Глава восьмая, в которой я едва не наступаю на старые грабли

Из полицейского управления я выходила с головой, полной сумбурных мыслей, и ощущением, будто тысяча кошек яростно полосует когтями сердце. Честно говоря, всё, чего мне сейчас хотелось, — это запрыгнуть в экипаж прежде, чем в него заберутся Нати с Максом, и рвануть из Голденвиля без оглядки. Ехать до самого Шомонда, не останавливаясь, а там...

А что там? Там Валентайн со своей шайкой. Брата мне не отдадут, по голове за то, что вернулась без гримуара, не погладят. Не знаю, кто заказал у моего работодателя и по совместительству моего же рабовладельца столетнюю книжку, но из того, что слышала, пришла к выводу: человек этот очень влиятельный, и мой босс его опасается. А если учесть, что Валентайн в принципе никого никогда не боялся, и даже не страшится ни гнева Верховного, ни каверз Падшего, то всё более, чем ясно: без книги нельзя возвращаться. Так что без вариантов. Да и вообще! Когда это я отступала? Вчера не получилось на кладбище — ничего, получится сегодня! Вот отгуляю помолвку и сразу к покойникам в гости.

И нет, мне вовсе не страшно. А то, что по телу бегут мурашки...

— Аманда, прошу...

Медово-бархатный голос Макса прервал ход мыслей. Усилием воли вернула себя в реальность и вложила руку в раскрытую ладонь наследника. Максимилиан галантно помог мне забраться в экипаж, после чего грубо поторопил служанку:

— Ну же, садись! У Мэнди ещё миллион дел до вечера!

Миллиона дел у меня точно не было, и я бы с удовольствием задержалась в этом приветливом городке вместо того, чтобы спешить в старое поместье, но де Бург явно считал иначе. Наказ родительницы был выполнен, и теперь Максимилиану не терпелось вернуться к своему излюбленному занятию — праздности.

Пока ехали, Нати не переставала тихонько всхлипывать. Было видно: старается сдерживаться, но эмоции оказались сильнее. От комиссара она надеялась услышать совсем другие слова. Дело закрыто, убийца непонятно кто. Вроде бы зверь, а может, и нет. Большая вероятность, что оборотень. А если всё-таки Честер? Сколько я его волка знаю? Два раза только встречались. Меня не тронул, а вот Моне повезло меньше.

Точнее, не повезло вовсе.

Почему-то от предположения, что убийцей всё же мог оказаться Итон, стало совсем скверно, поэтому в Буази я вернулась в настроении отнюдь не счастливой невесты. Попросив Нати принести обед в комнату, заперлась в гостевых покоях, надеясь, что до вечера никто, кроме служанки, не побеспокоит. Зря. Сначала заглянула Эмберлинн напомнить, что гости приглашены на семь, а в четыре начнутся сборы. Потом пришла Алара. Я так и не поняла, что ей было надо. Задав несколько более чем странных вопросов: не передумала ли я выходить замуж, о чём мы с Честером сегодня утром болтали (Макс растрепал, зараза!) и что думаю об их соседе-графе, девушка ушла, даже не попрощавшись. После разговора с ней я почувствовала себя настолько уставшей, что сил хватило лишь на то, чтобы рухнуть на кровать лицом в подушки. Так и лежала до тех пор, пока в дверь не постучались служанки во главе с матерью Джулиана. Эмберлинн была полна решимости превратить меня в леди если и не по крови, так хотя бы внешне. Всё во мне должно было быть идеально: начиная от безупречно сидящего светлого воздушного платья и заканчивая причёской. Волосы завили горячими щипцами, после чего аккуратно скололи жемчужными заколками, оставив лишь пару локонов кокетливо обрамлять моё хмурое личико. О клейме Честера я позаботилась заранее: нанесла специальную мазь, под которой ненавистная лилия поблёкла, а потом и вовсе исчезла. Временно. Сегодня можно смело оголять плечи, не опасаясь, что во мне узрят преступницу.

— Не похоже, что вы рады, Аманда, предстоящему празднику, — заметила Эмберлинн, лично решившая добавить моему лицу фальшивых красок. К счастью, она не стала превращать меня в клоуна, лишь немного подчеркнула румянами губы и щёки.

— Просто волнуюсь, — пробормотала я, мыслями уже пребывая на кладбище.

Интересно, насколько затянется веселье? Это же придётся ждать, пока все гости разъедутся...

— Аманда!

