Глава 60

Женя

— Ну хотя бы надежда есть? — я посмотрела на Екатерину Федоровну.

Подула на горячую кукурузу, на которую меня все-таки уломал Бессонов.

— Женечка, дорогая, надежда есть всегда, но… — женщина тяжело вздохнула, — я думаю шансы невелики, — она бросила взгляд себе под ноги, потом посмотрела вперед.

Мы приканчивали третий прогулочный круг вокруг озера.

Впереди нас Бессонов толкал коляску с Анастасией. Я и Екатерина Федоровна немного отстали от них из-за очереди за кукурузой, и это отставание мы использовали для разговора.

— Но я видела на ее лице улыбку, и она сжимала мою руку, — убедительно сообщила я.

Екатерина Федоровна грустно улыбнулась.

— Ее мимика стала подвижной, это правда. Но, милая моя, помимо паралича у моей сестры еще целый букет всевозможных диагнозов. Этот… — женщина стиснула губы, и ее лицо на секунду исказило отвращением и ненавистью, — мерзавец бездействовал в отношении ее здоровья. После комы Настю ни разу нормально не обследовали. Он не разрешал. Пичкал ее только обезболивающим и нейролептиками, — голос Екатерины Федоровны оборвался и стал похожим на сип.

Она тяжело сглотнула, а я вонзилась зубами в початок, представив, что это глотка Смолина.

Вот кто инвалид. Он! Моральный инвалид. Бесчувственный калека.

Этот недочеловек сейчас под следствием. Против него возбуждено несколько уголовных дел, в том числе за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью и мошенническое приобретение права имущества Анастасии.

Екатерина Фёдоровна сказала, что у адвоката, которого ей порекомендовал Кирилл, есть достаточно доказательств, чтобы Роман Смолин получил высшую меру наказания по всем выдвинутым статьям обвинения. Я же искренне желала ему в сотню раз больше.

Неделю назад Пелевина и ее мать получили опеку над Анастасией.

Мои мурашки до сих пор возбужденно носились по коже и не желали успокаиваться. Такова реакция моего тела на оброненное Екатериной Федоровной имя. Помимо адского желания сомкнуть пальцы на шее Смолина во мне полыхало желание нырнуть в ушат с ледяной водой, чтобы беспокойные мурашки угомонились.

Глаза Пелевиной сияли как две полярные звезды, когда она рассказывала о Кирилле и о его команде, с которой он в кратчайшие сроки решил вопрос с опекунством, предоставив представителям органов опеки неопровержимые факты и видеозаписи против Смолина.

Пока она боготворила Кирилла, все это время мое сердце… его будто в кулаке сжимали.

— А я все равно буду верить в лучшее! Шансы-то, может, и не велики, но чудеса случаются.

Мои эмоции, как у ребенка, открыто и прямолинейно кружились на лице. Пусть они детские и наивные, но они искренние. Они прямиком из души!

— Женя, вы прелесть, — Пелевина с пониманием коснулась моей руки и тепло улыбнулась. — И вы безусловно правы. Еще пару месяцев назад я и представить себе не могла такой солнечный день в компании сестры и таких чудесных людей. Вы знаете, Женя, в самом начале, когда я пришла к Кириллу Андреевичу за так называемой «услугой», я планировала продать свою долю в отцовском бизнесе и за счет этих средств отблагодарить Кирилла Андреевича. Сделка состоялась, бизнес я продала, но Кирилл не взял эти деньги. Попросил найти для Настеньки хороший реабилитационный центр и оплатить лечение. Так что да, милая моя, чудеса случаются и чудесные люди тоже случаются.

Слова Екатерины Федоровны замедлили мой шаг и вызвали тахикардию.

Мурашек на моем теле стало больше!

Это снова реакция. Реакция моего нутра на имя. А еще на всё то, что Кирилл для Анастасии и ее семьи сделал.

Я споткнулась на мысли о том, что мне нравились эти реакции.

Я будто «собирала на ниточку Кирилла». Узнавала его не как загадочного мужчину с ртутными глазами и того, кем он представился в тот проклятый вечер, а знакомилась с ним настоящим.

Мы проводили сестер до машины. Саша помог Екатерине пересадить Анастасию на заднее сиденье и собрал коляску.

— Все же нормально? Ты не злишься на меня? — спустя пятнадцать минут поинтересовался Бессонов, вбивая в навигаторе мой домашний адрес.

Я дождалась щелка ремня безопасности и посмотрела на Сашу.

— А должна?

Я прикусила язык. Манера отвечать вопросом на вопрос всегда бесила меня в Кирилле, но я и не заметила, когда успела натянуть ее на себя.

— Надеюсь, что нет, — усмехнулся Бессонов и включил правый поворотник. — Просто… я хотел, чтобы ты знала, что всё было не зря. Как минимум одного человека в этом мире ты уже сделала счастливым. — Саша глянул в правое зеркало и прибавил газ. Потом вернул внимание моему лицу. — Но у тебя есть причины врезать мне между ног. А хочешь правду?

