Глава 15

Кирилл

— Левин Кирилл Андреевич? — ее взгляд, как лассо, мастерски поймал мой.

Я кивнул.

— Доброй ночи. Позвольте войти?

Мы с Бессоновым быстро переглянулись, и друг пожал плечом, имея ввиду, что женщина ему не знакома. Мне, на первый взгляд, тоже.

— Прошу, — произнес я сдержанно, хоть и был в охренеть каком неприветливом настроении.

Незнакомка была не из числа гостей. Все разъехались, как и большая часть персонала.

Абы кому попасть в служебный коридор, если ты не боец спецназа, мало вероятно.

Среди завсегдатаев «Бессонницы» я не мог её припомнить, как и подумать, что сюда она попала случайно. Не случайно. Ее взгляд был слишком осмысленным, когда она осматривала кабинет, пока неторопливо и без суеты приближалась к столу, за которым сидели я и Бессонов.

Я тоже ее изучал: около пятидесяти, умелый макияж скрадывал пару-тройку лет. Ухоженная. Одета дорого, через левое плечо перекинут ремешок брендовый сумки.

Бесспорно, она могла быть гостьей «Бессонницы», ее «внешний чек» позволял потянуть средний счет в моем ресторане. Но не этой ночью. Короткие, выкрашенные в темный волосы были идеально уложены, будто она пару минут назад вышла из салона.

— Присаживайтесь, — произнес я, когда женщина остановилась у стола в ожидании этого предложения.

— Благодарю, — послав мне полуулыбку и прихватив ткань длинной черной юбки, она села на край стула. Сделала это так, как подобало женщинам благородных кровей. Изящно, аристократично и дозировано: полуулыбка краем губ, лёгкий поворот головы, тон — не громкий и не тихий, взгляд… Вот здесь дела обстояли сложнее.

Ремешок сумки, уложенной на колени, обхватили ровные, ухоженные пальцы с аккуратным бесцветным маникюром. Женщина открыто рассматривала меня и не скрывала этого. Словно сравнивала мой портрет и то, что видела вживую. Я молча ждал, давая ей эту возможность. Казалось, что прежде, чем заговорить, она хотела в чем-то убедиться.

Пальцы затеребили кожаный ремешок, дыхание участилось. Верный признак того, что решение принято.

Глубоко вздохнув, она произнесла:

— Меня зовут Екатерина Федоровна Пелевина. И нет, мы не знакомы, точнее, вы меня не знаете… — добавила, опередив мой вопрос.

Я слегка наклонил голову.

— Рад познакомиться.

— О, не торопитесь, — женщина снова сдержанно улыбнулась. — Думаю, к концу нашей беседы вы пожалеете об этом.

Бессонов хмыкнул.

— Любопытно, — я подался корпусом вперёд и соединил ладони в замок.

Пелевина грациозно повернула голову в сторону моего начбеза и посмотрела на него так, как обычно смотрят на мешающую или ненужную вещь.

— Мы могли бы поговорить с вами наедине? — она обратилась ко мне.

Бессонов снова фыркнул и сложил руки на груди. Тон и просьба Пелевиной, несомненно, его задели.

— Смотря чего будет касаться наш разговор. — Я не пытался задавить ее авторитетом, но она на моей территории и явно проникла на нее не самым простым образом.

— Это личный вопрос, и мне бы хотелось, чтобы он в случае… — женщина глубокомысленно замолчала, — чтобы остался конфиденциальным.

Оставшееся без продолжения «в случае» меня заинтриговало. Как и Бессонова, взгляд которого я почувствовал на себе.

Я перевел внимание на него. Без слов друг распознал мой посыл оставить нас наедине, и он ему не понравился. Его губы образовали тонкую линию, скрипнув стулом, он встал из-за стола со словами:

— Мне нужно вас осмотреть.

Он недоволен и не одобрял моего решения — в этом причина его бесцеремонности, когда подошел к женщине и навис над ней.

— Конечно. Я в вашем распоряжении, — она открыла сумку, прежде чем встать.

Пелевина не выглядела ни удивленной, ни оскорбленной. Судя по всему, она ясно осознавала, куда и к кому она шла. И такой поворот меня напряг.

Бессонов в течение полуминуты досматривал ночную гостью. Досматривал тщательно и с пристрастием, разве что в трусах не побывал.

— В свою очередь я бы тоже хотела быть уверенной, что всё то, что здесь прозвучит, останется в этих стенах и между нами, — выдвинула она требование сразу, как только пыхтящий недовольством Саня вышел из кабинета, в который без позволения тут же вошли два мужика.

Потребность закончить разговор до того, как он начнется, вероятно, отобразилась на моем лице раньше, чем я успел ее озвучить.

— Понимаю, Кирилл Андреевич, ставить вам условия нагло с моей стороны, но я уже и так далеко зашла. Поверьте, организовать три проверки вашего детища было не так просто, и я глубоко извиняюсь за это. Но, к сожалению, других вариантов у меня не было. Зато теперь, — Пелевина на секунду перевела взгляд на одного из мужиков, который ощупывал картину на стене на наличие прослушки, — теперь я могу быть уверена — вы готовы к конструктивному диалогу, — она будто виновато поджала губы. — Вы же не хотите, чтобы таких проверок стало больше, и ваши гости перестали вам доверять? — выгнула тонко очерченную бровь. — Ведь, если не будет их, не будет вас, «папа»…

Она знала больше. Больше, чем полагалось знать кому бы то ни было.