Я встрепенулась и перевела на Эмберлинн вопросительный взгляд. Кажется, она о чём-то спросила, а я прослушала. И кажется, это был не первый раз, потому что недогерцогиня за последние пару часов раз сто успела нахмуриться.

Подумала об этом и заметила, как хмурое выражение её лица сменяется изумлённым.

— Ах! — Эмберлинн прижала к лицу руки, когда дверь распахнулась и в спальню ввалился катастрофически пьяный Джулиан.

Он уставился на меня, не сводя взгляда, а я смотрела на него и гадала, что послужило поводом для внеплановой попойки. Поссорился с отцом? Или настолько «хочется» жениться, что от счастья решил посреди белого дня упиться?

Её светлость продолжала закрываться от увиденного руками и, судя по блёкнущему цвету лица, обморок был не за горами. Немая сцена затягивалась, поэтому я поднялась с кресла и спокойно поинтересовалась:

— С тобой всё в порядке?

Виконт усмехнулся. Настолько мрачно, холодно, жёстко, что мороз побежал по коже. Несмотря на вспыльчивый нрав, Джулиан был не худшим из мужчин. По крайней мере, никогда мне рядом с ним не было страшно. А сейчас... сама не поняла, чего испугалась. Поёжилась и, если бы не кресло за спиной, попятилась бы.

Что-то я сегодня только и делаю, что всех и всего боюсь.

— Мэнди... Аманда! Я тебя... — хриплый, хмельной шёпот, от которого мурашки продолжают бежать по телу.

Джулиан шагнул в спальню, и Эмберлинн тут же бросилась ему навстречу.

— Ну разве так можно?! Ты ведёшь себя неподобающе!

— Отойди, мама! Не лезь! — прорычал точно настоящий зверь.

Но будущая родственница (Верховный, это даже звучит чудовищно!) и не думала отступать. В отличие от меня, Эмберлинн решила проявить характер: встала между мной и моим вроде как суженым, упёрла руки в бока и зашипела как самая настоящая змея:

— Не позорь себя! Перестань! Вот-вот прибудут гости, Аманда собрана, готова... А ты...

— А я? — расплылся в пьяной улыбке виконт. — А я, по-твоему, ко всему этому готов? Я! Твой сын! Если бы на моём месте был Максимилиан...

Не знаю, с чего это он вдруг решил приплести к своей помолвке брата, и, кажется, уже никогда не узнаю. Неожиданно в спальне прибавилось народу: на звук громких голосов примчались герцог с наследником, и этот зверинец-серпентарий пополнился ещё двумя лающими собаками.

Не думала, что Болдрик умеет кричать, но, оказывается, умел, да ещё как! Макс неумело подгавкивал, ну то есть поддакивал, и вместе им удалось увести Джулиана, как выразился герцог, немного проветриться. Эмберлинн убежала следом, оставив меня с растерянными служанками. Я, если честно, была растеряна не меньше. Сбита с толку и... втайне испытывала облегчение. Вот сейчас мы расстанемся, и я отправлюсь в Голденвиль. В столицу выезжать уже поздно, а в доме бывшего жениха бывшей невесте нет места. Зацеплю Эдди, вместе съездим на кладбище, найдём гримуар и завтра в Шомонд! А что? Отличный план! Даже от сердца отлегло, улучшилось настроение, и я уже прикидывала, какое из платьев, пошитых местной портнихой, прихвачу с собой, а какое оставлю. Ну а что? Наряды действительно стоящие, такие на дороге не валяются, а я лэсси небогатая и...

— Можете идти.

Тихий голос жениха снова заставил вздрогнуть. Казалось, Джулиан только ушёл (вернее, его чуть ли не силой из спальни выволокли), и вот он снова здесь. Стоит в дверях, смотрит на меня. Всё такой же хмурый, но, кажется, уже вменяемый. Не знаю, что ему дали, но средство это сработало: жених больше не выглядел пьяным. Только очень, о-о-очень мрачным.

Дважды ему повторять не пришлось. Служанки исчезли, обойдя хозяина на максимально возможном расстоянии. А тот, даже не взглянув в их сторону, да и на меня больше не глядя — скорее сквозь, словно я вдруг стала прозрачной, — пробормотал:

— Прости за сцену. Не знаю, что на меня нашло. Я... я сегодня сам не свой.

Это что же получается? Он меня не бросает? Не будет поездки в Голденвиль, я не встречусь с Эдди, и мы не пойдём вместе туда, куда я больше совершенно точно не желаю идти одна?

