Глава двенадцатая, про семейные традиции и брачные обряды
Аманда Вейн
На какое-то время в склепе повисло молчание. Лиона и Фрэнсин стояли, боясь поднять головы. Максимилиан с ленивым интересом оглядывал последнее пристанище предков, в то время как Эмберлинн с Майрой явно наслаждались происходящим. Было видно, им не терпится вручить меня чудовищу и забыть обо мне, как о неприятном сне. Досадной проблеме, случившейся с их семьёй, которую они все вместе благополучно разрешили. Дружным, сплочённым коллективом.
Ненавижу...
Болдрик не отрывал взгляд от гримуара, в то время как Джулиан... Джулиан смотрел на меня, прямо в глаза.
— Не надо, — с мольбой прошептала я. — Пожалуйста...
Фальшивый жених нахмурился и отвернулся.
Стало горько от осознания, что никто не придёт мне на помощь. Никто не проявит милосердия. Может, Джулиану всё это и не нравится, как он утверждает, и тем не менее ему явно не терпится провести ритуал. Подарить меня зверю и отправиться домой спать.
Он ведь любит до позднего утра нежиться в кровати.
Эгоист и мерзавец!
— Лиона, Максимилиан! — в отчаянье выкрикнула я. — Вы же понимаете, что станете сообщниками! Убийцами!
Глупая попытка, но молча принять смерть я не могла. Плевать на меня, но Айвор... Брат останется с Валентайном. С этой подлой, лживой мразью!
Только ради того, чтобы поквитаться с бывшим начальником, стоило выжить. В худшем случае — буду доставать его из могилы. Возьму пример с Айоны и утащу с собой в преисподнюю.
— Аманда, мне очень жаль... — промямлила Лиона.
Но Максимилиан грубо её одёрнул:
— Перестань! Так должно быть! Или она, или мы!
Его голос дрогнул, но не из-за сострадания, а от страха. Страха перед чудовищем и возможным наказанием, если всё пойдёт не по плану.
— Умолкните! Все! И в первую очередь ты, Аманда! — раздражённо прорычал Болдрик. — Пока я не отрезал тебе язык!
— Жених не расстроится, что очередная невеста стараниями де Бургов оказалась испорчена? — зло бросила в ответ.
— Он тебя любой примет, — усмехнулся глава демоновой семейки и тут же, вздрогнув, отдёрнул от гримуара руки.
Книга раскрылась, зашуршав древними страницами, а когда шелест стих, его светлость расплылся в фанатичной улыбке.
— Начинаем, — пробормотал чуть слышно и стал водить пальцем по странице, бубня что-то на незнакомом языке.
Минута, другая...
Голос Болдрика звучал монотонно, напоминая стучащий в окна дождь в безлунную ночь. Тихо, почти беззвучно, но от этого не менее устрашающе. Пока взгляды де Бургов были прикованы к проклятой книге, я лихорадочно размышляла, как из всего этого дурно пахнущего выбраться.
Неужели действительно не увижу ничего, кроме склепа и лиц чокнутой семейки? Неужели всё закончится вот так... Вот так... внезапно. Я мечтала о долгой, счастливой жизни на другом конце света, а вместо этого...
Мысль оборвалась, когда по стене, порыжевшей от пламени, скользнула тень. Рогатая, лохматая. Ужасающая! Она исчезла во мраке, притаившемся в глубинах склепа. Хотела бы сказать, что это был лишь мираж, но я буквально каждым волоском на теле ощутила присутствие зверя.
— Он здесь... Здесь! — взволнованно воскликнул Болдрик и всучил побелевшему Джулиану нож.
Словно в подтверждение его слов дверь приоткрылась, зловеще заскрипев, и герцог с горящими глазами выкрикнул:
— Идёмте! Жених приглашает и ждёт! Он идёт!
Всё, что происходило дальше, напоминало дурной сон. Один из тех кошмаров, которые порой ни с того ни с сего могут привидеться. Когда кажется, что всё по-настоящему, но в самый жуткий момент ты просыпаешься и с облегчением понимаешь, что это просто шутки разгулявшегося подсознания. Ничего больше. Можно расслабиться.
