Дура, что доверила ему свою тайну! Итону важно избавиться от злых чар, и его можно понять. Быть оборотнем даже в наше время может быть чревато казнью. Но эта демонова книженция мне нужнее! Словами не передать, как хочется со всем этим покончить! Забыть об этом крае, как о страшном сне. О Джулиане, о помолвке. О годах в рабстве у подонка!

— Я найду гримуар, но тебе его не отдам, — властно и даже жёстко заявил граф. Собиралась возмутиться, а лучше — хорошенько ему врезать, но не успела, Итон продолжил: — Для твоего же блага тебе не стоит его даже касаться.

— Ты разве не понял? У него мой брат!

— Я сам передам Валентайну гримуар. Из рук в руки. Сделаю ему подарок, — с какой-то мстительной интонацией проговорил его сиятельство. — И заберу твоего брата.

— Если бы это было так просто... — проворчала я, пытаясь за недовольством скрыть удивление.

Никто, кроме меня, не решал мои проблемы. Я всегда была вынуждена рассчитывать на собственные силы. А теперь так непривычно, странно смотреть в глаза мужчины, вдруг вознамерившегося начать обо мне заботиться.

— Может быть проще, чем ты себе представляешь, — неожиданно улыбнулся Итон. Коснулся моего лица, заправляя за ухо непослушную прядь, а потом сказал тихо: — Мне кажется, уже пора начать мне доверять.

— Всё усложняет метка на плече, которая начинает жечь всякий раз, когда ты оказываешься рядом.

Тут я немного преувеличила: в последнее время клеймо не беспокоило, но...

Но это не значило, что я о нём забыла и простила.

— Или метка, или смерть, Клер, — немного помедлив, проговорил Честер. — Олдас очень влиятельный и, чего уж греха таить, злопамятный человек. Я выторговал твою жизнь, пообещав найти и заклеймить. В противном случае тебя бы нашли его убийцы, и нас бы сейчас здесь не было.

Олдас хотел меня убить? Вот уж злопамятный старый хрыч! Подумаешь, обокрала. У него этих цацек столько, что до смерти не наиграется!

Прежде чем я успела что-то ответить (а я, если честно, не знала, как на такие откровения реагировать), Честер потребовал:

— Пообещай, что больше ничего не будешь предпринимать. Доверься мне.

— Я...

Он прижал палец к моим губам.

— Дай мне несколько дней. Несколько дней, и я найду гримуар. Не рискуй напрасно, раз уж тебе есть о ком заботиться. Верь мне.

Последнее тёплое прикосновение, и он исчез, оставив после себя терпкий аромат одеколона и такой бардак в мыслях, которого никогда в моей голове раньше не было.