Глава седьмая, в которой всё ещё больше усложняется

Проснулась я с криком на губах и не сразу смогла понять, что лежу в своей кровати и никакие холодные пальцы не впиваются сзади. Неслышно жутких голосов, снова и снова повторяющих моё имя. Клер, Клер, Клер...

Верховный! Неужели всё это и правда случилось?

Судя по тому, что спальня утопала в солнечных лучах, было уже позднее утро, а может, и полдень. Странно, что меня не разбудили. Или решили дать невесте как следует отдохнуть перед волнительным вечером?

При мысли о волнительном вечере настроение снова рухнуло ниже фундамента Буази. Откинув одеяло, обнаружила, что спала в ночной сорочке, но, хоть убейте, не помню, как её надевала. Равно как и оказалась в спальне.

Зато хорошо помнила чьё-то присутствие ночью в коридоре. Что-то нечеловеческое, злое...

В дверь постучали, и я встрепенулась. Неужели всерьёз об этом думаю? О чём, собственно? Что в этом доме обитают призраки? Или всему виной вконец расшатавшиеся нервы? Вечер в ресторане был так себе, а ночь на кладбище и того хуже. Ещё и инцидент на кухне... Скользнула по ладони взглядом, рассматривая поблёкшую царапину. Ничего серьёзного, но всё равно неприятно. И, по-хорошему, мне бы уже сегодня отсюда убраться, пусть даже без гримуара. Но Валентайн не простит побега, заставит расплачиваться.

Стук повторился. Уже не робкий, а настойчивый.

— Входите! — разрешила я. Поднявшись, потянулась за пеньюаром.

В спальню вошла Нати. После убийства сестры она прислуживала мне одна. Ну как прислуживала... Я старалась не дёргать бедняжку по пустякам, вообще не звала. Было видно, Нати тяжело переживает утрату близкого человека, а сегодняшний праздник вообще не к месту.

— Лэсси уже проснулись? — зачем-то уточнила горничная.

Хоть и так было очевидно: раз стою перед ней, значит, едва ли могу сойти за спящую красавицу. Ну разве что за сомнамбулу.

— К счастью, — ответила я, запахивая пеньюар. — Мне приснился кошмар. Кажется, я даже кричала во сне, хотя мне редко что-нибудь снится.

— Всё из-за волнения, — слабо улыбнулась девушка. — Сегодня такой важный день! Её светлость велела не будить вас, пока сами не встанете. Хотела, чтобы как следует отдохнули. Но уже поздно, и я отважилась постучать.

Да уж, отдохнула. Голова раскалывается, по коже до сих пор бегут мурашки. Вроде и тепло, а хочется вернуться в кровать и закопаться под одеяло. Ровно до тех пор, пока не найду демонов гримуар. Может, если повезёт, он мне сам в кроватку свалится...

— Все уже позавтракали. — Приблизившись к смятой постели, Нати продолжила рассказывать. — Могу принести завтрак сюда. Или желаете, чтобы накрыли в столовой? Приезжала помощница лэссы Ивелин, привезла заказанные для вас платья. Мне велели отутюжить наряд для вечера. Он прекрасен!

Пока служанка приводила в порядок кровать, я пыталась то же самое сделать с собой. В мутном отражении старого зеркала с трудом просматривалась невыспавшаяся Аманда. Точнее, Клер... Интересно, как бы отреагировал Джулиан, узнав моё настоящее имя? А Итон?

Дура! Нашла, о ком с утра пораньше думать!

Наверное, у меня действительно не хватало в голове пары деталек. Превратилась в трусиху, Честер из мыслей не исчезает. Безобразие... В довесок ко всему я вдруг, не сдержавшись, ляпнула:

— Скажи, Нати, а в Буази не живёт какое-нибудь привидение? Или, может, несколько...

По идее после такого вопроса Нати должна была взглянуть на невесту хозяина, как на ненормальную. Но нет, она не стала оборачиваться. Наоборот, ещё усерднее принялась взбивать подушки, словно пыталась выбить из них душу.

— Вы, наверное, шутите...

То ли показалось, то ли её голос дрогнул. Впрочем, не много ли мне в последнее время кажется? Одни сплошные звуковые галлюцинации.

— Вчера я ходила на кухню, а потом... Ладно, не бери в голову.

— Так принести вам завтрак сюда? — с оттенком нетерпения спросила девушка.

