Глава 29

Бархатное багряное небо, пронизано солнечными лучами. Они просачиваются сквозь покрывший землю туман, словно золотистые нити. Белесые клубы тают на глазах, открывая округлые окошки.

Я сижу на нагретой солнцем стене, болтая ногами в воздухе, как маленькая девочка, и любуюсь открывшейся внизу картиной. Город раскинулся у подножья покрытого травой высокого холма, и мелькнувшие в просветах тумана домики и поля кажутся кукольными и очень милыми. Душу согревает ощущение спокойствия и умиротворения.

– Он прекрасен, не правда ли? – слышится возле меня мелодичный журчащий голос.

Я даже не поднимаю головы. Зачем, если знаю и так, кто это. Рхианнон – королева лесного народа. Хранительница и берегиня фей-ир. Самая прекрасная из женщин. Но ее красота так же обманчива как весеннее солнце. За нежной внешностью скрывается бесстрашное сердце воина и острый ум жесткого правителя.

– Да… – тихо отвечаю, следя глазами, как открывается очередное окошко, и в отверстии появляется знакомая ратуша с часами. Огромный дракон  выпускает струю магического огня и сложив крылья, снова прячется в недрах башни. Забавная, однако, “кукушка” у драконов.

– Атар может стать твоим домом… – опускается возле меня прекрасная фей-ир.

Я поворачиваюсь к ней. Смотрю в ясно-голубые с золотистыми искрами глаза, и чувствую странное родство.

– В жилах Ноэль текла наша кровь, – она принимается разглаживать мелкие складочки на коленях снежно-белого воздушного наряда. –  Слабая. Разбавленная сотнями человеческих поколений. И сама она была слишком… человеком… Пугливым и не признающим ничего нового. К ней дух не пришел.

Я перевожу взгляд на носочки наших туфель, которые синхронно колышутся, слегка задевая пушистые клубы тумана. Мои – истоптанные, коричневые, покрытые грязью и пылью, и ее – изящные, сверкающие в солнечных лучах, как свежевыпавший снег.

– Но во мне нет вашей крови. Крови фей-ир, хозяев леса, – простодушно возражаю правительнице старейшего народа Мизельи. Единственного, сохранившегося до наших дней.

– Нет. Но дух тебя принял, – она поворачивает голову, и я чувствую ее пристальный взгляд, испытывающий и изучающий. – Времена меняются… народы исчезают. появляются новые. Демиурги сами решают, кого благословлять своим даром. Как только ты ступила на эту землю, как только проявила свой талант, демиурги услышали тебя. И решили, что ты достойна.

– Талант? – не выдержав, поднимаю голову и всматриваюсь в красивое, словно сказка, лицо.

– Песня… голос… талант, который истинно твой. Искусство не ограничено мирами, – Рхианнон возбужденно взмахивает рукой. – Оно выше этого. Выше любых заслонов и преград. Оно единит все и всех.

Мы замолкаем, задумавшись каждая о своем. Туман тает и тает, почти весь город теперь виден, как на ладони.

– И что мне делать с этим духом? – рассеянно спрашиваю. Скорее у себя, чем у нее. Но ответ таки получаю.

– Жить? – она вскидывает ладонь, и по улицам Атара пробегают золотистые нити, словно путеводные указатели. – Перед тобой тысячи дорог. Выбери одну и иди по ней.

– Разве не все предопределено? – неотрывно слежу за юркими солнечными змейками.

– Глупость какая, – фыркает моя собеседница. – Предопределения нет. Ничего наперед не известно. Каждый твой шаг меняет будущее. Ты можешь остаться здесь, забыть о Земле, быть правой рукой короля. Его женой, другом и помощником. Но никогда не вернуться в свой мир. Можешь уйти на Землю, начать новую жизнь, закончить обучение и стать известной во всем мире. А можешь вечно тащить брата на своем горбу, закончить колледж и устроится учителем музыки в своей школе, выйти замуж за одного из друзей Никиты…

– Подождите. Как вернуться? Ведь это невозможно. Мне сказали… – удивленно округляю глаза. Что-то такое старое, забытое, болезненное просыпается в сердце, сжимает его, заставляет ныть.

– Для других да… Но ты ведь не они. У тебя дар, – сияющий взгляд королевы обволакивает, словно шелковистое невесомое покрывало.

– Я могу в любой момент перенестись домой? Просто так? – все еще не верю ее словам.

– Не просто так. Тебе еще нужно научиться им управлять. Но можешь, конечно же.

Губы Рхианнон расплываются в уверенной улыбке.