Увы, мой кошмар продолжался и был более чем реальным. По приказу Болдрика с меня сняли оковы, и Максимилиан с Джулианом потащили меня из склепа. Несмотря на накатывающую слабость, я упиралась. Толкалась, брыкалась, даже пыталась кусаться. Жаль, во мне не было яда, чтобы отравить мерзавцев насмерть!
— Угомонись! Перестань! — Болдрик вышел последним. Сбежал по ступеням, прижимая к груди книгу, а подскочив ко мне, с силой ударил по лицу. — Молчи, дрянь!
— А ты, Джулиан, оказывается, весь в папочку, — стараясь не зашипеть от боли, хмыкнула я. Рот наполнился солёным вкусом — моей крови, сочащейся из раздёртой губы. — И это не про внешнее сходство, если что... Вы действительно очень похожи.
Оба настоящие уроды.
— Ещё одно слово, — прошипел, подаваясь ко мне, де Бург, — и мы вернёмся к плану с языком. Подумай, нужна ли тебе лишняя боль.
Он схватил меня за руку, раздражённо отодвигая Джулиана. Велел достать нож, а сам с такой силой сжал моё плечо, что я едва не заскулила от той самой лишней боли. С другой стороны меня удерживал Максимилиан. Пусть не пытался сломать мне кости, тем не менее держал крепко, чтобы даже не шевелилась.
— Зови его! — приказал сыну герцог.
Джулиан поморщился, но лишь на мгновение, после чего стал тихо цедить незнакомые слова. В правой руке он держал нож, пальцы левой сжимались в кулак. Каждый мускул на лице виконта выдавал напряжение. Страх, что чудовище вот-вот появится, и вместе с тем желание, чтобы скорее пришёл и всё закончилось.
— Я отдаю её тебе, — наконец тихо закончил он на всем понятном языке. А потом ещё тише добавил: — Те, с которыми делил ложе, отмеченные её кровью, проведут к тебе твою новую избранницу. Прими жизнь как знак нашей преданности, покорности и вечной верности!
Делил ложе? С баронессой и... Моной? Вот почему служанка так на меня реагировала. Ревновала и видела во мне соперницу, лишившую её пламенных ночей с хозяйским сыном.
— Она готова, — безжалостно поставил точку в истории моей жизни Болдрик. Это не то что роман — даже не повесть! Так, коротенький рассказик ни о чём, без внятного сюжета, зато с концовкой, достойной самой изощрённой истории ужасов.
— Вообще-то, нет, не готова! — горячо возразила я. Рванулась, когда от статуй, орошавших кровавыми слезами землю возле склепа, отделилось две тени. Размытые, едва различимые, они медленно приближались. В чертах их лиц, скрытых вуалью тумана, угадывались растерзанные зверем молодые женщины: красавица Джорджия и несчастная Мона. Им бы жить да жить, и мне с ними за компанию.
Но де Бурги решили иначе.
— Джулиан, ты не убийца... Ты не сможешь! — Я закричала, когда он подался ко мне, вскидывая оружие. Закричала что есть силы, выталкивая вместе с криком всю ненависть, злость, весь страх. Отчаянье и нежелание погибать.
— Поздно, девочка. Для тебя уже слишком поздно, — донеслось ехидное от мерзкой старухи.
В тот самый момент Джулиан полоснул по моему запястью кинжалом. И тут же отскочил, будто обожённый пламенем, а следом и Болдрик со своим старшеньким. Просочившись сквозь троицу негодяев, ко мне приблизились Мона с Джорджией. Протянули свои прозрачные руки, словно желая заключить в объятия. Я отшатнулась и, сжимая ладонью рану, обжигавшую запястье, продолжила пятиться.
— Если хочешь, можешь побегать, дорогая, — почти ласково проговорила Эмберлинн. — Доставь жениху удовольствие, развлеки охотой. Ну или стой здесь и жди, когда он за тобой придёт, чтобы насладиться брачной ночью.
У меня не было ни времени, ни желания выяснять, что за чушь она несёт. Какая, к демонам, брачная ночь? Отпрянула в попытке избежать прикосновений мёртвых и, развернувшись, побежала прочь от живых. И те и другие вгоняли в ужас.
Но ещё больше пугало знакомство с очередным суженым.