— Хочешь, чтобы этой помолвки не было? — прошептала... почти с надеждой.

— Иногда мне кажется, что этого желаешь ты, — ответил так же тихо, а потом, встрепенувшись, выронил: — Я повёл себя как дурак. Сам не знаю, чего испугался... Видимо, холостяк во мне упрямо отказывается умирать.

— Зачем вообще кому-то умирать? — попыталась заполнить вновь повисшую паузу шуткой.

Но Джулиан почему-то ещё больше нахмурился. Приблизившись, взял за руки:

— Чувствую себя ужасно. Я напугал тебя и вёл себя не по-мужски. Ты дорога мне, Аманда, — мягко коснулся губами моей руки. — И я буду ещё большим дураком, если сейчас позволю себе тебя потерять. Ты простишь меня?

Тихий, почти беззвучный вопрос и взгляд глаза в глаза. На языке вертелся ответ, который не понравился бы ни Джулиану, ни Валентайну. Эмберлинн, скорее всего, порадовалась бы, да и то уже не уверена. Гости вот-вот приедут, а может, уже приехали, и её сиятельству явно не хотелось приоткрывать перед ними завесу семейной драмы.

Тяжело вздохнув, сказала:

— Всё в порядке. Я сама нервничаю. Кажется, твоя мама пригласила половину империи.

Погладив меня по запястью пальцами, Джулиан улыбнулся:

— Половина империи здесь вряд ли поместится, но гостей действительно будет много. Мама просила не задерживаться. Вымолить у тебя прощение и сразу спускаться. Да, кстати... — Он стукнул себя по лбу, после чего полез в карман фрака. — Я же должен повязать тебе ленту чистоты, невинности или ещё какой-то чепухи. — За улыбкой последовала усмешка: — У де Бургов традиций больше, чем у королевской семьи.

Полоска шёлка выскользнула из его кармана светлой змеёю. Меня передёрнуло. Тут же вспомнилась Мона и утренний разговор с комиссаром. Я настолько живо представила растерзанную девушку, залитую кровью землю и ужас в остекленевших глазах, что, не сдержавшись, ляпнула:

— Откуда она у тебя? Её же испачкали!

— Ничего не знаю, — пожал плечами Джулиан. — Что дали, то и повязываю.

Он взял меня за руку, властно притягивая к себе, после чего обернул демонову ленту вокруг запястья три раза. Хотела запротестовать, содрать с себя «традицию» де Бургов, но вовремя остановилась. Мысленно отругала себя за слабость. Ну, хватит! Сегодня только и делаю, что трясусь как мышь перед удавом. И из-за чего? Из-за дурацкого ночного кошмара? А это точно был кошмар! Ну а лента у Моны в волосах... Да мало ли светлых лент в этом мире! А я, не медля, пришла к ошибочным выводам. Надо взять себя в руки и перестать сочинять сказки. В конце концов, я сюда приехала не роман писать, а за гримуаром. На его поисках и сосредоточусь.

— Я совершил ещё одну непростительную ошибку, — неожиданно сказал Джулиан. После чего улыбнулся, но уже не так, как пару минут назад: порочно и хищно, словно собирался прямо сейчас на меня наброситься, содрать ленту, а с ней и всё остальное. — Не сказал, какая ты сказочная. В наряде невесты, Мэнди, ты сама невинность и в то же время... — Секунда, и он сграбастал меня в охапку, впился поцелуем в обнажённое плечико, а потом хрипло прошептал, приправив этот шёпот лёгким укусом: — Запереться бы с тобой в этой комнате до завтра, и пусть все катятся к Падшему!

Ещё один поцелуй, на этот раз в шею. Горячий язык скользнул по ключице в дразнящей ласке, которая мне совершенно не понравилась. Пришлось включить лэсси Недотрогу. Уперевшись в грудь жениха руками, напомнила:

— Нас ждут гости и вряд ли согласятся отправиться туда, куда ты их посылаешь. И... мама будет недовольна.

После «мамы» де Бург застонал, как от боли. Если до этого он ещё не протрезвел полностью, то от упоминания Эмберлинн в голове явно просветлело. Джулиан взял себя в руки, а меня оставил в покое. Одёрнул фрак, поправил узел шёлкового платка, выглядывающего из-под ворота рубашки, после чего подал руку, предлагая за неё ухватиться.

— Если ты готова...

— Более чем!

