Глава 30

Кирилл

Бессонов щелкнул по клавиатуре ноутбука и, синхронизировав с плазмой, запустил видео. На широком экране появилось черно-белое изображение, которое для меня не составляло интереса, я успел посмотреть его сегодня утром. Саня, Самурай и Могилев — еще ночью, так что сегодняшний показ был организован для остальных парней.

Это видео со скрытой камеры, установленной Бессоновым в комнате Анастасии Смолиной.

На службе Саня был лучшим, кто без шума и проблем проникал в любую дыру, даже если эта дыра — сущая задница. Я не интересовался, как ему удалось оказаться в комнате Смолиной, я просто доволен его работой.

— Ну это хуйня… — выразился Бессонов и промотал эпизод, где Смолин, вернувшись с вчерашней тусовки, очевидно, не в духе, ворвался в комнату жены и выгнал сиделку. — А вот здесь интересно, — запустил видео.

Смолин суетливо расхаживал взад-вперед мимо сидящей в инвалидной коляске Анастасии. Женщина обездвижено смотрела прямо перед собой, на ее лице даже с учетом не четкого изображения запросто распознавалось отсутствие каких-либо эмоций. Одетая в длинную то ли сорочку, то ли халат, прикрывающий ноги до щиколоток, она безучастно смотрела в одну точку и не имела ничего общего с той девушкой, которую я видел на фотографиях. Анастасия была живым трупом, овощем неопределённого возраста, и когда Роман Смолин резко склонился над ней, на ее лице не дернулся ни один мускул.

— Твоя чокнутая сестренка все никак не угомонится? — врезавшись ладонями в поручни коляски, проорал он в лицо женщине. — Думаете, ваши дешевые розыгрыши меня испугали?

Испугали. Иначе бы он не вел себя как истеричная баба и не озирался с опаской по сторонам.

Смолин достал из кармана пиджака конверт, вытащил из него письмо и, разорвав на куски, раскрошил на голову беспомощной жены.

— Не знаю, что затеяла твоя сестра-сука, но я так просто это дерьмо не схаваю, — швырнул в лицо женщины конверт. Саданув ногой по колесам коляски, вылетел из комнаты.

Бессонов нажал паузу и развернулся к Славе.

— Весёлый, че скажешь? Не чистосердечное, но за угрозу сойдет?

Наш юрист сидел в кресле, вытянув ноги вперед и сложив на груди руки. Выражение его лица не подсказывало ровным счётом ничего.

Слава покачал стопами.

— К делу особо не приобщишь, в принципе зацепиться не за что. Явной угрозы нет, — как автоответчик отрапортовал он.

— Блядь! — воскликнул Бессонов. — Ты видел, как он нервничал и психовал? Там никакой любовью не пахнет! — Саня снова запустил видео и увеличил изображение — лицо Анастасии крупным планом. — Я же не один вижу её мокрые глаза? Она его боится!

Изображение размытое и нечеткое. Точно сказать, что женщина плакала, было невозможно.

— Доказательной базы нет, — бесцветно произнес Весельчак.

Саня вскочил и со скрежетом отпихнул стул, на котором сидел.

— Будет! Он уже на мушке, надо надавить. Кир, — он повернулся ко мне, — его надо добивать, — ткнул пальцем в экран. — Он агрессирует и нервничает, значит, есть за что.

Я откинулся на спинку дивана и вздохнул.

— Ты че, на хрен, молчишь? Он расколется! Так что план на субботу остается в силе, — подытожил Бессонов.

— Нет, — резко отозвался я.

— Нет? — Бессонов сделал широкой шаг и навис надо мной, отчего мне пришлось поднять голову. — Кир, ты че, ёпт?

— Нет — это означает, что нам нужен новый план.

— Новый план? — взвился Бессонов. — Батя, какой новый план? Всё уже давно спланировано, нам осталось его дожать, и он сам расколется!

— Я сказал — нет, — я встал с дивана. — Мне надо подумать.

Я подошел к окну и, затолкав ладони в карманы брюк, воткнулся взглядом в тонкую полоску света меж задёрнутых плотных штор. Окно комнаты штаб-квартиры выходило на торец соседнего дома.

За спиной послышались возня и шаги.

Парням не требовалось мое прощальное слово, они знали, что, если мне надо подумать, я предпочитал это делать в одиночестве и строжайшей тишине. Как только входная дверь закрылась, комната погрузилась в нее, но я знал, что остался не один.

— Кир, я не понимаю… — прозвучал голос друга. — О чем тут думать? — спросил он тихо. — Может, поделишься, чё происходит в твоей гениальной башке?

В моей гениальной башке однозначно что-то происходило. Что-то в ней замкнуло, и даже секс с Василисой не расслабил ту пружину, которая держала меня в напряжении от макушки до пят.

Шаги Бессонова стали ближе. Через секунду Саня встал рядом и лицом ко мне, уткнувшись поясницей в подоконник и скрестив руки на груди.

Мы молчали какое-то время. Я чувствовал на себе его прожигающий взгляд, но друг сохранял тишину, потому что слишком хорошо меня знал.

Я повернул к нему голову.

— Нам нужен новый план. Без вовлечения девчонки, — произнёс ровно я.

Брови Бессонова взлетели. О какой девчонке я говорил другу не требовалось пояснять.

— Без нее всё не имеет смысла, — отозвался Саня спокойно.

Я усмехнулся. Друг говорил о проекте, а меня повело в другую сторону.

Без нее всё не имеет смысла…

Херня.

— Я что-нибудь придумаю, — уверенно сообщил я.

— А на хрена, Кирюша? Я понять не могу, зачем изобретать велосипед, если мы его уже изобрели? У нас есть план. Всё. Действуем по нему.

— Нет.

— Блядь… — устало протянул Бессонов и откинул голову назад. — Тебя че переклинило? — он толкнул меня в плечо. — Перезагрузись, отец. Трахни кого-нибудь, на массаж сходи, шоколадное обёртывание, мать твою, сделай! Клизму очистительную поставь, хрен знает что еще, но, чтобы я больше не слышал о каком-то новом плане. У нас есть девчонка, вчера она на пять звезд отыграла свою партию, в субботу сделает еще лучше.

— Не сделает. Я пообещал, что мы больше ее не тронем.

Бессонов приблизил свое лицо к моему и забегал по нему глаза.

— Ты не в себе, отец мой? — он припечатал ладонь мне на лоб.

— Иди в задницу, — я тряхнул головой и сбросил его руку.

— Я-то с оргазмом дойду, не беспокойся, — Саня с шумом втянул воздух, — короче, я без понятия, че происходит, но ты делаешь всё, чтобы в субботу наша Женечка сводила с ума ублюдка.

— Она не согласится, — монотонно прозвучал я.

— Это твои проблемы — сделать так, чтобы согласилась. Я всё сказал.

Бессонов оттолкнулся от подоконника и вытряхнулся из квартиры.