Глава 19

Глаза пожилой женщины загораются лукавством, а губы трогает загадочная улыбка.

– Ты там, где хотела оказаться… – произносит она.

Осторожно приподнимаюсь на локтях и снова осматриваюсь. Я хотела оказаться в родном мире. Но это явно не Земля. Или Земля, но в прошлом.

Нахмурившись, пытаюсь вспомнить произнесенные старушкой слова…. Нет, точно не Земля. Мы разговариваем на языке Мизельи. Тогда, где я? И почему сюда попала?

Плечо и грудь начинают ныть, и я опять ложусь на подушки.

– Я хотела вернуться домой… – растерянно замечаю. – А очутилась здесь…

Пытливо всматриваюсь в изрезанное морщинами лицо. Зачем она издевается? Говорит загадками...

– Теперь тут твой дом, – обводит она рукой пространство комнаты.

Озадаченно хмурюсь. Тут? В этой маленькой хижине?

Словно читая мои мысли, старушка хмыкает.

– В Ньелокаре… – уточняет она. – Ты ведь человек? Правда… Но я вижу твою судьбу не среди представителей своего племени… У тебя другое предназначение.

Устало прикрываю веки. Ну как так! Не среди своего племени... Это не среди людей, не в родном мире? Или не в Ханаре – человеческом королевстве…

Надежды рушатся, рассыпаются осколками, как хрупкое стекло. Горечь в груди сменяется гневом. Да что эта сиделка может знать обо мне! О моей судьбе и предназначении! Это только мне решать, где жить и с какой целью.

– Ошибаетесь, – качаю головой.

– Бесольская ведьма, Боадика ап Улла, никогда не ошибается! – возмущенно восклицает старушка, и я внезапно вспоминаю, где слышала это имя и куда хотела попасть.

– Бесольская ведьма? – оторопело повторяю.

– Она самая, – довольно скалится старушка. – Разве не о ней ты думала перед перемещением?

Испытывающий взгляд черных очей, кажется, заглядывает в душу. 

Удивленно киваю.

– Ну вот, – склоняет набок голову ведьма. – Иначе, ты ко мне бы не попала.

Победная улыбка изгибает тонкие губы. Ее явно забавляет моя реакция. Гнев и замешательство откровенно веселят старую ведьму. Как и попытки добраться до истины. А ведь я чувствую себя так, словно решаю огромный сканворд, только слова в клеточки нужно записывать наугад.

– Меня перенес к вам король? – неуверенно уточняю, пытаясь нащупать верное объяснение.

Но если это сделал король, то при чем тут мои мысли и желания?

– Нет, – хихикает Боадика ап Улла. – Не угадала.

И смотрит так насмешливо, что я начинаю чувствовать себя неловко.

Вот тогда-то и закрадывается в мою голову совершенно невероятное предположение. Настолько чудное, что мне даже стыдно его озвучивать. Лишь могу, что смотреть на Бесольскую ведьму круглыми глазами и с широко открытым ртом.

А та, будто мысли мои читает. И хохочет еще громче.

– Догадалась таки? – подмигивает, успокоившись, наконец.

– Наверное, – тяну в полном смятении.

Но то, о чем я подумала никак не желает укладываться в голове. И мир перед глазами начинает кружиться, словно меня опять порталом в другой мир переносит.

– Но как? – прижимаю ко лбу прохладную ладонь.

Старушка пожимает плечами.

– По правде сказать, я и сама не знаю. Лишь предположить могу. Раньше были маги, обладающие способностями перемещаться, куда захотят. Позже один из них создал порталы, которыми мы пользуемся и по сей день. Но, к сожалению, сами маги пропали. Исчезли. Как исчезает и вся магия в нашем мире, – грустно заканчивает ведьма, отводя взгляд к окну.

– А я каким боком? – хочется спросить, но я вовремя захлопываю рот.

На самом деле, это вовсе не важно. Я хотела попасть к Бесольской ведьме, я и попала. Наплевать на то, что она говорила о моей судьбе и предназначении. Я должна разорвать брак с королем и вернуться на Землю.

Но вначале стоит все-таки осторожно расспросить о венце. Что известно Бесольской ведьме об артефакте созданном ее прародительницей много веков назад. И может ли она повернуть вспять ритуал, который связал меня и правителя Ньелокара. А тогда уже показывать само украшение. Я ведь из-за него чуть с жизнью не рассталась.

Сглатываю колючий ком в горле. Словно по волшебству раны начинают ныть, а ключицу пронизывает острая боль, будто зубы оборотня опять вгрызаются в мое тело.