Итон Честер
Слуги ни демона не знали, кроме одной горничной, случайно услышавшей, куда их светлости собираются. Ну разумеется, на кладбище! Где ещё этой чокнутой семейке проводить свои грязные таинства.
Итон даже представить боялся, что с Клер может случиться то же самое, что стало с баронессой и служанкой. Одна лишь мысль об этом вызывала в нём такой ужас, такую ярость, что, казалось, ещё немного, и в нём пробудится животное начало. На небе не было полной луны, из-за набухших дождём туч её вообще не было видно, но Честер чувствовал, что в любой момент мог обернуться.
Нетерпеливо пришпоривая лошадь, он нёсся к Голденвильскому кладбищу, а в мыслях умолял, кого угодно, защитить Клер-Аманду. Не дать ему опоздать, а наоборот, помочь найти, забрать... Если потребуется, уничтожить их всех! Каждого из этой проклятой семейки, возомнившей, что вправе распоряжаться человеческими жизнями.
Кладбище встречало тишиной: обволакивающей и оглушающей. Тьмой, пронизывающей каждый куст и каждый могильный камень. Ни луны, ни звёзд... Лишь траурно накрапывающий дождь, оседающий на траве и насыпных дорогах крупными каплями.
Итон спешился, прислушиваясь к ночным звукам. Казалось, промчись рядом белка, и он услышит, как бьётся её маленькое сердечко. Но вместо этого услышал отчаянный женский крик, расколовший могильную тишину.
— Клер! — Итон бросился туда, откуда, как ему казалось, звучал голос, полный страха и боли.
Боли!
Мысль, что уже слишком поздно, он предпочёл оставить без внимания. «Она жива... жива!» — пульсировали в сознании слова. Надежда придавала сил и вселяла уверенность, что ещё не поздно её спасти.
У Клер есть будущее. Будущее есть у них!
Ещё один крик, от которого сердце падает куда-то вниз. А следом рычание: голодное, злое, жадное. Оно поглощает все остальные звуки, вызывая отчаянье и ужас.
Вот только у графа не было времени на то, чтобы отчаиваться, а сильнее страха перед неведомой тварью оказалось желание спасти любимую.
— Клер!.. Клер, я здесь!
Расстояние от старой заброшенной могилы до растущих стеной деревьев он преодолел за считаные мгновения, а увидев жертву и охотника, едва не оцепенел от ужаса. Не сделал этого лишь потому, что каждая секунда могла стоить Клер жизни. Она на земле в разодранном платье и склонившееся над ней чудовище, готовое вонзить в неё свои когти.
Аманда Вейн
Порез на запястье пёк так, словно я держала руку в морской воде. От этой боли подкашивались ноги. В ушах звенело, а тьма перед глазами то ненадолго рассеивалась, то снова становилась непроницаемой. Дождь смешивался со слезами, которые давить в себе больше не получалось.
Я бежала, спотыкаясь, путаясь в грязных юбках и чувствуя, как он настигает. Может наброситься в любой момент, но почему-то медлит. Должно быть, растягивает удовольствие, наслаждается моими страхом и беспомощностью.
Позади остались де Бурги с их проклятым склепом и гримуаром, а впереди лишь тьма и могилы, поросшие сорняками. Повсюду деревья с кривыми ветвями. Словно беря пример с покойниц, они пытаются схватить, задержать. Помочь чудовищу меня нагнать.
Не знаю, как не умерла, когда совсем близко раздалось звериное рычание. Утробный рык, от которого запнулось не только сердце, но и ноги. Почувствовала, что теряю равновесие, падаю. Не сдержавшись, закричала, а упав на землю, услышала близко, опасно близко хриплое дыхание зверя. Исходящий от него смрад заставил задохнуться. Затошнило так, словно в меня только что влили быстродействующий яд. Превозмогая дурноту, пыталась подняться и тут же ощутила, как когти монстра рвут платье. Он швырнул меня обратно, сам навис сверху, орошая слюной то, что ещё осталось от брачного наряда. Попытка отползти тоже оказалась провальной — тварь наступила мне на ногу, вонзаясь в голень когтями, и я закричала.
