Глава 7

“Я помогу...” – эта фраза настораживает неимоверно.

Она до сих пор крутится в голове, не дает покоя. Получается, брат короля и есть тот, кто должен помочь мне добраться до венца. Но разве в таком случае он не является предателем?

Задумчиво хмурюсь и слегка приоткрываю шторку на окне. Тихонько, украдкой. Мадам Кану и Дениз крепко спят, чему я несказанно рада. Не хотелось бы их будить неосторожным движением. Так никто не мешает мне и дальше обдумывать сложившуюся ситуацию.

За стеклом медленно проплывают убранные поля, редкие посадки вдоль дороги, кусты и одинокие указатели. Иногда я вижу всадников из отряда Ханара, а иногда на глаза попадаются и драконьи рыцари. Среди них отыскиваю Колхера и мрачно смотрю на мужскую фигуру. Зачем ему все это? Зачем предавать братьев?

Дракон сразу же замечает мое любопытство и улыбается, едва заметно подмигивая.

Мгновенно краснею и задергиваю шторку. Это был намек на нашу тайну или интерес к моей особе, как к девушке? И то, и другое смущает, заставляет нервничать. На обратном пути он весьма откровенно награждал меня комплиментами, даже умудрился где-то достать цветок и вручить мне. Мило… Только вот мотивы его для меня загадка.

Венец, судя по нашему разговору, весьма мощный артефакт, созданный человеческой ведьмой. Сам лорд Колхер, или, как он просил себя называть, просто Кол, упоминал лишь вскользь события, рассчитывая, что Ноэль должна их знать. Но мне легенду никто не рассказывал, и я чувствовала себя полнейшей дурой. К счастью удалось хоть что-то понять из обрывочных фраз и замечаний. Первое – венец и правда может перемещать между мирами, а это главное, что меня волнует. Второе − его основная функция − соединять пары. А именно подбирать вторые половинки для представителей королевского рода Вейланд.

Ну с половинками это сразу мимо, какая из меня принцесса. Тут и ежу понятно, что невестой королевской мне не быть. А вот попасть в свой мир нужно.

Единственное, что зудит на подкорке и не дает покоя − зачем представителям Ханара этот венец. И для чего им помогает лорд Колхер. Добрый самаритянин? Кану говорила, что у него своя выгода. Но пока я ее не вижу. Впрочем, я и истории всей о венце не знаю.

Карета в очередной раз подпрыгивает на ухабе и Кану тревожно всхрапывает во сне. Закусываю губу, внутренне прося высшие силы, чтобы она не проснулась. И те, видимо, прислушиваются, потому что дуэнья, немного поерзав и устроившись поудобней, снова засыпает. А я возвращаюсь к мыслям об артефакте и неожиданном помощнике.

Вот не могу я ему доверять, положиться на него не могу. Не знаю даже, в чем дело. Возможно меня останавливает тот факт, что он предает свою семью, передавая важный артефакт представителям враждующей страны. Или что сам Колхер отдаленно напоминает внешностью Санька, а это вот никак не вызывает симпатии.

И хоть понимаю, что мое отношение к Колу может быть несправедливым и предубежденным, а отмахиваться от предчувствия не собираюсь. Этот мир за несколько дней показал, каким жестоким может быть. Верить тут нельзя никому. Никто так просто помогать не будет. Нужно держать ухо востро и делать собственные выводы.

Ханарцы хотят, чтобы я им передала артефакт и обещают вернуть на Землю. Но сам Кол ни разу не упомянул, что нужен ритуал для возвращения. И, если подумать, то сережке, которая меня сюда перенесла, тоже не требовались дополнительные манипуляции. Можно ли сделать вывод, что мне врут? Домой меня не отправит. Когда венец будет у них, скорее всего от меня избавятся… Без сожаления…

Придя к столь неутешительным выводам, печалюсь еще больше. Нужно рвать когти из этого места, и побыстрее. Авось получится самостоятельно воспользоваться венцом…

От подобных мыслей становится страшно. Я собираюсь обвести вокруг пальца две заинтересованные стороны и сделать все по-своему. Получится ли?

Сердце тревожно бьется, словно этот самый венец уже у меня в руках. Я рискую очень сильно, но с другой стороны понимаю – это единственный путь домой и возможность остаться в живых. 

Уже в сумерках карета подъезжает к небольшому городку, я б даже сказала деревеньки, которая разрослась до огромных размеров. Окруженный частоколом, с высокой деревянной башней в центре, Альборо назвать селом трудно. Но до каменных стен Сипа ему далеко.

Отряд въезжает в массивные деревянные ворота, и поскрыпывающая карета медленно катится в окружении воинов, как пленница среди диких варваров.

