Глава 58

Спустя три недели

Женя

За спиной хлопнула дверь.

— Привет, — прозвучал следом голос.

Выдернув ключ из замочной скважины и сжав его в ладони, я обернулась. Подняла глаза и без интереса посмотрела на Антона.

— Привет, — равнодушно отозвалась я.

— Как дела? — поинтересовался он. Не думаю, что его в самом деле заботили мои дела, скорее его вопрос — дань вежливости и попытка вернуть нашему общению прежнюю непринуждённую форму.

За последнее время мы пересеклись пару раз. Каждый из них был чем-то вроде борьбы с неловкостью. Для Антона. Для меня же… мне на него безразлично.

Я бросила ключи в тканевую сумку, переброшенную через плечо.

— Хорошо, — ответила я.

Мне тоже не интересны его дела. Но в отличие от Антона, я не спрашиваю его о них. Ответ тот же — мне безразлично.

— Тебе идет, — он перевел взгляд на мои волосы, потом быстро вернулся к лицу.

Мои волосы на несколько тонов темнее. А еще у меня объемная челка, с которой я мучилась каждый раз во время укладки.

По мнению Джеммы новую жизнь лучше начинать с внешних преображений. Поэтому она потащила меня к своему стилисту. Теперь я темно-русая, и мне действительно шел этот оттенок. С челкой мне тоже хорошо, если она правильно и красиво уложена, а сейчас… сейчас я зафиксировала ее заколкой, чтобы не мешала глазам.

В ответ на комплимент Антона я вяло улыбнулась.

Я знаю, он до сих пор испытывал чувство вины за тот поздний вечер, когда меня схватили, а ему удалось убежать. Он уже несколько раз просил у меня прощения, в ответ я сказала, что все нормально, но умолчала, что моя жизнь с того времени разделилась на «до» и «после».

Я запуталась — винить ли в этом Антона или сказать ему «спасибо».

Черт.

Я стиснула длинный ремешок сумки.

— Ладно, пока, — произнесла я и поймала выразительный удивлённый взгляд Антона, когда проигнорировала распахнутые двери лифта.

Я не хотела ехать с ним в одной кабине, и — да, я демонстративно дала это понять.

Духота обрушилась на меня сразу, как только вышла из подъезда.

Всю последнюю неделю столица стонала под изнуряющей жарой. Не спасали даже вечера и минимум надетой одежды.

Я посмотрела по сторонам — никакого черного внедорожника.

Проигнорировав сердечный пинок, я направилась в ближайший супермаркет, старясь контролировать окружение.

Я озиралась. Вглядывалась в силуэты, фигуры, лица встречных и рядом проходящих людей.

Мой каждый шаг учащал дыхание, и оно перешло на бег, когда я зашла в раздвижные двери магазины.

Я снова обернулась. Пробежалась взглядом по снующим между стеллажами покупателями.

Никого.

Бросила в пустую корзину йогурт. С подступившим к горлу комком следом отправила два банана. На кассе к своим малочисленным покупкам добавила яйцо Киндер-сюрприз.

Еще раз огляделась.

Все-таки я не ошиблась — никого.

Расплатившись за ненужные продукты, я вышла из магазина. Ничего из того, что я купила, мне не требовалось. Прогулка до супермаркета — лишь повод, чтобы убедиться. Удостовериться — сегодня за мной никто не следил.

Горло сковало. Ощущение давящего на него кулака превратилось в нетерпимое ощущение нехватки воздуха к тому моменту, когда вернулась домой.

Я обещала себе и Джемме, которая совместно с Богданом стала для меня антидепрессантом, что моя новая жизнь — станет моей лучшей жизнью. Я изо всех сил старалась привнести в нее больше красок, заполняла дни активностью, но от самой себя убежать не удавалось. От мыслей, крутящихся заводной юлой, от последних слов — признаний Кирилла. Я затерла их до дыр, прокручивая в голове, но изматывать меньше они не стали.

Никакой новый оттенок волос не способен изменить того, что происходило внутри.