От ужаса, от невыносимой боли, от осознания, что это уже точно конец, но вряд ли он будет быстрым. Даже сквозь пелену слёз я могла рассмотреть своего убийцу. Уродливая морда, не то зверя, не то человека. На лохматой башке рога, по которым струится пламя, и оно же пляшет в глазах твари. Мощное тело с буграми мышц, покрытое жёсткой шерстью. Он склоняется ниже, заставляя задыхаться от вони, а в тех местах, где ткани касается слюна, остаются жжёные дыры.
— Моя, — мерещится сквозь хищное рычание, и с клыка срывается ядовитая капля. Падает мне на ключицу, и, кажется, я уже готова потерять от боли сознание, но тут другая боль наполняет такой радостью, что вдруг начинаю смеяться. Истерично, безумно, но я давно не была так счастлива. Клеймо горит огнём, а мне от этого так хорошо. Ведь это означает, что Итон рядом.
— Твоя? — ядовито хмыкаю. — Это ты ему скажи, демоново отродье!
Превратить меня во что-то плоское и уже точно неживое, зверь не успевает: его уносит ураганом ярости. Волк мельче чудовища и явно слабее, но когда это останавливало Итона Честера? Храбрости ему не занимать, а может, безумия. То, что сейчас происходит на моих глазах, ни на что другое не похоже. Жестокая, кровавая схватка, не на жизнь, а на смерть, и мне снова становится страшно.
За Итона.
За мужчину, которого снова полюбила.
Хочется зажмуриться, но я смотрю. И каждая ответная атака потусторонней твари заставляет сердце больно сжиматься. Каждая рана, каждое увечье, которые наносит Честеру чудовище, отнимает у меня годы жизни.
Жизни, которую я могла бы провести с Итоном.
— Пожалуйста... пусть это прекратится... — шепчу сквозь слёзы, сама не понимая, к кому обращаюсь. — Пусть всё закончится...
— Для тебя закончится точно. Я же пообещал!
Я не заметила появления герцога, но вот он здесь: хватает меня за шкирку, грубо поднимая. От боли в ноге, изувеченной тварью, на какое-то мгновение перехватывает дыхание. Болдрик впивается мне в плечи пальцами и кричит, безумно, яростно, подоспевшему сыну:
— Убей её! Убей! Перережь горло, и всё закончится!
— Я же выполнил свою часть уговора, — артачится Джулиан, не решаясь встречаться со мной взглядом. — Я сделал всё, что ты хотел!
— Ритуал должен быть завершён. Уйдёт она, и он последует за ней... Скорей!
Бывший жених медлит, колеблется, с испугом оглядываясь на деревья, во тьме которых продолжается кровавая схватка. Мне хочется быть там, с Итоном, а вместо этого я снова в ловушке у де Бургов. Этой мерзкой, насквозь прогнившей семейки.
Вон уже и Эмберлинн подоспела. Всклоченная, запыхавшаяся, промокшая... и всё так же искренне меня ненавидящая.
— Джулиан... — угрожающе рычит Болдрик.
— Отец! — истерично вскрикивает тот в ответ.
Отчаянно оглядывается на мать, и тут наша леди решает взять инициативу в свои нежные, холёные ручки.
— Ну разве это так сложно! — Эмберлинн выхватывает у сына нож и подаётся ко мне с явным намереньем вонзить его в сердце или куда получится.
Всё происходит настолько быстро, что я не успеваю испугаться, а может, просто уже устала бояться. Закрываю глаза, сдаваясь (не успокоятся ведь, пока в гроб не отправят), а в следующий момент вздрагиваю, оглушённая выстрелом.
Поднимаю взгляд — лицо её светлости застывает гипсовой маски. Черты заостряются, бледнеет кожа, и из уголка губы начинает вытекать тёмная капля крови. Ещё секунда, и Эмберлинн падает, словно марионетка, у которой подрезали удерживавшие её нити. Болдрик отталкивает меня, явно собираясь сбежать, и дальше единственное, что слышу — это один за другим летящие в нашу сторону выстрелы.
— Итон... — хочу рвануться к нему, но меня снова кто-то пытается удержать.
А мне к нему надо! Туда! Куда несутся наперегонки пули и где больше не слышно ни рёв ачудовища, ни... рычания волка. Моего волка...