Отель в Альборо тоже имеется. Даже не отель, скорее трактир. Большой, с огромным залом, где зависают местные по вечерам, и парочкой комнаток наверху. Одну такую получаем и мы − его светлость Маркус уже договорился обо всем наперед.

Дуэнья снова решительно протестует против общего принятия пищи и требует ужин в спальню. Я лишь вздыхаю. Сегодня я тоже неимоверно устала, но осмотреть зал и отметить колоритный антураж в состоянии. Так хотелось бы тут посидеть, наслаждаясь ужином, понаблюдать за местными и воинами, увидеть всех в непринужденной обстановке.

Лишь на несколько секунд меня, улучив момент, перехватывает лорд Колхер. И пользуясь случаем, что мадам Кану о чем-то спрашивает Маркуса, увлекает чуть в сторонку.

− Это вам, прекрасная Ноэль, − лукаво улыбается дракон и презентует большое сочное яблоко.

Сквозь тонкую желтую шкурку плода просвечивается нежная белая мякоть, свежий, чуть отдающий медом аромат тут же заполняет ноздри. Вот рту собирается слюна.

− Спасибо, лорд Колхер, − несмело улыбаюсь, не зная, как реагировать на сей презент.

− Не за что, Ноэль. И можете звать меня просто Кол, я же говорил, − мягко журит. − Иногда ситуацию нужно немного подсластить, и она уже не будет казаться такой плачевной. Не правда ли?

Рассеянно киваю и, почувствовав лопатками колючий взгляд дуэньи, спешу к ней, крепко зажимая в руке подарок.

– О чем с ящером любезничала? – уже в комнате шипит змеей Кану.

Я молча потираю руку, за которую она меня сюда волокла, словно за нами гнался трехголовый цербер.

– О чем мне еще с ним любезничать, мадам Кану, – пожимаю плечами. – Только о нашем деле. Он сам признался, что и есть ваш “человек”.

Но яблоко, спрятанное в кармане юбки, холодит бедро и намекает, что не всю правду я рассказываю дуэнье.

– Надо же, – поджимает губы. – Я рассчитывала, что до замка потерпит.

Снова пожимаю плечами, мол, кто этих ящеров разберет…

Ночь проходит в сумбурных метаниях и сомнениях. Лишь на несколько часов удается забыться в тревожной дреме, наполненной обрывочными сновидениями и смутными воспоминаниями. А затем меня будит Дениз, и утро повторяется почти в точности, как и предыдущее – завтрак, наряды и поездка в душной темной карете.

Впрочем, одно отличие все же имеется. Мадам Кану сегодня на редкость тиха и молчалива. Даже не делает замечаний. А ведь лорд Колхер приветствуя нас, неприлично долго задержал мою руку в своих ладонях и настойчиво пытался поймать глазами мой взгляд. Впрочем, помня наставления дуэньи, старалась смотреть куда-нибудь, только не на него. Сомневаюсь, что ситуация с взглядами настолько критична, как описывала дуэнья, но лишний повод давать все равно не стоит.

Плавный размеренный ход экипажа вскоре убаюкивает. Оказывается без нравоучительных бесед вполне себе неплохо спать на мягких диванчиках, удобно откинувшись затылком на подголовник. И организм тут же поддается на столь откровенную провокацию. Ночь была бессонной, так почему бы не вздремнуть до обеда. Вполне возможно, что после остановки, мадам Кану вспомнит о своих нотациях и заведет привычную шарманку. Нужно пользоваться моментом.

Еще немного повозившись, нахожу наиболее удобное положение и с наслаждением закрываю глаза. Мне даже начинает сниться какой-то сон. Сумбурный, непонятный, в котором смешиваются в странный причудливый коктейль оба мира и их жители. Но затем карету резко встряхивает, и она начинает крениться набок. Дениз, сидящая радом, от неожиданности вскрикивает и, не удержавшись на лавке, наваливается на меня. Испуганно распахиваю веки и начинаю судорожно осматриваться по сторонам. Побледневшее лицо мадам Кану пугает еще больше.

– Извините, ваше высочество, – пищит Дениз, пытаясь подняться.

Я отмахиваюсь и настороженно прислушиваюсь к тому, что делается за стенами экипажа.

Невнятный шум, топот и встревоженные крики заставляют напрячься.

– Мадам Кану? – вопросительно смотрю на дуэнью.

Взгляд женщины становится более осмысленным и фокусируется на мне. Но ужас в нем по-прежнему царит.

– На нас напали, – едва слышно выдавливает она.

– Почему вы так думаете? Может просто поломка… – стараюсь успокоить дуэнью. – Я сейчас выгляну и спрошу…

– Не вздумай, глупая девчонка, – хватает меня за руку.