– Но как же Сил? – впервые вспоминаю о своем муже. И острая игла ввинчивается в душу, снимает болезненные оковы воспоминаний.

– А что Сил? – пожимает плечами фей-ир.

– Я ведь с ним связана… – тихо, едва слышно произношу. И сжавшееся в комочек сердце отзывается несмелым стуком.

– Он с тобой связан, а не ты с ним, – хмыкает моя собеседница.

– То есть? – шепчу охрипшим горлом.

– То есть, ты вполне можешь быть с тем, кто тебе по душе... Создать семью... Родить детишек. И в этом мире, и на Земле.

Как это? У меня такое просто в голове не укладывается. Получается, я смогу наслаждаться жизнью, любить, быть любимой, в то время как Сил навеки будет обречен коротать дни в одиночестве?

– Да Сильвестр Вейланд не сможет найти себе пару, – подтверждает мои мысли Рхианнон, словно читая их. – Но ведь он просто дракон… Грязный похотливый ящер! Ее глаза лукаво поблескивают.

– Не говори так! Он не такой! – возмущенно вспыхиваю. – Он добрый и заботливый, и ласковый. Да со своими причудами и тараканами. Но…

Фей-ир заразительно хохочет.

– Тебе решать, мириться ли с этими тараканами. Принимать ли судьбу второй половинки короля Ньелокара. Одно прошу, не делай этого из жалости. Из безысходности, – она вдруг становится серьезной. – Не унижай этим ни его, ни себя.

– Не буду, – чистосердечно обещаю.

– И работай над даром. Где бы ты ни была, он тебе пригодится, добавляет королева лесного народа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Дар перемещения? – уточняю.

– Дар сирены, – качает она головой. – Знаешь, кто это?

Напряженно морщу лоб, пытаясь вспомнить земные мифы. Кажется, в легендах о Синдбаде упоминались какие-то сирены.

– Морские девы, своим пением обрекающие на погибель корабли? – неуверенно спрашиваю.

– Не совсем. Сирены действительно заманивают, привораживают голосами. Они дети леса, один из народов, населяющих наши просторы. Прекрасные девы, завлекающие мужчин. Они умеют хорошо убегать, прятаться и перемещаться из одного места в другое, – прищурившись, рассказывает Рхианнон. – Кто попал в их сети, благословен стать отцом прекрасных дочерей леса.

Я осуждающе покачиваю головой. Как-то немного потребительски получается, разве нет?

– Поверь, такие ночи ни один мужчина не в силах забыть. Сирены сами выбирают себе партнера и одаряют небывалыми ласками и благословением, если он сумеет удовлетворить их потребности. Расставались влюбленные весьма довольные друг другом. Раньше даже были обряды для ночи сирен. Первые народы сами своих сыновей снаряжали ловить счастье…

Все равно я этого понять не могу. Но и осуждать, наверное, не вправе.

– То есть у меня есть голос и способность телепортироваться? – уточняю.

– А еще очарование, и благословение истинных жителей Мизельи, дар демиургов, – перечисляет фей-ир. – Ты можешь сделать многое для этого мира. А можешь прожить счастливую жизнь обычного человека на Земле... или не очень счастливую.

– А в этом мире счастье мне не предназначено?

– Это зависит от тебя, – загадочно улыбается королева. – Но путь к нему будет не простым. Тебе выбирать, Анастасия.

Я задумавшись, прикусываю нижнюю губу. Королева рассказала много нового, но больше внесла раздрай и сомнения в мою душу. И как теперь быть?

Только долго витать мыслями в облаках не получается. Стена вдруг начинает подо мной трястись и покрываться трещинами. Огромные булыжники срываются вниз, и катятся прямо на город.

– Что это? – цепляюсь руками за каменную кладку.

– Пробуждение, – спокойно отвечает фей-ир. – Будь счастлива маленькая сирена. Я еще к тебе приду!

Мои глаза широко распахиваются и тут же зажмуриваются от слепящего яркого солнца.

– Доброе утро, Ана, – звучит над головой бодрый голос мужа.

– Доброе, – тру ладонями глаза, понимая, что уже далеко не утро, а время близится к полудню. Более того, судя по онемевшему телу, я уже довольно-таки продолжительное время сижу на коленях Сила, в то время, как моя собственная лошадь, довольно скалясь, везет на себе лишь легкую поклажу.

– Я не хотел тебя будить, – немного смущаясь, объясняет муж. – Вчера был тяжелый день и лишние пару часов сна тебе точно не помешали.

– Но я не помогла тебе ничем? Ты сам-то спал вообще? – хмурюсь, чувствуя за собой вину.