— Лэсси Вейн, не надо... Не надо, пожалуйста! — кричит очередной мой пленитель.
Голос кажется знакомым, но не могу понять, вспомнить, где и когда его слышала. Почему не даёт мне пойти к Итону? Почему я его больше не слышу?!
— Всё будет хорошо, Аманда. Вы в безопасности.
Он ещё что-то говорит, но я больше не различаю слова. Ничего не вижу из-за смешанных с дождём слёз, а боль внутри в какой-то момент становится такой сильной, что просто ухожу из этого мира.
***
Только на следующий день поняла, что ушла из мира я не навсегда. Измученные тело и разум нуждались в отдыхе. В заботе, которой меня окружили в ближайшем госпитале благодаря Джервису Томсону. Если бы не он, я бы точно погибла. Погиб бы Итон!
Честер и был первым, о ком спросила, не успев открыть глаза. Молоденькая медсестра с улыбкой ответила, что комиссар обязательно всё объяснит и расскажет. Когда я буду в состоянии слушать его рассказы.
— Пока что отдыхайте. Вам нужно набираться сил. Вы столько пережили.
В её глазах читалось сочувствие, забота и даже жалость, но мне сейчас было нужно совсем другое. Мне нужен был Итон! Ну или хотя бы два заветных слова, которые так мечтала услышать: он выжил.
— Не хочу я спать! И здесь тоже не останусь, если мне сейчас же не объяснят, что стало с графом! — Я попыталась подняться, полная решимости сейчас же отыскать его сиятельство (если потребуется, отправлюсь и на кладбище), правда, тут же заболела и сломанная нога, и перебинтованная рука. В общем, всё тело.
— Успокойтесь, Аманда. Не воюйте с теми, кто о вас заботится.
Тихий голос заставил вздрогнуть. Я перестала сверлить сестру милосердия недовольным взглядом и посмотрела на комиссара. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь буду ему рада. Но именно это чувство испытала, увидев Томсона на пороге своей палаты.
— Это вы... Вы меня вчера спасли!
— Я, — не стал скромничать Джервис. — Только не вчера, а два дня назад. Вы потеряли много крови и были очень плохи, Аманда. Пришлось вытаскивать вас и лекарям, и даже магам. За вашу жизнь многие сражались.
— А... за другую жизнь?
Запоздало поняла, что не стоило озвучивать имя Итона. Вдруг сумел сбежать? Вдруг не пострадал?
Зато теперь, из-за меня, вполне может.
Увы, вернуться в прошлое на несколько минут назад я не могла. Не могла забрать обронённые в страхе слова, и теперь напряжённо смотрела на Томсона, ожидая, когда заговорит, и в то же время опасаясь услышать страшные слова. Арестован? Погиб?
— Оставьте нас ненадолго, — мягко улыбнулся сестре милосердия мужчина, и та, кивнув, сразу вышла.
Полицейский, наоборот, пересёк палату и опустился на стул рядом с моей кроватью. Недолго пожевал губами, словно о чём-то размышляя, после чего сказал тихо, но настойчиво:
— Мне нужна правда, Аманда. Чистосердечное признание.
— Сначала вы, — рискнула возразить. — Как вы меня нашли? И что было... после?
Комиссар усмехнулся, но на удивление не стал упрямиться. Сказал, откинувшись на спинку стула:
— Если вас интересует, что стало с Итоном Честером, то спешу обрадовать: граф жив и, как и вы, идёт на поправку. Хоть его изрядно потрепало. И мы, и то... То, с чем он сражался. Но правду говорят: не так-то просто отправить на тот свет оборотня.
Если он хотел напугать, то у него это получилось. Я замерла, боясь пошевелиться. Не решаясь озвучить вопрос, ответ на который был для меня сейчас страшнее и зверя, и всех де Бургов с их кровавыми брачными обрядами.
— Вы, наверное, спрашиваете себя: а что теперь с ним будет, — немного помедлив, проговорил Томсон.
Я кивнула, а он невозмутимо продолжил:
— Мои люди нашли раненого графа. Не зверя. Это уже я потом сложил два и два и пришёл к выводам (верным, судя по вашему выражению лица и тому, что не торопитесь отрицать): граф Честер имеет вторую ипостась. Я же не дурак.