И в этот момент стекло в окошке разлетается десятками осколков. Я едва успеваю прикрыть лицо руками и откинутся назад, в страхе пытаясь, как можно глубже вжаться в спинку сидения. Если б не плотно задернутые шторы, то боюсь, что порезов было бы не избежать. А так лишь легкие жалящие ранки на тыльной стороне ладоней.

– Нужно лечь на пол, – тихо шепчу, сползая с мягкой сидушки.

Дергаю за руку застывшую Дениз, которая продолжает таращиться на стрелу, застрявшую в стене экипажа. Мадам Кану первая забирается под свою лавку.

В бок кареты что-то громко ударяется, слышится приглушенный стон. Я закусываю рукав платья, стараясь не кричать. Тонкую дверцу прошивает острие ножа. С его конца на пол медленно скапывает красная густая кровь. Карета кренится еще больше.

Ногами отталкиваюсь от стенки и, стараюсь отодвинуться к противоположному краю. Если эта чертова коробка перевернется, мы будем в ловушке.

– Мадам Кану, Дениз, нам нужно всем передвинуться к правому краю, – командую я.

Как ни удивительно, но женщины меня слушаются и карета, благодаря нашей миграции, немного выравнивается.

– Это все оборотни. Как пить дать, – бормочет Кану. – Грязные животные.

– Оборотни? – обмирая, переспрашиваю. – Зачем?

Их страна Горар тоже граничит с Ханаром и Ньелокаром, и, насколько я знаю, выступает нейтральной стороной, не вмешиваясь в войну.

– Затем, глупышка, – шепчет Кану. – Если сейчас между Ханаром и Ньелокаром будет мир, то Горар потеряет шанс под шумок забрать часть территорий, которые принадлежат драконам. И мелкие набеги, которые жалкие оборванцы устраивают на границе, привлекут внимание драконьей верхушки. Сейчас-то времени нет приструнить обнаглевших блохастых тварей.

– Но ведь это глупо так подставляться… – шепчу в ответ.

– А кто докажет? Будет скандал международный. Наследницу Ханара убили на землях драконов. А может и сами драконы руку приложили. Отомстили за своих.

Нервно сглатываю, чувствуя, как начинает мутить. Запах крови разливается в воздухе тошнотворными нотками железа.

Глухие удары сыплются градом на хрупкие стены. Я вздрагиваю каждый раз, опасаясь снова увидеть, как пронзает тонкое дерево очередной клинок, испачканный кровью. Дениз тихо плачет, мадам Кану, похоже, молится, скрутившись в клубочек под лавкой и крепко прижав руки к груди. Я тоже пытаюсь вспомнить знакомые с детства слова молитвы, но в голове каша. Получается только беззвучно шептать: “Помоги, помоги, помоги...”.  Осознание, что моя жизнь закончится вот так, на пыльной дороге, в чужом мире, среди всех этих людей и нелюдей, для которых я лишь разменная монета в политической игре, заставляет буквально сжиматься от ужаса. “Не хочу умирать…”, – сглатываю удушающий комок в горле. Тут не хочу… так не хочу...

А затем все стихает. Будто накрывает непроницаемым куполом. И слышится бешеный стук сердца в груди, набатом бьется пульс в ушах. Тихо скрипнув, отворяется дверь. Светлый проем заполняет огромная темная фигура. От страха вскрикивает Дениз. Я бы тоже сейчас кричала, но язык словно прилипает к небу, и голос замирает где-то в горле.

– Ваше высочество, вы не пострадали? – слышу знакомый голос Маркуса Вейланда и громко всхлипываю.

Не оборотень. Дракон… Но вдруг… вдруг мадам права. Драконы хотят убить принцессу Ноэль, чтобы отомстить. Звучит бредово, но, тем не менее, мне страшно. Очень страшно. И вместо того, чтобы принять протянутую руку, я еще дальше отползаю. 

– Ваше высочество, не дурите, – хмурится Маркус.

Подается вперед, обхватывает длинными пальцами мое запястье и тянет на себя.

– Что вы себе позволяете? – возмущается мадам Кану.

Дуэнья приходит в себя довольно-таки быстро, выбирается из укрытия с видом величественной королевы и притягивает меня к себе, пытаясь закрыть своим телом.

Маркусу приходится выпустить мою руку. Он гневно скрипит зубами и хмурит брови. Затем устало проводит рукой по лицу и шумно вздыхает.

– Ничего плохого я принцессе не сделаю, уважаемая мадам. Но карета поломана. На починку уйдут сутки. Ждать так долго у меня нет ни желания, ни возможности. Поэтому весь кортеж остается в Корбэтте, а я забираю принцессу в Атар.