Закусываю губу, стараясь сдержать стон. Больше физической боли страдания приносит мысль о разрыве брачной связи. Я и сама удивляюсь столь сильной реакции. Сердце, будто сжимает невидимая рука, заставляя истекать кровью. Но в глубине души понимаю, что совсем не подхожу королю в качестве жены. Я ни разу не принцесса. Я предательница, которая чуть не стала причиной его смерти... “Троянский конь”... Такое и женам не прощают.

Даже сейчас я чувствую, как от страха немеют руки и кровь отливает от лица.

Как славно, что его величество был лишь плодом моего воображения. Возможно, и правда он пришел ко мне на помощь в Рогрине, но вряд ли смог бы оттащить от меня волка, и тем более сидеть ночи напролет у моей постели. Похоже, реальность и лихорадочный бред сплелись в моем воспаленном сознании в такую вот причудливую фантазию.

– Пожалуй, милая, тебе пора отдохнуть, – ведьма сразу же замечает разлившуюся по моим щекам бледность. – А пока выпей несколько глоточков целебного отвара.

В руках у старушки появляется небольшая глиняная кружка.

– Дайте ответ на последний вопрос, – из последних сил выдавливаю. Стараюсь не замечать, как сердце начинает болеть еще сильнее, а каждое слово холодом растекается по губам. – Можно ли разорвать связь… Связь, которую создал венец?

В глазах Боадики ап Уллы впервые за утро появляется неуверенность. Она растерянно замирает, сжимая побелевшими пальцами ушко кружки с лекарством.

– Зачем тебе понадобилось разрывать нашу связь? – внезапно слышится гневный рык короля Сильвестра.

Подпрыгиваю на кровати. Даже сажусь, от страха забывая о боли в ключице и груди. Спазм стальными пальцами сжимает горло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍− Ана? − брови его величества вздергиваются вверх. − Я желаю услышать ответ!

Властный голос пробирает до костей. Сминает волю, как хрупкий бумажный лист.

− Я… я… − начинаю заикаться. И злюсь на  себя за столь демонстративное проявления страха. − Я… подумала, что так будет лучше… Вам понравится такой вариант, − рассеянно бормочу, старательно буравя взглядом пестрый край одеяла.

− Это у людей так принято, решать за других? − хмурится его величество. − С чего ты взяла, что я позволю тебе это?

Пугающие нотки в голосе заставляют поежиться.

− Но как? Зачем? − вскидываю взгляд, всматриваясь в усталое осунувшееся лицо. Неужели, правда дежурил у моей постели? − Зачем вам такая жена? Мы… мы можем сделать друг друга счастливыми и свободными…

Совсем уже тихо завершаю, теряясь от того, как мрачнеет дракон.

− Разорвать наш брак невозможно, − щурится он, в гневе поджимая губы. − Тем более после того, что было между нами… В Нзане…

Многозначительный тон и довольный блеск в драконьих глазах заставляют покраснеть.

− Но если и можно было, я не позволю! − завершает его величество.

Словно припечатывает.

− П-п-п-почему? − заикание так и не проходит.

У меня от одного только взгляда на короля Сильвестра стынет в жилах кровь. Как жаль, что я не научилась получше скрывать свои чувства?

− Потому что ты моя, − заявляет дракон. Как будто это все объясняет.

Его реакция для меня совершенно непонятна. Зачем я ему понадобилась. Неужели притяжение венца настолько сильно, что ему даже с такой женой трудно расстаться.

Ищу глазами ведьму, чтобы у нее уточнить. Но Боадики ап Уллы и след простыл. Ушла незаметно, пока я с… мужем отношения выясняла.

− Ваша? − удивленно уточняю.

Не нравятся мне его слова. Звучат как-то неприятно. Словно я игрушка бездушная, даже права голоса не имею. Захотел − забрал, надоела − выбросил.

− Моя, − кивает.

Черные глаза сверкают самодовольным блеском.

− Кто ваша? Собственность ваша? − мой голос дрожит от возмущения.

Вот такая, получается, тут традиция. Королям позволено все. Им не отказывают, не противятся и решения не оспаривают.

− Да, − кивает.

Смотрит выжидающе. Небось, уверен, что растаю от восхищения.

− Тогда и вы мой? − усмехаясь, заявляю.

Может, девушка из Ханара не должна так говорить, но я не могу сдержаться.

− Драконы никому не принадлежат, − снисходительно отвечает, вызывая у меня еще большее возмущение.