– Я дракон и мужчина. А ты хрупкая девушка, жена моя. Мой долг заботиться о тебе. Привыкай, – твердо произносит Сил, даже не слушая моих возражений.

– А кто о тебе позаботится? – недовольно поджимаю губы.

– Надеюсь, со временем ты, как и подобает хорошей жене, – с дразнящими нотками в голосе, заявляет Сил.

– И в чем же будет заключаться моя забота? – подозрительно уточняю.

Мало ли какое представление у драконов о заботе. “Тапочки в зубах” я приносить не намерена.

– Любить меня…– как ни в чем ни бывало отвечает муж, заставляя удивленно распахнуть глаза.

Такого ответа я явно не ожидала. Даже поворачиваюсь, чтобы взглянуть мужу в лицо. Шутит мой дракон, точно шутит... Не может же он всерьез о таком говорить. Но в хитрых глазах правителя Ньелокара нет ни малейшего намека на юмор. Он невозмутим и серьезен, как всегда. Лишь только лукавые искорки пляшут в черных глубинах.

– Зачем тебе моя любовь? – хмурюсь, пытаясь за суровым видом скрыть смущение. Ох, если бы он догадался, что я неравнодушна к нему еще с той самой поры, когда взяла в руки тот злополучный портрет, я бы умерла на месте.

– А как же без нее? – удивляется муж. – Поверь, в моей семье были случаи, когда супруги не испытывали друг к другу никаких чувств. Это не то, что я хочу для нас.

– Отлично… – медленно произношу. – А меня ты тоже любить будешь?

Горячий взгляд пробегается по мне, заставляя вспыхнуть до корней волос.

– Чувства, которые испытывает мужчина к женщине, существенно отличаются от тех, которые питает женщина к мужчине, – с каким-то строгим, я бы даже сказала, нравоучительным видом произносит Сильвестр.

– Чем же, позволь спросить? – удивленно поднимаю брови.

Да, дотошность мое второе имя. Объяснения вроде – женщины любят ушами, а мужчины глазами – меня совершенно не удовлетворят.

Сил, явно не ожидая от меня подобного вопроса, на мгновение зависает. Даже лошадь, чувствуя настроение хозяина, замедляется.

– Нам свойственно более… более приземленное чувство, –  медленно выговаривает он, тщательно подбирая слова. – Вначале мы обращаем внимание не внешность, ощущаем физическое притяжение. И лишь спустя какое-то время чувства становятся глубже и прочнее. Женщинам же свойственно любить образ, картинку, эфемерный идеал...

Вспыхиваю, понимая, как же он близок к правде... В буквальном значении.

– Образ, которой вскоре либо начнет соответствовать оригиналу. Либо сама любовь проходит, – мрачно завершает муж, одарив меня напоследок тяжелым взглядом.

Вот ничего еще не случилось, а меня уже подозревают. Параноик!

– То есть, ты хочешь сказать, что у мужчин любовь возникает из физической близости? Кроме желания они ничего не чувствуют? – уточняю.

– Почему же, – хмыкает Сил, явно уязвленный моими словами. – Когда женщина становится женой, матерью детей, чувства тоже меняются. В конце концов, возникает привязанность, благодарность, ответственность за семью…

Что-то мне не очень нравятся такие перспективы. Печально любить кого-то безоглядно, всем сердцем, а в ответ получать лишь благодарность и привязанность. Как к старой любимой игрушке, которую и выкинуть жалко, поэтому носишься с ней, но все равно в глубине души мечтаешь о новой и не такой потрепанной...

– А вот если мужчина вскоре почувствует влечение к другой. Женщины часто после родов меняются, – даже не стараюсь скрыть осуждение в голосе.

– Тебе это не грозит, – внимательный взгляд пробирает до костей. – Венец.

– А если б не было венца… – нетерпеливо перебиваю. Не могу успокоиться и удовлетвориться такими ответами. Тем более, после разговора с Рхианнон.

– Ну… скажем так, верность более свойственна женщинам, – дракон выдает очередную гениальную фразу. – Хотя и мужчины на нее способны.

– Ты хочешь сказать, что изменял бы мне? – чувствую, как от гнева все внутри начинает пылать.

– Я хочу сказать, что если б не было венца и сложились обстоятельства по другому, то от династических браков никто не требует верности, – спокойно и невозмутимо объясняет муж.

Становится обидно.

– Но ты ведь требуешь, чтоб я тебя любила. Любовь для меня также заключается в верности. И я тоже хочу... любви. Чтоб меня любили без венца! И не изменяли… без венца...

От горьких слов начинает першить в горле, словно я проглотила горсть сухой полыни.