– Как забираете? Никуда она не поедет. В конце концов, это неприлично! – кипит гневом Кану.

– Жизнь принцессы важнее приличий, и смею напомнить, на нас только что напали, − жестко произносит. − Тем более, что во дворце сейчас проживает моя жена, леди Сабина Вейланд, и бабушка, вдовствующая графиня Лирой.

– Оборотни? – хрипло уточняю из-за спины дуэньи. – На нас они напали?

Мне тоже не очень хочется ехать с драконом. Во-первых, откровения дуэньи еще слишком свежи в памяти. А во-вторых, элементарно боюсь себя выдать. Сейчас я практически не контактирую с драконами, фразы прощания и приветствия ни в счет. Но что будет, если я наедине с Маркусом Вейландом проведу почти сутки? Да любая моя неосторожная реплика может посеять зерно сомнения в его сознании.

– Возможно, – пожимает плечами дракон. – В любом случае вас нужно доставить в королевский дворец как можно быстрее.

На этом терпение ящера заканчивается, и он снова хватает меня за руку. Я и сообразить ничего не успеваю, как оказываюсь снаружи.

– Не смотрите, принцесса, – приказывает дракон.

Но уже слишком поздно. Взгляд скользит по распростертым изувеченным телам. Почти на всех цвета Ханара.

– Бут... – хрипло шепчу, завидев знакомую фигуру.

Сердце сжимается в ужасе. Так много крови. Так много смертей. И все из-за меня.

– Я же сказал, не смотрите! – рычит Маркус и прижимает мою голову к своей груди, стараясь закрыть обзор.

Но перед глазами уже навеки отпечаталась кровавая картина. И рыдания замирают в груди острой болью. Мне жалко этих людей, жалко даже Атена, который так грубо и бесчеловечно повелся со мной. А видеть Бута, его лежащее ничком тело с неестественно вывернутой рукой, выше моих сил. Он явно не заслужил смерти, и по-доброму отнесся ко мне.

Сознание заволакивает туман. Я даже не замечаю, как оказываюсь верхом на коне. сквозь пелерину и теплую ткань платья чувствую холодные доспехи Маркуса Вейланда. Он сидит позади, крепко прижимая меня к себе и отрывисто отдает приказы Колу. Из дверей кареты выглядывает любопытная Дениз. Мадам Кану я не вижу, но ручаюсь, сейчас она кипит от гнева. В этот момент мой взгляд падает вниз, на вялую пожелтевшую траву под копытами лошади, и к горлу подкатывает тошнота. Боже мой, насколько же высоко я сижу. Так и шею сломать можно.

Цепляюсь пальцами за переднюю луку седла и делаю несколько шумных выдохов, чтобы успокоиться.

– В чем дело, ваше высочество? – интересуется Маркус.

Невнятно мычу в ответ, крепко сжимая зубы. Боюсь, если открою рот, то не смогу удержаться от крика. Но первый же шаг коня все-таки вызывает у меня испуганный громкий выдох.

– Все в порядке, – отвечаю, шатаясь на лошадиной спине, как канатоходец на тросе.

Как тут удержать равновесие, если это чудовище двигается под тобой.

– Расслабьтесь, ваше высочество, – говорит Маркус. – Откиньтесь назад, так будет гораздо легче подстроиться под шаг коня. И вы не так быстро устанете.

– Нам долго ехать? – слегка встряхиваю головой.

Непослушные пряди выбились из прически и упали на глаза.

– Долго. Перерывы будем делать по необходимости и весьма короткие. Я рассчитываю, что уже утром мы будем въезжать в ворота королевского дворца.

Киваю в ответ, но спину держу прямо. Не могу я настолько расслабиться в руках дракона.

– Можете пока немного подремать, – продолжает дракон.

Вздрагиваю, не веря своим ушам. Он шутит? Как после всего случившегося можно спокойно закрыть глаза и уснуть?

– Спасибо, – фыркаю в ответ.

Но вскоре понимаю, что Маркус таки оказался прав. Вслед за нервным возбуждением приходит апатия и слабость. Глаза сами собой закрываются, и я незаметно для себя откидываюсь на грудь дракону и сладко зеваю. Веки слипаются, руки и ноги становятся тяжелыми и непослушными, сознание обволакивает дрема.

– Так бы сразу, – хмыкает дракон.

Я возмущенно встряхиваюсь и хочу что-то проворчать в ответ на его реплику, но сон крепко держит в своих объятьях. Я лишь смутно чувствую, как Маркус поудобнее устраивает мое тело, а лошадка начинает двигаться быстрее. И на этот раз сон действительно глубокий и без каких-либо сновидений. Видимо, организм так борется со стрессом.