Отрицание, неверие, неприятие, обида, злость, страх и еще много чего, не дающего моей новой жизни «дышать». А сейчас, когда я основательно убедилась, что я свободна, к этому списку добавилась чертова тоска в обнимку с разочарованием.

Мы три недели не виделись. С того проклятого вечера, когда вывалив на меня правду, Кирилл уехал.

Он сделал так, как я требовала. Он физически исчез из моей жизни, но не исчез из нее фантомно.

Я вернулась домой через три дня после нашего последнего разговора. В сообщении Кирилл предупредил, что мне ничего не угрожает, однако для моего спокойствия за мной присмотрит «его человек».

Две с половиной недели днем и ночью я была под наблюдением. Черная тонированная машина сопровождала меня всюду, дежурила у подъезда, если я оставалась дома. Неприметный мужской силуэт следовал за мной тенью, куда бы я ни пошла, и всё проводимое в компании этой тени время я чувствовала незримую связь с Кириллом, я ощущала его присутствие. Его чертову заботу!

А сегодня все изменилось…

Свой день я привыкла начинать с выглядывания в окно. И заканчивать так же. Черный внедорожник всегда находился в поле зрения, а сегодня утром он пропал. Я поймала панику. А сейчас, убедившись, что наблюдения нет, я словно часть тела потеряла. Важную, жизнеобеспечивающую часть своего тела, и теперь я без нее словно инвалид.

Судя по всему, Кирилл решил вопрос со Смолиным, раз больше не требовалось наблюдения. Наверное, мне следовало бы радоваться, ведь всё закончилось, но у меня ныло и скулило в груди.

Я открыла нашу переписку. Последнее сообщение от него было отправлено две с половиной недели назад. Сообщение о том, что я могла вернуться домой.

В сети он был час назад. Час назад смотрел в экран. Кому-то отправлял сообщения или отвечал на чьи-то.

Я закрыла чат и погасила экран.

Как неприкаянная подошла к окну и ожидаемо за ним никого и ничего не увидела, кроме душных сумерек.

Уже лежа в постели, я дала волю эмоциям и расплакалась.

Этой ночью ко мне снова приходила бессонница. Мы с ней развлекались до рассвета, а потом меня сморило.

Я проснулась от пытающегося пробраться под мои сомкнутые веки солнечного луча и настойчивого стука в дверь.

Сердечная мышца предательски сжалась, когда в глазок я увидела Сашу.

— Здаров, бандитка, — его глаза кружили по мне так, будто он соскучился.

Будто рад меня видеть даже несмотря на то, что я показательно вычеркнула его из своей жизни, когда не брала от него трубку и игнорировала сообщения, прилетающие в течение недели после того злополучного вечера.

— Привет, — пробормотала я, чувствуя, как защипало в носу.

Черт возьми.

На Сане белая футболка, в вырезе которой болтались солнцезащитные очки. На лице непривычная щетина и темные пятна под глазами, но привычная добродушная улыбка сбила с толку.

— Привет? Ты прикалываешься? Иди-ка сюда, — Саня рывком дернул меня на себя так, что я оказалась прижатой к его огромной, пахнущей утренним зноем и парфюмом груди. — Вот так, бандитка, — он обнял меня, уложив тяжелую голову мне на макушку.

Я сглотнула и обняла его в ответ, сокрушённо прикрыв глаза.

По телу растеклось газированное тепло.

Больше не было смысла загонять себя в какие-то принципиальные рамки, не было смысла прятаться от распирающих эмоций — я соскучилась поэтому здоровяку. Соскучилась по парню, так или иначе связанному с той, моей прежней жизнью, и это чувство оказалось сильнее, чем все мои доводы о преимуществах "новой жизни".

К черту их.

— Эй, ты че там сопишь? — обхватив за плечи, Сашка отстранил меня и заглянул мне в лицо. — Ревешь, что ли?

Шмыгнув, я быстро-быстро замотала головой и поджала губы.

— Тогда иди собирайся, — Беспредел кивнул мне за спину. — Хочу познакомить тебя кое с кем.