Даже на миг замолкаю, не зная, что сказать на эти слова.

− А люди, значит, могут. Я рабыня, по-вашему? Вещь?

От обиды начинает щипать в носу. Сначала король Ханара заставил шантажом притвориться его дочерью и выкрасть древний артефакт, рискуя жизнью. Теперь король Ньелокара требует быть его женой и умирать от восторга. А я ведь всего лишь хочу жить собственной жизнью.

− Женщина должна принадлежать мужчине. Таков закон природы, − словно маленькой, объясняет.

− Тогда и мужчина должен принадлежать женщине, − упрямо вздергиваю подбородок.

Дракон лишь хмыкает, потешаясь.

− Мужчина может себя защитить, обеспечить, − улыбается добродушно. Злость, которая так меня пугала вначале, исчезла. Кажется, его величество считает, что я очень забавная, как экзотическая зверушка. − Мужчина может принимать решения и должен заботиться о той, которая ему принадлежит. Женщины не могут управлять собой. Они слишком эмоциональны, импульсивны, склонны к поспешным выводам и необдуманным поступкам. Мужчина должен защищать свою женщину от нее же самой. Учить и воспитывать, − нравоучительно заканчивает.

− Меня воспитали родители. Я не нуждаюсь в другом воспитании, − едко выделяю последнее слово. − Тем более в вашем.

Веселье в секунду исчезает из его глаз.

− А это уже мне решать. Моя жена должна слушаться и кориться, − с нажимом произносит.

Больше не могу это выносить. Похолодевшие пальцы сжимают край покрывала. Вот, значит, какая судьба мне уготована − быть безвольной марионеткой короля-дракона. И это в лучшем случае. В худшем, сгнить в замковых казематах.

− Так выберете себе такую жену, а меня отпустите! − запальчиво восклицаю, пытаясь дозваться до его разума.

Голос взвивается от отчаяния и горечи.

− Нет! − сверкает глазами.

В глубине души я предчувствовала этот ответ, но все равно становится обидно и горько. Опускаю голову, не могу смотреть на него.

Пульс набатом стучит в ушах. Надежда, которая поддерживала меня все это время, тает. Не отпустит меня домой этот дракон. И узнает скоро, кто я на самом деле.

− Я желаю тебя! − доносится до меня. − А я всегда добиваюсь желаемого, запомни, моя строптивая упрямица.

− А чего я желаю, вам не интересно? − обида становится еще острее.

Я буквально ощущаю, как захлопывается за моей спиной решетка темницы. Представляю это так отчетливо, что буквально ощущаю спиной холод тюремных стен и запах сырости. Страх ледяными щупальцами сжимает сердце.

− Ты тоже желаешь меня, − уверенно заявляет. − Иначе не отдалась бы мне, и не закрепила наш союз плотской любовью.

Вот это самоуверенность. Королевская.

− Это была ошибка. Прорыв. Это венец так на меня повлиял, − пытаюсь втолковать очевидное.

− Тем не менее, если б я был тебе противен, ничего бы не случилось.

Открываю рот, чтобы возразить, и захлопываю. К чему отрицать. Он прав. А я, похоже, круглая дура.

− Я все сказал. А теперь тебе нужно отдыхать.

Демонстративно складываю руки на груди, невольно морщась от боли. Даже не собираюсь следовать его указаниям.

Но король Сильвестр не обращает внимания. Он просто подходит к кровати, берет меня под коленки и лопатки и, чуть приподняв, укладывает на постель. Словно я кукла какая-то, или ребенок маленький.

− Спи, − натягивает одеяло до подбородка.

− Вы совершенно невыносимы! Я не хочу быть замужем за вами, − цежу сквозь зубы.

− Хочешь, малышка. Еще как хочешь, − улыбается.

А затем, подхватив со стола, оставленную Боадикой,  кружку, подносит ее к моим губам.

− Пей! − рука перемещается на мой затылок, аккуратно поддерживая голову. От теплой ладони по позвоночнику цепочкой бегут мурашки.

Послушно делаю глоток, стараясь не обращать внимания на реакцию тела, за ним еще один.

− Вот видишь. Слушаться мужа совсем не страшно.

Из упрямства хочется сомкнуть губы, но это была бы совсем уж детская выходка. Поэтому послушно допиваю отвар.

Король гладит меня по голове, как маленькую и целует в лоб.

− Отдыхай, жена, − довольно говорит, ставя пустую чашку на стол.

И выходит за дверь. Только теперь мне спать совсем не хочется.