Я была бы рада не пересекаться ни с одним из де Бургов до самого вечера, но ещё меньше мне хотелось торчать в спальне. Эти стены давили, угнетали. Напоминали о ночном кошмаре. Всё лучше, даже общество Алары и её бабки, нежели время наедине со своими мыслями и страхами.

— Спущусь в столовую.

Закончив издеваться над подушками, Нати поспешила ретироваться, даже не предложив мне помощь в сборах. То ли потому что я всегда отказывалась, то ли из-за моего вопроса об эфемерных сущностях. Кого бы всё-таки расспросить? Джулиана? Или, может, Честер знает что-нибудь интересное о своих соседях.

Вот ведь... В следующий раз попрошу Нати поколотить меня, а не подушки. Что ни мысль, так об этом невыносимом оборотне. И далось же мне это чудовище!

Крайне недовольная собой, стала собираться. Надеялась, завтрак поможет хотя бы немного взбодриться, но не тут-то было. Вернулась Нати с сообщением, что за мной прибыл констебль. Честное слово, в тот момент я испугалась даже сильнее, чем ночью. Несколько секунд смотрела на девушку, забыв, как дышать, представляя, как меня сейчас будут арестовывать, и прикидывая, удастся ли сбежать через кухню.

А потом Нати сказала:

— Леди Эмберлинн была очень возмущена, что вас вызывают в город за несколько часов до помолвки, но её заверили, что это ненадолго. У комиссара появились вопросы относительно убийства... Моны. — Вот сейчас её голос точно дрогнул. — Меня тоже приглашают.

Я кивнула, изо всех сил стараясь сохранять внешнее спокойствие. Хоть в мыслях уже едва не рычала. Демонов комиссар! Демоново убийство! Ну вот какая зараза не удержалась и загрызла бедняжку? А мне снова говорить с этим полициантом.

В общем, пришлось «счастливой невесте» остаться без завтрака. Я по этому поводу даже не переживала: и в горле, и в желудке как будто по кому застряло. Места для рогаликов и прочих сдобных радостей уже не осталось.

Всё та же Нати сказала, что молодой лорд (он же без пяти минут жених) уехал по делам, а глава семьи тоже занят. Поэтому сопровождать нас в Голденвиль герцогиня велела Максу. К счастью, пока ехали в город, наследник не пытался нарушить молчание, и я тоже помалкивала. Служанка и вовсе рот раскрыть не решалась, а полицейский был явно поглощён своими мыслями.

Это хорошо. Наверное. Он встретил меня с почтением, а значит, за преступницу не считает. Оставалось надеяться, что комиссар с ним будет согласен.

***

В Голденвиле жизнь била ключом. Некоторые улицы были настолько оживлёнными, что могли запросто сойти за столичные, если бы те в кои-то веки удосужились очистить от мусора и того, что оставляли после себя на дорогах лошади. Этот же городок радовал чистотой, ухоженными садами и такими улыбчивыми жителями, что волей-неволей начинаешь отвечать на их улыбки.

— Лэрх Томсон мог бы и сам к нам приехать, — заметил Максимилиан, выходя из экипажа. Зевнул, даже не удосужившись прикрыть рот, после чего лениво добавил: — У Аманды, между прочим, сегодня помолвка.

А у кое-кого в планах явно было поваляться на диване. Но вместо этого приходится сопровождать ещё-не-родственницу и служанку к душниле-комиссару.

— Лэрх Томсон был бы рад, но у него прихватило спину, и лекарь посоветовал меньше двигаться. Вот он и не двигается.

И поэтому нас решил «подвигать».

Полицейское управление Голденвиля внешне ничуть не отличалось от окружавших его домов: двухэтажное, из серого камня, с выкрашенными в синий цвет ставнями и горшками с цветами. Последних было хоть отбавляй: и на подоконниках, и на крылечке. А в комнате, где нас попросили подождать, пока комиссар не изволит принять, можно было угоститься как чаем, так и кофе. Немыслимо! Интересно, подозреваемых здесь тоже потчуют горячими напитками? И чем, простите, Томсон недоволен? Расстроился, что выслали из Шомонда? Мне однажды не повезло попасть в одно из столичных управлений. Там воняло так же, как на окраинах нашей чудесной имперской колыбели. А здесь булочками с корицей пахнет. И Макс вон чай уже по чашкам разливает. Ещё бы кресло-качалку в угол, и можно было бы решить, что мы в гостях у какой-нибудь милой бабули.

— Прошу. — Максимилиан протянул мне чашку.