Кто она? Одна из объектов? Я не помнил такой. Как вычислила? Где та брешь, которую я не заметил?

Миллион перебивающих друг друга вопросов крутилось в голове, как и желание резануть воздух кулаком. Однако внешне я оставался сдержан, только теперь смотрел на гостью не с любопытством, а как на потенциальную угрозу.

— Не понимаю, о чем вы, — произнес ровно.

Не знаю, насколько она осведомлена. Возможно, она тоже прощупывала меня, и попытки нападения — это стратегия, чтобы я вскрыл карты первым.

«Папа»… так меня называли среди своих. Так я представлялся объектам. Кто конкретно стоял за «папой», ни один из объектов не знал: ни моего имени, ни как я выглядел. Для общества я — Левин Кирилл Андреевич, владелец популярного ночного клуба «Бессонница». Человек с кристально чистой репутацией. С идеальной биографией, которая в свое время была вычищена до блеска. От моего прошлого остались лишь мое имя и кошмары.

— Разумеется, — Пелевина понимающе улыбнулась и поочерёдно посмотрела на мужиков, шерстящих кабинет на наличие аудио, видеозаписи и прослушивания. Сомнений не оставалось, тётя основательно подготовилась.

— Кофе, чай? — поинтересовался я у Пелевиной, чтобы заполнить паузу, пока ее люди прощупывали углы.

— Благодарю, — она мотнула головой, отказываясь.

— Все чисто, — сообщил один из мужиков спустя пять минут.

Как только дверь за ними закрылась, женщина отправила сумку на соседний стул. Еще с четверть минуты мы смотрели друг другу в глаза, прежде чем она открыла рот:

— Кирилл Андреевич, я с вами не собираюсь в кошки-мышки играть, — вздохнув, положила руки на стол. — Мне нужна ваша помощь, — выпалила на выдохе.

Пелевина была натянута как стрела. Очевидно, что мы подошли к той фазе диалога, ради чего мой клуб в течение месяца подвергался набегам. Но я продолжал делать вид, что ни черта не понимал сути.

— Екатерина Федоровна, — я откинулся на спинку кресла, — вы всегда просите о помощи со спецэффектами?

Губы Пелевиной дрогнули, а потом она улыбнулась.

— Я еще раз прошу прощения. Как я уже сказала, у меня не было других вариантов. Но теперь вы в курсе, какими инструментами против вас я владею, и отказать мне в помощи у вас не будет возможности.

Я взял со стола ручку и пару раз щелкнул ею.

— Что, если я скажу, что до сих пор не понимаю, о чем вы говорите?

— О, да бросьте. Вы прекрасно меня понимаете. — Женщина позволила ровной спине, с которой она все это время сидела, расслабиться. После осмотра кабинета она заметно оживилась и в мимике, и в движения, и в словах. — Кирилл Андреевич, давайте не будем ходить вокруг да около. Ночь не настолько длинна, — она посмотрела в окно, за которым начинало светать. — Поверьте, то, что мне пришлось сделать, не самое сложное и фатальное для вас, верно? Ведь если ваши уважаемые гости узнают, как становятся вашими мишенями, не думаю, что им это понравится. И они мне поверят. Потому что, если хорошо подумать, все дороги ведут сюда, в «Бессонницу». Именно здесь вы подбираете себе жертв или… не знаю, как вы называете людей, кому устраиваете проблемы, а потом предлагаете им решение этих проблем. Не за бесплатно, разумеется.

Мой кадык дернулся. Я сделал круг глазами по ее лицу.

— Екатерина Федоровна, уверен, ваши фантазии…

— Кирилл Андреевич! — она твёрдо перебила меня. — Вы все еще считаете, что я блефую? Или сдамся и отступлю? — ее голос сочился нервозностью. Глаза бегали, а пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались. — Я столько сил и средств потратила, чтобы вас найти, что отсюда мне теперь только две дороги — либо вы мне поможете, либо меня найдут с пулей во лбу. Но вы же не работаете такими методами, правда? Вы работаете тонко и изящно. То, что мне нужно.

Я молчал. Без понятия, какой петух клюнул в задницу эту женщину и почему ее так припекло, но проделать такой путь, чтобы разыскать меня, — поистине заслуживало уважения.

Я смотрел на эту женщину, которая весь месяц держала меня за яйца и изводила неизвестностью, и при желании мог сделать так, чтобы она забыла сюда дорогу раз и навсегда и не вспомнила бы своего имени. Но я, себе на удивление, не торопился делать этого…

У Пелевиной завибрировал подбородок. По своей аристократичной сильной натуре она сдерживала себя изо всех сил, не позволяя слабости, но в ее глазах предательски проступили слезы.

— Помогите, пожалуйста, — прошептала она, заглядывая глубже, чем в глаза. Она заглядывала мне в душу, в которой не было места сочувствую, жалости и состраданию. Уже давно в ней было пусто. Выжжено шестнадцать лет назад, в тот день, когда я позволил отцу отправиться на тот свет.