Глава 31

Спустя сутки

Кирилл

Она в двухстах метрах от меня. Об этом сообщил сигнал на экране моего айфона.

Шпионский маячок в телефоне Жени Самурай установил еще тогда, когда в его руках побывал ее гаджет. Не думал, что когда-нибудь воспользуюсь этой примочкой.

Теперь я знал, Баженова была в продуктовом магазине и неторопливо сокращала расстояние между нами.

Я свернул приложение, бросил телефон в подстаканник и уставился в открытое окно в том направлении, откуда она должна появиться.

Сегодня первое июня. Погода соответствовала. Приятный теплый летний день.

Я побарабанил пальцами по рулю. Глубоко затянулся воздухом, пропитанном сладковато-ванильным запахом цветущей сирени, которой был засажен небольшой палисадник у подъезда. Припарковавшись напротив и не загромоздив проезд, я ловил косые любопытные взгляды женщины, сидящей на лавочке в наглухо застегнутой кофте.

Женя вывернула из-за угла. В одной руке она держала небольшой пакет с продуктами, вторая свободно висела вдоль корпуса. На ней короткие джинсовые шорты и широкая футболка, открывающая пупок. Светлые волосы рассыпались по плечам легкой небрежной волной.

Шаг Жени замедлился.

Меня обнаружили раньше, чем я успел выбраться из машины.

Взгляд Евгении Баженовой сфокусировался на мне, и в нем буйствовал шквальный огонь. Ее пальцы намертво стиснули ручки пакета, губы сжались в напряженную линию. Мне не рады. Плюсом она удивлена.

Оваций и фанфар в свою честь я и не ожидал, ведь я и сам не до конца понимал, что здесь делал.

Наверное, просто привык доводить дела до логического завершения. Наверное, мне плевать на доводы, почему здесь меня быть не должно. Наверное…

За спиной щелкнула сигналка, и я услышал, как автоматически закрылись окна машины.

Меня детализировали. С особым вниманием: брелок, который торчал из переднего кармана джинсов, часы на запястье, футболка, подбородок, солнцезащитные очки…

Остановив взгляд на последних, Женя нырнула ладонью в карман шорт и достала оттуда футляр. Я заметил наушники только когда она, откинув волосы за плечи, поочередно вынула их из ушей и убрала в зарядный бокс.

Лучи солнца золотили цвет ее волос, кожу тоже.

Женя остановилась в паре метров от меня и подняла глаза, при дневном свете изменившие цвет с карего на густой крем-брюле. Она не послала меня прямым текстом, не шарахнулась как от огня, и я посчитал этот факт за положительный знак.

— В твоем мире разбрасываться обещаниями и не сдерживать их — обычное явление, да? — привычно съязвила Женя.

Черт.

Ее голос саданул по мозгам. Или не голос, а то, что воспроизводил ее рот. Возможно, я скучал по этому дерьму.

— Моем мире? Кажется, про криминальный мир мы все прояснили, — отозвался я с ленцой, скользя глазами по бесконечно длинным ногам, пока Женя пыталась пробраться взглядом под стекла моих затемнённых очков.

— В твоем мудаческом мире, — уточнила она.

Я улыбнулся, снял очки и сунул их в задний карман джинсов, давая ей то, что она хотела — смотреть мне в глаза.

— В моем мире случаются форс-мажоры. Поэтому я здесь.

— А-а-а… — ехидно протянула она. — Даже не знаю, посочувствовать тебе или позлорадствовать.

Я не думал, что будет легко. Конкретно так я и представлял нашу встречу, но проблема в том, что я наслаждался, играя с ней в словесный пинг-понг.

— Ты не стерва, Женя.

За долю секунды выражение ее лица сменилось с ироничного на предупреждающее, что, если бы у нее был в руках револьвер, она бы с удовольствием пустила пулю мне в лоб.

— Да, я не стерва. Потому что в моем мире я не отношусь к людям потребительски, и мне не плевать на их чувства, — она повысила голос, что привлекло внимание сидящей на лавочке женщины.

От столь высокопарного, но правдивого, заявления мои скулы свело.

— Твой мир слегка наивен, — поиграв желваками, процедил я.

— Наивен? — Женя округлила глаза. — Я выросла в детском доме! Рассказать, что это такое? — воскликнула она так громко, что женщина развернулась к нам всем корпусом и расправила уши.

Я шумно выдохнул.

— Обязательно. Но не здесь, — подхватил Женю под локоть и потащил к подъезду.

— Эй, отпусти! — шипела она, но ногами активно перебирала.

Мы прошли мимо женщины, с которой Женя на ходу поздоровалась, и через несколько секунд оказались у лифта.

— Я не приглашала тебя в гости, — прорычала она, ударив по кнопке вызова лифта.

— Думаешь, это меня остановит? — я иронично выгнул брови.

Женя закатила глаза.

— Твоя самоуверенность поражает.

Дремучий, с заплеванными углами лифт со скрипом открылся.

Я пропустил в тесную кабину девушку, следом сам протиснулся и встал напротив нее.