Да даже если бы была голой, всё равно поспешила бы в холл. Поведение Джулиана было странным, и это мне ой как не нравилось. То он не хочет обручаться, а спустя минуту уже хочет меня. То сомневается, то готов чуть ли не завтра бежать проводить свадебный обряд.

Не отношения, а какая-то ерунда.

***

Должна признать, насчёт половины империи я погорячилась. И тем не менее гостей набралось немало. Постепенно они заполняли дом, рискуя не поместиться в бальной зале. Хотя, кажется, это никого не волновало. Леди и лорды рассредоточились по Буази, наслаждались едой и изысканными винами. Болтали без умолку, отчего, куда бы я ни сунулась, везде стоял несмолкающий гомон.

По такому случаю, как помолвка сына, Эмберлинн выписала музыкантов из столицы. Те скромно разместились в уголочке бальной комнаты, неподалёку от стеклянных дверей, выходящих в сад. В последнем было довольно светло из-за обилия парящих в воздухе магических огоньков. Такие фокусы стоили немало, а у де Бургов, кажется, проблемы с деньгами. Или богатства отца Лионы настолько укрепили финансовое положение? Как бы по этому самому положению не побежали трещины, если в каждый приём будут вбухивать столько денег.

Сначала мы с Джулианом торчали в холле, расшаркиваясь перед приглашёнными. Одному улыбнись, другого за комплимент и поздравления поблагодари, третьему протяни для поцелуя руку. Всякий раз после таких лобызаний хотелось хорошенько потереть кисть о юбку. Но я сдерживалась и продолжала улыбаться. Настолько старательно, что вскоре скулы стало сводить от напряжения.

И это ведь только начало вечера.

Честер не появлялся, и мне бы этому порадоваться, но... Я чуть ли не на носочки вставала, его высматривая. Совершенно глупое, а если уж совсем откровенно — безрассудное поведение. Ну что за идиотка?! Он моё прошлое, мрачное и короткое. Между нами по сути ничего не было. Так, один лишь поцелуй и... пылкий шёпот — выражение непрошеных чувств.

Чувств, от которых уже давно остался лишь прах.

— Искренне поздравляю! — Бывшая пассия Джулиана приблизилась, растягивая губы в искусственной улыбке. Сегодня на Джорджии было лимонного цвета платье с вырезом ещё более глубоким, чем в ресторане. Хотя глубже, казалось, уже просто невозможно. Поражаюсь, как она в этом наряде дышит и ходит. Огненные локоны уложены в высокую причёску, щедро утыканную шпильками, чтобы всё самое важное и ценное не скрывали волосы.

— Леди Кроун, рады, что и вы сегодня с нами, — сдержанно поприветствовал красавицу Джулиан. А когда та шагнула ближе, явно стремясь показать, что он потерял, мой жених демонстративно повернулся к другому гостю.

Джорджия недовольно поджала губы, взмахнула утыканным перьями веером, после чего нервно ударила им по ребру ладони и, подавшись ко мне, прошептала:

— Надеюсь, ты будешь счастлива, Аманда. Хоть быть счастливой с таким мужчиной, как Джулиан, — кривая усмешка, — непросто. Скорее всего, он просто попользуется тобой и бросит.

— Как попользовался тобой, а потом бросил? — тихо уточнила я, в ответ получив полный злости и ревности взгляд. Никак не отреагировала и с улыбкой продолжила: — Наслаждайтесь вечером, леди Кроун. Напитки и угощения в бальной зале и в столовой. Поднимите себе настроение игристым.

Джорджия отошла с таким видом, словно неистово проклинала меня в мыслях. Впрочем, я быстро о ней забыла. Особенно после того, как поздравить нас решила Майра. Хотя поздравить — это громко сказано. Бабулька приблизилась с недовольным видом, смерила меня взглядом, демонстративно поморщилась и, громко стукнув по полу тростью, поковыляла следом за Джорджией к шампанскому.

Классическая Майра.

Вырваться из общества жениха и его знакомых удалось часа через два. В попытке убежать как можно дальше я оказалась в небольшой гостиной. Почти всё свободное место занимал рояль, в глянцевой поверхности которого отражались огненные блики бра. Не знаю, кто из де Бургов музицировал, но сейчас за инструментом сидел... Итон.

— Ты всё-таки приехал, — пробормотала я, сомневаясь, а стоит ли входить, или лучше подыскать себе другое место для уединения.

Честер поднялся, прихватив с собой бокал с виски.