– Но это в нашем случае невозможно, – с печальной улыбкой заявляет Силвестр. Обхватывает ладонью мой подбородок, заставляя посмотреть в глаза. – Мы никогда не узнаем, возникли ли бы между нами чувства без артефакта или нет.

Ох, если б можно было бы уничтожить артефакт, сделала бы это, не задумываясь. Рхианнон говорила, что не стоит оставаться тут из жалости. Но и покинуть Сила я не могу. Только внезапно вспыхнувшая идея заставляет встрепенуться – вдруг магия фей-ир может уничтожить венец, или нейтрализовать его волшебство. Ведь, если она способна на перемещения между мирами, то почему бы ей не разрушить ведьминское колдовство.

– А что ты знаешь о фей-ир?

В глазах мужа мелькает изумление.

– Почему ты спрашиваешь?

Отвожу взгляд, всматриваюсь в темнеющие вдоль дороги деревья.

– После того разговора с Эриком. Помнишь его слова?

Сил кивает. Хмурится недовольно

– Мне приснился сон. Приснилась Рхианнон…

С одной стороны я не хочу рассказывать ему о нашем разговоре с правительницей лесного народа. В конце концов, это может ничего и не значить… Так, фантазии, вызванные пережитым стрессом… Но с другой… Слишком уж ярким и правдоподобным был мой сон, чтобы от него отмахиваться. Тем более что о существовании Рхианнон я до этого времени не подозревала...

– Последняя королева фей-ир? – недоверчиво переспрашивает.

– Да. Она мне рассказала немного о духе леса, которым наделили меня демиурги. Сказала, что это из-за моего пения… музыки…

Муж слушает, недовольно зыркает в сторону леса, словно упрекает невидимых фей-ир.

– И теперь мне нужно научиться управлять с этим даром, – тяжело вздыхаю.

– Даром?

Опять киваю.

– Магия сирен. Из-за нее я могу перемещаться.

Дракон ненадолго задумывается. Я в волнении кусаю губы. Прочему-то начинаю сомневаться, что он мне расскажет о хозяевах леса. Но, все же Сильвестр начинает говорить.

– О фей-ир известно не много. Хозяева леса довольно-таки скрытные и замкнутые. Я искренне считал, что из них остались лишь единицы. Остальные перешли в свой мир.

– Свой мир? – удивленно переспрашиваю.

Сил снова замолкает, напряженно сжимает губы, подбирая нужные слова.

– Тот мир… он не совсем такой, как твоя Земля… или любой другой параллельный. Он, как невидимая оболочка нашего. Фей-ир жили в собственном измерении всегда, лишь иногда переходя в видимое для других пространство.

– А как они тут появились? Эрик говорил, что они истинные жители. Но ты утверждал, что первыми были драконы! – припоминаю недавний разговор.

– Да драконы первыми, – соглашается муж. – Но фей-ир считают, что они.

– Тогда я ничего не понимаю, – изумленно качаю головой.

– Это все сложно и запутано. Фей-ир утверждают, что жили на этой земле всегда и являются ее полноправными хозяевами. Но я клянусь тебе, первый демиург Гильфред, который открыл врата драконам, утверждал, что мир необитаем, – с какой-то горячностью доказывает Сил. – Его жена Тирейра уже после нас дала приют фей-ир.

– Уверен? – подозрительно прищуриваюсь. Что-то не дает мне покоя в этой истории. Верить слепо на слово, как драконы, какому-то неизвестному Гильфреду нет ни малейшего намерения.

– Так утверждал Гильфред! – твердо повторяет Сильвестр

– А Тирейра? – не удерживаюсь от провокации.

– А Тирейра говорила, что поселила своих детей в параллельном измерении, даровав им способности переходить из него в наше, – нехотя признается Сильвестр. – Поэтому Гильфрэд и не увидел обитателей Мизельи.

– И что было потом?

– Мы пытались ужиться вместе. Но когда народов стало больше, это одновременно и усложнило, и упростило условия обитания. Конкуренция за первенство сошла на нет. А фей-ир решили, что в своем измерении им гораздо уютнее. И не показывались уже много-много столетий.

Как-то слишком просто звучат эти объяснения. Гладко. Словно муж тщательно обходит острые углы.

– Вы воевали? – моментально догадываюсь. Разве я историю не знаю. Если есть спорная территория, за нее всегда будут биться.

– Воевали? – вздергивает брови Сил. – Можно и так сказать. Каждый считал, что имеет право за эту землю... Это были темные времена. Темные и страшные. Возможно, из-за них мы и расплачиваемся теперь, – поколебавшись, он озвучивает мрачный итог.