Распекая меня глазами, Женя искрила высоковольтным напряжением, которое в ограниченном мизерном пространстве ощущалось острее. Как ее обесточить, я знал, но это был не наш формат взаимодействия. Женя облизнула губы, словно угадывая мои мысли.

— У тебя рубашки закончились или забыл постирать? — она опустила взгляд на мою футболку.

Я лениво улыбнулся.

— Иногда я позволяю себе расслабиться.

Женя закусила губу. Быстро пробежалась глазами по моим плечам, предплечьям, груди, шее… Вернула внимание лицу. Это марафон по моему телу и возбудил, и напряг одновременно. Она ненавидела меня и вместе с тем не сопротивлялась своим эмоциям, которые я вызывал у нее.

— Приехали, — сообщил я, когда двери кабины распахнулись.

С дверным замком Женя справилась быстро.

Оставленную открытой входную дверь я принял за приглашение и вошел в квартиру вслед за девушкой.

Внутри я ориентировался отлично, и дело не в моих незаурядных способностях. Заблудиться в квартире Евгении Баженовой, даже если сильно постараться, не получится. Здесь всего одна комната. Не считая кухни, из которой лениво выполз стремный кот и уставился одним глазом на меня.

Пиздец, зрелище.

— У меня разуваются, — обернувшись, Женя бросила красноречивый взгляд на мою обувь, а потом прошествовала с пакетом в кухню. Кот поплелся за ней.

Я разулся и прошел в комнату, где царил бардак. На диване были свалены вещи, какие-то коробки небрежно подпирали дверцу шкафа, рабочий стол был завален всяким творческим хламом. Обстановка стопроцентно олицетворяла Евгению Баженову — хаос.

Перепрыгнув взглядом с одной навесной полки на другую, я зацепился за мягкую игрушку.

— Этого слона мне кто-то подарил на Новый год в детдоме, — прозвучало за спиной.

Я обернулся.

Женя стояла в дверном проеме, сложив руки на груди.

— Просто ты во второй раз обращаешь на него внимание. Решила пояснить, — она пожала плечом.

Мой кадык дернулся.

— Кто-то? — уточнил я, поддерживая диалог.

Женя опустила руки и вошла в комнату. Обошла меня и взяла с полки игрушку.

Прижав потрепанного за годы слона к животу и опершись поясницей о край стола, произнесла:

— Я не знаю кто, — она посмотрела мне в глаза. — Когда мне исполнилось двенадцать, я получила первый подарок. Потом на Новый год. С тех пор я стала получать подарки в день рождения и на Новый год. Сладкие наборы с кучей вкусных конфет, игрушки, наборы для творчества, — Женя увела взгляд к окну и задумалась, словно вспоминая. — Сначала подарки были скромными. Самые простые, но с каждым годом они становились больше и дороже, — она вернула взгляд мне и сильнее сжала слона. — Я не знаю, кто их дарил, но я так ждала дни, когда заведующая пригласит меня к себе в кабинет и вручит долгожданный подарок.

В моих ушах загудело. Я шумно потянул воздух, который вмиг стал плотнее и гуще.

Откашлявшись, спросил хрипло:

— Ты не пыталась узнать, кто это был?

— Я спрашивала у заведующей, но она сказала, что тот человек пожелал остаться инкогнито, — Женя усмехнулась и опустила глаза в пол. Нахмурилась. — А я так хотела его узнать, — она подняла ко мне глаза цвета крепкого терпкого виски, — мне так хотелось с ним познакомиться. Я воображала, что это мог бы быть мой отец, которого я никогда не видела и не знала. Потом я думала, что меня нашли родственники, но по какой-то причине они не могли со мной общаться, но я все равно надеялась, что меня заберут из приюта. Ну, знаешь, вроде того, что раз мне кто-то дарит подарки, значит кому-то я не безразлична, — Женя иронично улыбнулась, словно усмехаясь над собой, — такая глупая была…

В горло свалился булыжник.

Я натужно сглотнул.

— Эй, ты же не собираешься плакать? — Женя нахмурилась и вонзилась мне в лицо удивленно-насмешливым взглядом. — Только не говори, что такой сухарь, как ты, мог проникнуться этой историей, — изогнула брови. — Не пугай меня, — рассмеялась.

Я снова откашлялся, но булыжник никуда не исчез.

Изобразив непринужденный вид, сипло спросил:

— Что было потом?

— Потом? — Женя вздохнула. — Потом мне исполнилось восемнадцать. Естественно, меня никто не забрал. Я выпустилась из детского дома, и больше никто и никогда не дарил мне подарков. Вот такая печальная история! — Женя развернулась и усадила слона на полку.

В тот вечер был сильный снегопад. До Нового года оставалось три дня.

Я приехал в интернат под конец рабочего дня, когда посетителей уже не пускали, но для меня, как спонсора, двери приюта были открыты в любое время суток. Заведующей, ожидаемо, на рабочем месте уже не было, но мне удалось встретиться с кем-то из персонала. Тогда-то я и узнал, что Евгения Баженова выпустилась еще два месяца назад.

Больше я ее не искал…