Другую поднёс к губам, видимо, решив, что заботиться о Нати необязательно. Не успел сделать и пары глотков, как дверь в приёмную распахнулась снова, пропуская... Честера собственной персоной.

— О, Итон! — Горячий напиток выплеснулся в блюдце, когда будущий герцог бахнул им по столу вместе с чашкой, после чего бросился пожимать руку графу. — Тебя тоже на допрос позвали?

— Я сам приехал, — мрачно ответил Итон, пожирая меня взглядом.

Пришлось снова заволноваться. Выглядит так, будто явился на исповедь. Вот только непонятно, в чьих грехах собрался каяться: своих или моих. Пока я задавалась этим вопросом, дверь в смежную комнату, по всей видимости, являвшуюся кабинетом комиссара, приоткрылась, и молоденький полицейский назвал имя Нати.

— Я с ней, — ринулся за девушкой Максимилиан и, невзирая на слабые возражения служителя порядка, вошёл вместе с горничной. И служителем порядка.

Это было очень кстати. Появилась возможность побыть с Честером тет-а-тет и выяснить, что опять у него на уме.

— Зачем ты здесь?! — приблизившись, спросила я требовательно.

Взгляд, которым он продолжал раскладывать меня на мелкие детали, стал ещё более мрачным.

— Не переживай, не из-за тебя.

— Из-за Моны, — догадалась я.

Честер не ответил, но и без его ответов всё было ясно. Пришёл сдаваться. То ли действительно убийца и сумел в этом каким-то образом удостовериться, то ли... То ли продолжает вести себя как классический Итон: позволяет угрызениям совести (наверняка же беспочвенным!) сожрать себя с потрохами, затуманить разум.

Ну не дурак ли?

— Уверен, что это ты? — шагнув ещё ближе, спросила я почти беззвучным шёпотом.

— Больше некому, — выдал поистине гениальный ответ Честер.

После таких только и остаётся, что глаза закатывать и крутить возле виска пальцем.

— Есть доказательства?

— Мне их не надо. Я и так всё знаю.

Я и так всё знаю.

Истинно мужской ответ. Другого я и не ждала.

— Послушай...

Сама не знаю, что на меня нашло, но я взяла его за руку. Плечо при этом заныло, но я лишь отмахнулась от неприятного ощущения. Отвела Честера к окну и продолжила тихо:

— Вот представь: ты сейчас сдашься, тебя арестуют, а потом выяснится, что бедняжку загрыз хищник. Или ещё какой обнаружится преступник... Может, в округе обитает ещё один оборотень? Да вот хотя бы кто-нибудь из де Бургов!

А ведь и правда убийцей может оказаться кто-то из чудо-семейки. И почему я раньше об этом не подумала? Эмберлинн и Майра и в людской ипостаси кого угодно сожрут с потрохами. Да и Алара у них, мягко говоря, странненькая...

— Не говори ерунды, — отмахнулся от моего гениального предположения Итон. — В роду де Бургов не было оборотней.

— А со стороны Эмберлинн? — не растерялась я. — Вдруг у неё кровь дурная?

Тогда точно Алара. Джулиан? Ну... может быть. Макс? Нет, этот, если бы и мог обращаться, то только в ленивого прожорливого хомяка.

— Зачем ты мне всё это говоришь? — Честер сощурился, снова вонзаясь в меня взглядом. А вот руку, наоборот, отпустил, и только тут я поняла, что всё это время наши пальцы соприкасались, а позорное клеймо...

А вот жжения клейма я больше не ощущала.

Ещё одна странность.

— Пожалей сестру и тётю.

— Ещё неделю назад ты их не жалела. Готова была сдать меня, если потребуется.

— Это твоя сестра и твоя тётя, — снова нашлась с ответом. — Тебе о них и беспокоиться. А у меня... свои заботы.

— Так и не нашла, что искала? — резко сменил тему разговора мученик. — Подозреваю, что не нашла, иначе бы тебя здесь сегодня не было.

— Для тех, у кого случаются провалы в памяти, повторяю: тебя это не касается. Мои дела — мои проблемы. А твои... Нет у тебя проблем! Вот нет и всё! Ты сам себе непонятно что придумываешь и усложняешь себе жизнь!

— Я...

— Жду сегодня на помолвке, — сказала я таким тоном, словно приказ отдавала. — Если узнаю, что тебя арестовали...

— Устроишь мне побег из камеры? — расщедрился на улыбку Итон.