— Увы... — тихо обронила я.
Томсон усмехнулся, после чего добавил:
— Рассказывайте, Аманда. Всю правду. О себе, о графе. И тогда, возможно, его тайна останется между нами. Но мне нужно понимать, что на самом деле случилось, какое отношение вы, его сиятельство и де Бурги имеете к погибшим женщинам. И почему он так самоотверженно вас спасал.
— Разве де Бурги не сознались?
Ещё одна усмешка, на этот раз мрачная и, как мне показалась, немного вымученная:
— Его светлость арестован, но помогать правосудию, к сожалению, не торопится. Болдрик де Бург оказался не из разговорчивых. Леди Эмберлинн допросить уже не удастся. Максимилиан с супругой успели скрыться — их сейчас ищут. Джулиан серьёзно ранен и, в отличие от вас, ещё не пришёл в себя. Леди Фрэнсин вся в брата — ни слова не сказала, а вдовствующая герцогиня прошлой ночью скончалась.
— А что же Алара? Что с ней стало?
— Лэсси Алара больна, — тихо сказал комиссар. — Все её разговоры сводятся к графу Честеру и его погибшим жёнам. Она утверждает, что, убивая их, спасала его жизнь.
Алара? Убивала?
Удивление тут же сменилось уверенностью, что так оно и было. Наверняка нашла какое-нибудь заклинание в гримуаре, а может, попросила об услуге зверя. Сколько, получается, на счету де Бургов смертей? Лучше даже не начинать считать.
— Поэтому все мои надежды на вас, Аманда. Рассказывайте. — Томсон скрестил перед собой пальцы и замер в ожидании.
Собравшись с мыслями, я заговорила. А что ещё мне оставалось? В руках этого человека судьба Итона и моё будущее. Хоть я и жива, но вряд ли буду радоваться жизни в какой-нибудь клетке.
Впрочем, после чистосердечного признания клетка была вполне ожидаема.
— ...Итон уверен, что оборотнем его дед, а потом и он с отцом стали из-за гримуара. Их такими сделала магия, — наконец закончила я и замолчала, затаив в надежде дыхание.
Пожалуйста... сжалься...
— Что ж, нечто подобное я и предполагал, — наконец произнёс комиссар. — Я бы очень удивился, если бы выяснилось, что столько поколений Честеров, будучи оборотнями, остались незамеченными. Их бы уже давно всех казнили.
— А сейчас? — тихо проговорила я. — Не казнят?
Чему-то усмехнувшись, Томсон поднялся:
— Сейчас не казнят. Как уже сказал, Аманда... Клер... У нас уговор: вы мне правду, я вам молчание.
Он направился к выходу, явно считая, что на сегодня достаточно. И пусть Томсон удовлетворил своё любопытство и получил ответы на вопросы, для меня многое оставалось неясным. Например, что он делал на кладбище? Что стало с тварью?
Но сейчас больше волновало другое.
— Прекрасно понимаю, что меня ждёт, и противиться правосудию не стану, — невольно мой голос дрогнул. — Я готова понести наказание за все свои ошибки. Только прошу... — Зажмурилась на миг, стараясь сдержать непрошеные слёзы, но те всё равно затянули глаза мутной пеленою. — Помогите спасти брата. Уверена, в столице у вас остались связи. Я могу много рассказать о делах Валентайна, но сначала хочу быть уверена, что Айвор в безопасности! Он ни в чём не виноват и должен...
— Нет необходимости открывать мне глаза на то, что и так очевидно. Сделаю всё, что в моих силах, Клер, — тихо проговорил Томсон и, уже выходя, закончил: — Отдыхайте и не бодайтесь с медсёстрами.
Дверь закрылась, и я, больше не сдерживаясь, расплакалась.
***
Второе пробуждение в госпитале оказалось более приятным. В том плане, что голова не раскалывалась, не болел перелом, не ныли раны, и в целом я чувствовала себя нормально. Открыв глаза, поняла, что в палате я не одна. Уж было обрадовалась, что это Честер, но нет, на стуле, который не так давно занимал комиссар, теперь сидел Эдди.