— Не должен был, но... Вот я здесь. — Он залпом опрокинул в себя крепкий напиток, после чего, повертев бокал в руках, поставил обратно на закрытый рояль.

— Мне кажется, тебе лучше воздержаться от алкоголя, — заметила я, поймав его хмельной взгляд.

Граф усмехнулся:

— Не бойся, сегодня не полнолуние.

— Я не про это.

Оттолкнувшись от рояля, Честер шагнул ко мне.

— И тебя тоже не выдам. Надеюсь только, ты знаешь, что делаешь... Мэнди.

Он приблизился, мягко ступая, а оказавшись рядом, потянулся к моему лицу пальцами.

— Настоящее дежавю, — проронил чуть слышно. — Ведь это уже всё было: помолвка, и я, дурак, уговаривающий тебя не говорить «да» никому, кроме меня.

Судя по ощущениям, сердце в груди сделало кульбит. Отстранившись (от греха подальше), ответила с напускным безразличием:

— Не припомню, чтобы ты мне это говорил, но могу с уверенностью заявить, что конкретно в тебе сейчас говорит виски. Это хмель, а не...

— Чувства? — снова усмехнулся Итон. Упрямо приблизился и, прежде чем я успела отступить, с волнующей хрипотцой в голосе выронил: — Чувства, которых во мне быть не должно, но, несмотря на все доводы рассудка, я продолжаю о тебе думать. Не хочу, злюсь, но... Зачем ты вернулась?

— Я не возвращалась. По крайней мере, не к тебе, — пробормотала, замирая, как мышь перед удавом. Или, скорее, змеёй здесь была я (смертельно ядовитой, по мнению самого, графа), а он искусным заклинателем, заворожившим меня своей музыкой. Своим взглядом, иногда хмурым, часто недоверчивым, но таким притягательным. Своим голосом, в моём присутствии звучащим резко, холодно. Только не сейчас... Своими губами, которые...

Не знаю, что на меня нашло, но я чуть не дала истории повториться. Честер подался ко мне, я замешкалась на мгновение, позволила поцелую почти случиться. Почти... Шаги в коридоре заставили отстраниться. Отскочить в сторону и, бросив на раздосадованного графа взгляд, выйти навстречу тому, кто помог мне очнуться.

Думала, кто-то из прислуги, а оказалась леди-солнце, ослепительная красавица Джорджия.

— Ищете Джулиана? — улыбнулась гостья. — Уже успел от вас сбежать?

— Боюсь, вы повторяетесь, — отбила я пас. — Джулиан слишком сильно в меня влюблён, чтобы куда-то убегать.

Зря это сказала. Из комнаты (и не сиделось же ему за роялем!) показался Честер, и баронесса тут же встала в стойку.

— Надеюсь, я не помешала вашему уединению? — едва не потёрла руки от удовольствия. Стопроцентно пустит сплетни, приукрашенные так и не случившимися подробностями. — Как неловко вышло... А вы, Аманда, не промах. Решили подстраховаться и в случае неудачи с виконтом переключиться на графа.

Может, Джорджия тоже переусердствовала с виски? Или послушав моего совета, уделила слишком много внимания игристому. Баронесса явно испытывала досаду, что бывший любовник её больше не замечает. Представляю, как злится Эмберлинн. Пригласила эту... леди, но зря. Помолвка в разгаре, и разрывать её любимый сын явно не собирается.

Поравнявшись с нами, Итон равнодушно бросил:

— Сколько помню виконта, у него всегда был плохой вкус в выборе женщин. Вы, Аманда, удивительное исключение из правила. А вот все, кто был у Джулиана раньше...

Он не стал продолжать, ушёл, оставив леди Кроун кипеть от негодования и зеленеть от ярости.

— Надеюсь, праздник вам нравится, — добавила я в этот котелок бурлящих эмоций немного перца и, пользуясь тем, что баронесса онемела от всего услышанного, тоже поспешила удалиться.

Ревнивая бывшая была последней, до кого мне сейчас было дело.

***

Итон уехал сразу после нашего разговора. По крайней мере, я его не видела. Хоть и продолжала невольно искать взглядом, но, к счастью, больше в тот вечер мы не пересекались.

Около полуночи гости начали разъезжаться. Я ждала этого момента, как истинно верующий ждёт явление Верховного у себя дома. Ждала и считала минуты, когда Буази смолкнет, потемнеет, и я снова смогу отправиться к прежним поколениям де Бургов. Не то чтобы я туда рвалась и вообще уже подумывала съездить на кладбище днём, но...