Редкое явление и... на удивление красивое. Вот только мне в тот момент было не до любования его улыбками. Честер ведь упрям как сто ослов и, если уж решил, вряд ли что-то или кто-то заставит его передумать. Уж точно не я.

— Будет очень жаль, если ты так по-глупому себя уничтожишь. Жаль и... больно.

Не знаю, зачем я это сказала. Сама не поняла, как могла такое ляпнуть. Опустив взгляд, отошла от него подальше, и — вовремя. Дверь в кабинет комиссара снова отворилась, пропуская заплаканную Нати и Максимилиана.

— Лэсси Вейн. — Томсон вышел, чтобы позвать меня лично.

Кажется, проблема со спиной была в самом разгаре: комиссар опирался на трость и при этом так морщился, словно ему прямо сейчас позвоночник магией ломало.

— И лорд Честер, как я погляжу, — явно удивился. — Вас привело сюда...

— Его сиятельство хотел пригласить вас на обед! — Мой язык снова, в который раз за это утро, зашевелился до того, как мозги успели включиться. — Лично, — добавила я и заметила, как удивление на лице законника сменяется самодовольной улыбкой.

— Весьма польщён, ваше сиятельство. Весьма польщён, — забавно щурясь, проговорил Томсон, и тут же поинтересовался: — И когда же состоится столь приятное событие?

Честер не спешил отвечать. Видимо, был занят тем, что мысленно меня проклинал. Пришлось выдумывать дальше, надеясь отвести огонь от этого любителя безпричинно каяться:

— В воскресенье. Его сиятельство пригласил нас, своих соседей, и вас, как нового и такого важного жителя Голденвиля. Мы как раз сейчас об этом и говорили, правда, Итон?

Я покосилась на него, всем своим видом давая понять, чтобы не глупил и подыграл. В крайнем случае сознается в убийстве, которое наверняка не совершал, послезавтра. Два дня погоды не сделают. Да и умереть всегда успеет.

Словно прочитав мою последнюю мысль, Честер нехотя кивнул:

— Буду рад видеть вас в своём доме, комиссар.

— А я с радостью приглашение принимаю, — окончательно растаял служитель порядка.

Поулыбался ещё какое-то время, но видя, что Честер, несмотря на проявленное гостеприимство, выглядит так, будто у него ещё одна жена вчера умерла, неуверенно сказал:

— Ваше сиятельство, если желаете, можем продолжить у меня в кабинете.

Кажется, после сегодняшнего я прослыву невоспитанной девицей, имеющей привычку вмешиваться в чужие разговоры, но после их «продолжений в кабинете» в жизни Итона случится внезапный и скоропостижный финал.

А потому снова вставила свои пять шиллингов:

— Не сочтите за наглость, комиссар, но у меня сегодня важный вечер. Я готова ответить на все ваши вопросы, но вот ждать, простите, не намерена. С графом вы вполне можете поговорить и в воскресенье. Разве я не права?

Впилась в Честера взглядом, как пиранья зубами, и тот, хвала Верховному, сдался. Отступил расшаркиваясь:

— Не буду отнимать у вас время, лэрх Томсон. До встречи за обедом.

Коротко попрощавшись с Максом и скользнув взглядом, полным вины, по Нати, Итон ушёл. Я бы тоже ушла (с удовольствием!), но вместо этого последовала за Томсоном, проковылявшим к своему письменному столу так, словно ему уже давно исполнилось четыре раза по двадцать пять.

***

Максимилиан за мной не пошёл, вернулся к чаю, оставив меня один на один с комиссаром. Джервис (ну или как его там родители назвали) осторожно опустился в кресло, после чего жестом предложил мне сделать то же самое. Не в смысле сесть на него сверху, а устроиться в кресле напротив. Что я и сделала, навесив на лицо самое безмятежное выражение.

Благо меня от законника отделял широкий письменный стол, заваленный бумагами и серыми папками. Интересно, что они содержат? Дела, заведённые на похитителей кур и негодяев, оборвавших цветы в клумбах? Главное, чтобы не содержали информацию о некой лэсси Аманде и её приключениях на кладбище.

— Лэсси Вейн, лэсси Вейн... — задумчиво пробормотал Томсон, рассматривая меня с таким видом, словно перед ним висела редкая картина. — Красивое у вас имя.

— В честь бабушки назвали, — услужливо соврала я, и Томсон усмехнулся.

Помолчал немного, вертя в пальцах перьевую ручку, после чего вкрадчиво продолжил:

— Пытался навести о вас справки, но странное дело: кажется, будто до недавнего времени вас не существовало.