— Долго же ты дрыхла, — пожаловался мой напарник по аферам. — Я даже подумывал тебя разбудить, но эти лэсси в белых передниках меня бы тогда точно съели. Здесь все такие нервные!
Он смешно поморщился, и я не удержалась от улыбки.
— И не побоялся же сюда сунуться. Наверняка в коридоре дежурит полицейский, чтобы я никуда не делась.
Эдди покачал головой:
— Нет никого. Только медсёстры туда-сюда шастают, и всем обязательно надо знать: кто я, что я и какими судьбами здесь оказался. Комиссар, к слову, ещё вчера умчался в Шомонд. Кто его знает, по своим делам или за головой Валентайна...
Я сразу напряглась.
— Ты с ним связался?
Если Эдди предупредил гада, тот успеет подготовиться. Айвор... Меня словно ледяной водой окатило. Верховный! Что, если попытается отомстить мне с помощью брата? С Валентайна станется!
Прежде чем успела нарисовать в уме самое страшное, Эдди беззаботно заверил:
— Не связывался и не собираюсь. Он знаешь что сказал? Накануне твоей так называемой свадьбы. Давай, Эдди, собирай манатки и возвращайся, Клер ты больше не понадобишься. Я сразу смекнул, что ты в опасности. Понёсся в Буази, но тебя там уже не было. Хорошо, догадался смотаться на кладбище. А когда стало ясно, где ты, отправил весточку комиссару. Повезло этой деревне. Другой на его месте плюнул бы на анонимную записку, а этот сразу поднял на уши всё управление. Собрал целую армию! К счастью, успел. Я бы в одиночку туда, конечно, не сунулся. Ты мне дорога, Клер, но своя жизнь всё-таки любимее и роднее.
— Ты поступил как настоящий друг. Спасибо, — я растроганно шмыгнула носом.
Прикрыла глаза, невольно возвращаясь мыслями в страшную ночь. Получается, если бы не Эдди, меня и Итона уже не было бы.
— Пустяки! — скромно отмахнулся мальчишка. — Друзья для того и нужны, чтобы помогать в трудную минуту. Правда, — он тяжело вздохнул, — кажется, теперь придётся искать новую работу. Без Валентайна... что мне делать в Шомонде? — Он задумчиво почесал голову, взлохматив свою густую шевелюру.
— Про Итона что-нибудь слышал?
— Ещё не приходил в себя, но живой и помирать пока что не собирается.
— А... Джулиан?
Не то чтобы я за него переживала... Просто хотела знать, что стало с мерзавцем. Со всеми мерзавцами.
Рассказ Эдди заполнил пробелы, которые не удосужился закрыть комиссар. Оказывается, Эмберлинн не выжила. Джулиана хоть и ранили, но он выкарабкался и прямиком из рук сестёр милосердия попал в руки стражей порядка. Как и его папаша. Алару тоже поместили в госпиталь. Но только тот, в котором лечат головы, а не тела. Фрэнсин пока что под домашним арестом, а Майра, как упоминал Томсон, благополучно умерла.
— Наследника с женой всё ещё ищут, — закончил вводить меня в курс последних событий Эдди.
— А что стало со зверем? Вряд ли обычные пули могли причинить ему вред.
— Почему не могли? — пожал плечами парень. — Услышал я тут разговор магов... Честера нашли в лужи крови, но не вся оказалась графская. И не бледней ты так... Или думала, они там в кустах в нежных объятиях друг друга таяли? Я, конечно, сейчас нафантазирую, но здесь, среди живых, в физической форме демон вполне может быть уязвим. Сначала граф его потрепал, потом пулями подбило, вот он и удрал. Полицейские так и не нашли, а магам досталась кровь, на которой только и остаётся, что гадать вместо кофейной гущи. А! Ну ещё и гримуар. Будут изучать на досуге умники.
Гримуар, Итон, де Бурги... За последнее время моя жизнь перевернулась с ног на голову, и это ещё мягко сказано. Что же касается будущего... Оно и раньше было неясным, таким же хрупким, как тонкий хрусталь, а сейчас... Сейчас главное, чтобы Айвора забрали.
И чтобы Итон поправился.