Но днём покинуть Буази в разы сложнее. Рядом постоянно кто-то крутится, да и на кладбище могут быть люди. Посетители, смотритель... Нет, нужно засунуть страх как можно дальше, примерно туда же, куда некая рыжеволосая леди засунула свои манеры, и ехать к покойникам. Искать клятый гримуар и надеяться, что это в последний раз.

В самом деле, сколько уже можно там бывать!

Пожелав себе удачи, покинула спальню. Всё прошло по накатанному сценарию: незаметно выйти из дома, юркнуть в конюшню, оседлать Джалину и по знакомой дороге навстречу склепам и белёсым надгробиям. Пока ехала по кладбищенской аллее, нервно озиралась, словно опасаясь, что вот сейчас из-за ближайшего дерева выскочит чудовище. Или кто-нибудь из чокнутой семейки, следуя традициям, забежит к родне для задушевного разговора.

Склеп Честеров, а вот и их соседи... Не помню, как зовут, но это сейчас не важно. Надгробия, статуи, дороги, обрамлённые кустарниками... Молодая луна почти не даёт света, и звёзды на небе как будто поблёкли. Мерцают скупо, словно жадничают, и подступающая со всех сторон тьма откровенно пугает.

Спешившись, привязываю Джалину к ограде давно заброшенной могилки и дальше уже пешком, освещая себе дорогу напитанным магией кристаллом. Хорошо, взять догадалась... Монету — ключ к заветной двери — сжимаю с такой силой, что становится больно от металла, врезающегося в кожу. Но я не обращаю на неприятное чувство внимания. Всё, о чём сейчас думаю, — это о сооружении из светлого камня, обрамлённого статуями грустных красавиц.

Вот оно, мрачно возвышается в окружении старых надгробий, в торжественной тишине и вечной скорби.

— Пусть мне повезёт... пусть повезёт... — шепчу, зарывая монету в землю.

Оглядываюсь напряжённо, но, к счастью, никакие волки и де Бурги рядом не крутятся. Только я, склеп и заряженная магией монета. Из земли пробивается едва уловимое свечение, давая понять, что чары действуют. По крайней мере, мне очень хочется в это верить. Тонкая змейка света начинает бежать к ступеням склепа. Стелится, извиваясь, мерцающей паутиной опутывает дверь. Я сижу в напряжении, не сводя взгляда с магического узора, что проступает на входе в заветное место. Узор разрастается, напоминая голубые жилы или же корни дерева. Кажется, больше не дышу от волнения. Предвкушения, что вот сейчас тяжёлая створка наконец сдастся, и моим глазам откроется гримуар. Он будет лежать на каком-нибудь возвышении и послушно ждать меня. Возьму книгу и на пару мгновений стану самой счастливой на свете.

Вот только ничего не происходит. «Жилы», расползшись по двери, вдруг начинают тускнеть, окрашиваясь в серый; опадают на землю невесомым пеплом.

— Нет... нет! — уже почти кричу, от разочарования и досады.

Магический узор исчезает, а с ним и полоска света от двери до монеты.

— Тьма тебя раздери, Валентайн! Что ты мне дал?! — вонзаюсь ногтями в землю, чтобы достать ни на что не годный артефакт, но вместо новенькой блестящей монеты нахожу кусок ржавой искорёженной меди.

Жалкое зрелище. Я не маг, но могу с уверенностью сказать, что магии в этой вещице не осталось. Это проклятое место её в себя впитало! Высосало до капли!

— Ненавижу... Демоновы де Бурги со своими тайнами! Куда же они его спрятали?!

Зря припомнила демона. Неожиданно луна, будто набравшись сил, выбелила стену склепа, и на это мертвенное свечение наложилась тень. Огромная, жуткая, парализующая ужасом. Кривые рога и лапы с когтями, мощное тело и корона из шипов на плечах.

— Клер... мы ждём тебя...

— Клер...

Тихий девичий шёпот напугал сильнее тени. Подскочив, я побежала так быстро, как не бегала никогда. Словно от этого зависел исход моей жизни. Наверное, так и было... Наверное, только что я заглянула в глаза смерти. Той самой, от которой не смогла убежать Мона. Той, которая обитает в этом месте и время от времени выходит на охоту.

Мы ждём тебя, Клер...

Верховный, что за зло здесь живёт?!