Сказать, что я напряглась, — это не сказать ничего. Тело будто стало каменным, и сердце пропустило несколько ударов. Внешне я оставалась невозмутимой, но вот в мыслях на все лады ругала этого следопыта.

— Вы искали меня по всей империи?

— Не по всей. Вы же говорили, что приехали из столицы.

— В столицу я переехала, — улыбнулась с оттенком ехидства. — И почти сразу познакомилась с Джулианом. А родилась и выросла в маленькой северной деревушке. Тригвор называется. Можете отправить туда телеграму.

— Обязательно отправлю...

Чего-то такого я и ожидала от Томсона, поэтому ещё неделю назад, когда увиделась с Эдди, чтобы передать образцы охранных чар, попросила «укрепить тылы». Валентайн должен был позаботиться о том, чтобы в Тригворе подтвердили историю про девочку по имени Мэнди. Оставалось надеяться, что мою просьбу восприняли всерьёз и не пожалели денег, иначе в следующий раз меня сюда привезут уже под конвоем.

Не люблю роль жертвы, поэтому, вскинув взгляд, требовательно произнесла:

— Позвольте поинтересоваться, что вас так во мне заинтересовало? Вы же убийство Моны расследуете. Считаете меня повинной в её смерти?

Попытка приподняться в кресле, чтобы сесть ровнее, вызвала на лице у Томсона гримасу боли.

— Нет, вас, лэсси Вейн, как и всех остальных, уже давно вычеркнули из списка подозреваемых. Просто... — комиссар улыбнулся, правдв, наложенная на приступ боли, улыбка вышла странной. — Мне захотелось побольше узнать о той, кто украл сердце молодого лорда. Вы ведь не его круга.

— Лиона тоже не ровня Максимилиану и ничего — поженились.

— Лэсса Молинье богата, — не преминул отметить законник.

— А я умна и до демонов привлекательна.

— Туше. — Он поднял руки, как будто сдаваясь.

Желая отвести интерес от себя (да и просто стало любопытно), я спросила:

— Почему с меня и всех остальных сняли подозрения? Кто-то же такое с ней сделал.

— Тело отправили в ближайшую прозекторскую, и наши предположения подтвердились: на девушку действительно напал хищник. Следы клыков были по всему телу. Животное было явно очень голодным... А может, в ярости. — Томсон пожал плечами. — Увы, причину нападения я вряд ли узнаю. Дело, конечно, закрою — что ещё остаётся, да только...

Комиссар замолчал, а я в нетерпении поёрзала. Так и хотелось воскликнуть: «Ну же, рассказывай!». Но вместо этого сидела и терпеливо ждала.

Действительно: что ещё оставалось?

Наконец, Томсон изволил продолжить:

— В волосах Моны была лента. Тоже в крови, как и вся одежда. Вот только кровь на ленте принадлежала не ей. И я всё думаю: а кому? Можно было бы предположить, что в попытке защититься девушка поранила хищника. Только чем? И почему больше нигде не было этой крови. Только на ленте... Странно всё это.

Странно — не то слово. А ещё... пугает до одури. Мне вдруг вспомнилась первая встреча с портнихой и попытка Эмберлинн нацепить на меня дурацкую ленту. Не то чистоты, не то невинности. Герцогиня тогда уколола меня булавкой, якобы случайно, и лента испачкалась. Мона унесла её, чтобы отстирать от крови. И что? Не сумев очистить, решила себе оставить? Странный выбор аксессуара, если учесть, что он в чужой крови испачкан.

А вчера нечто схожее произошло между мной и герцогом.

— Лента... какого она была цвета?

— Белая, — ответил Джервас и тут же встрепенулся: — А что?

— Ничего. Просто стало интересно. Получается, вы пригласили Нати, чтобы сообщить о завершении расследования?

Томсон кивнул:

— Решил, что должен сказать об этом лично.

Я тоже кивнула и замерла, ожидая, когда меня отпустят. Молчание длилось какое-то время, как и наши гляделки, после чего комиссар моргнул, словно вышел из транса, и стал осторожно подниматься.

— Не буду больше задерживать, лэсси Вейн. И... поздравляю с помолвкой.

Кисло улыбнулась в ответ, кивнула. С помолвкой... Верховный! Что же происходит в том демоновом доме?! Зачем я на самом деле понадобилась Джулиану? А главное, как буду выбираться из этого... получается, что капкана.