Должно быть, где-то наверху Верховный услышал мои мольбы, потому что с порога раздалось тихое покашливание. Не знаю, что ощутила первым: тепло, разливающееся от клейма, или радость, от которой голова закружилась сильнее, чем от магии де Бургов или самого крепкого вина.
— Надеюсь, я не помешал?
Итон не спешил проходить. Стоял в дверях, и в лучах солнца казался ангелом, сошедшим с неба. Немного помятым, правда; с перебинтованной рукой и синевой под глазами, но всё равно преступно прекрасным. Я даже дыхание от восторга задержала.
Эдди бросил на меня взгляд, чему-то усмехнулся, а потом, поднявшись, расплылся в хитрой улыбке:
— Я уже закончил. Она вся ваша, граф.
Мальчишка исчез быстрее, чем успела с ним попрощаться. Секунда, и вот он уже за дверями, а Честер возле моей кровати. Опустившись на самый край, словно опасается ненароком меня коснуться, тихо спрашивает:
— Как ты?
— Намного лучше, чем несколько дней назад. А... ты? Ты из-за меня чуть не погиб.
Уголки губ графа дрогнули в лёгком подобии улыбки, но глаза при этом остались серьёзными. В них читались горечь и досада.
— Я едва не погиб из-за собственной глупости. Должен был... Уже давно должен был понять, что из себя представляют де Бурги. Должен был тебя забрать, а вместо этого допустил, чтобы ты оказалась в их руках!
— Согласна, твои объятия были бы куда предпочтительнее, — пробормотала я, запоздало осознав, что только что произнесла.
С другой стороны... не всё же нашему графу в любви признаваться. Мне иногда тоже не помешает.
Он взял меня за руку, осторожно сжал пальцы.
— Я не могу изменить прошлое, но хочу, чтобы у нас с тобой было будущее. Той ночью я боялся... безумно боялся тебя потерять. Больше не увидеть, как от возмущения блестят твои глаза. Не слышать твой голос с нотками иронии. Не чувствовать твоего тепла... Той ночью я понял, как сильно ты мне нужна. Я хочу, чтобы ты всегда была рядом, Клер. В горе, в радости... Каждый день и... — Порывистый поцелуй на кончиках пальцев согрел теплом, взгляд обжёг пламенем, а хриплый голос добавил коже мурашек: — Каждую ночь. Хочу, чтобы ты больше не убегала. Чтобы осталась... В моей жизни. В моём доме.
— Ваше сиятельство снова решили рискнуть жениться? — спросила с улыбкой, стараясь за ней спрятать волнение.
Всего каких-то несколько недель назад и подумать не могла, что Честер сделает мне предложение.
— Никаких рисков, — ответил он решительно. — Сначала удостоверюсь, что Алара больше неопасна, а после... Да, женюсь. Обязательно. И в этот раз после свадьбы меня будут ждать только «долго и счастливо».
Я улыбнулась, теперь уже с радостью, а когда он снова потянулся, чтобы прижаться поцелуем к моей ладони, коснулась его щеки. Щетина уколола кончики пальцев, но — демон побери! — это было так приятно. Чувствовать его, быть рядом.
Кажется, у нас с Честером желания совпадают. Осталось выяснить, чего пожелает комиссар.
— Заманчивое предложение, граф, но, боюсь, у Томсона на меня другие планы. — Тяжело вздохнув, опустила руку и грустно добавила: — Он знает правду. О том, кто я и чем промышляла. А значит, единственное место, где в ближайшее время буду проводить время — это в заключении.
Странно, но на лице Итона не дрогнул ни один мускул. Он не выглядел ни удивлённым, ни обеспокоенным. И с ответом медлить тоже не собирался:
— За Томсона не переживай. Он не раскрыл меня, а тебя не станет трогать и подавно. Тем более что ты помогла ему с этой тварью Валентайном.
— Думаешь? — я скептически хмыкнула. — Если так, то мне очень интересно, с чего это он вдруг решил стать душкой-комиссаром.
— Есть одно предположение... Прав я или нет — скоро узнаем.
— Интригуете, граф.
— Всё, лишь бы ты больше не убегала.
Я подалась к нему, потому что не только мои руки нуждались в его губах. Сама потянулась за поцелуем, за очередной нежной лаской и прошептала:
— Даже не буду пытаться.