От вида серьёзного выражения его лица волнение от кончиков пальцев ног с космической скоростью рвануло к горлу.

— Даже не знаю, — откашлявшись, с настороженностью произнесла я

— Это я втянул тебя в историю со Смолиным. Я настоял на твоем участии. Я же в обход всему потащил тебя писать на ублюдка заяву. Кстати, — Бессонов качнул головой и загадочно ухмыльнулся, — если тебя это успокоит — Кирилл за самодеятельность с заявлением натянул мне яйца на глаза.

— Боже… — у меня отвисла челюсть. — И как же ты теперь? — я поджала губы, чтобы не расхохотаться.

— Страдаю, — горестно вздохнул Саня.

Я отвернулась к окну и прыснула, игнорируя вставших на дыбы мурашек.

— У него сегодня день рождения, — врезалось в меня с размаха.

Мне не нужно уточнять у кого именно. Реакция моего тела слишком кричащая, чтобы хоть на каплю усомниться.

Полученная от Бессонова информация словно пойманная граната.

Я металась внутри себя, не зная, что с ней делать всю дорогу до дома.

И дома тоже не находила себе места.

Таская на плечах эту гранату, я измерила квартиру шагами, заламывая кисти рук и борясь с собой. Кружилась вокруг телефона как туча.

Не давая себе времени на раздумья, я схватила раскалившийся от моей энергии гаджет и открыла нашу с Кириллом переписку.

Палец всего на секунду завис над клавиатурой, а потом застучал по буквам, выстраивая их в ряд: С Днем Рождения!

Отправлено.

Я погасила экран сразу как только увидела, что сообщение доставлено. Отбросив телефон на диван, избавилась от него как от обжигающего пальцы раскаленного угля.

Желание — натянуть на ладони собственную кожу как рукава, чтобы спрятаться от своего импульсивного поступка, последствия которого теперь кусали меня изнутри — чертово нетерпеливое ожидание и сомнение в том, что Кирилл ответит.

Мое поздравление ни к чему не обязывало. Ни его, ни меня саму, я просто проявила тактичность. И уж точно я не искала повода, чтобы напомнить о себе, но ожидание стянуло внутренности в моем животе холодным жгутом.

Мое решение хоть и импульсивное и эмоционально затратное, тем не менее я не жалела, что сделала это. Что угодно, но не сожаление!

Мое решение взрослое и правильное. Да, оно правильное. Во мне после сегодняшней встречи с Анастасией и ее сестрой что-то переключило.

Я больше не хотела заставлять себя ненавидеть Кирилла. Не хотела этого делать только потому, что должна: в память о маме, поступать по принципам, ненавидя его за то, что он сын человека, лишившего жизни моей матери и испортившего жизнь мне.

Я никогда не думала, что в этой конструкции всегда был еще один элемент. Еще одна жизнь, которую Андрей Наумов тоже изуродовал. Жизнь своего единственного ребенка. Я эгоистично никогда не думала об этом. Мне легче было и Кирилла винить в своей утрате, а не сочувствовать ему. Сопереживать.

В тот проклятый страшный день он тоже остался один. Тоже лишился семьи.

В поток размышлений врезался звук входящего уведомления.

Со вспышкой в груди я покосилась на телефон.

Стук моего сердца превратился в удар. В серию мощных ударов!

Я заставляю себя выдержать паузу, а не хватать телефон так быстро, словно от него зависела моя жизнь.

Меня хватило на минуту, спустя которую, открыв сообщение, прочитала единственное слово:

Спасибо!

Я пялилась на него словно на непонятный иероглиф. Восклицательный знак в конце — чертова загадка для меня. Головоломка! Её разгадать прямо сейчас я не в состоянии, я слишком эмоционально возбуждена, но я в состоянии пожелать Кириллу пусть и банального, но счастья. И пока я набирала это пожелание, телефон оповестил о новом входящем:

Мне приятно. Жаль, что мой день рождения только в сентябре!

Мне потребовалось время, чтобы переварить слова на экране.

Мой день рождения только в сентябре…

Я уже десять раз глазами пробежалась по этой строчке, хоть мне и первого раза было достаточно, чтобы уловить смысл.

Краска обожгла щеки.

Я не собиралась навязываться! А теперь Кирилл подумает, что я целенаправленно искала с ним «встречи» и выдумала подобную чепуху из той серии, когда как бы случайно отправляешь своему бывшему сообщение, которое по легенде подразумевалось не ему, а следом пуляешь «извини, это не тебе».

Я поспешила оправдаться, чтобы не выглядеть круглой дурой:

Саша сказал, что сегодня у тебя день рождения

Ответ не заставил себя долго ждать:

Даже не представляю, для чего он это сделал!

Я закусила кончик пальца, глядя в экран.

Уверена, мы оба знали для чего Бессонов сделал это.

С таким «проницательным» складом ума Кириллу не составило труда догадаться, и у меня появились все причины, чтобы разглядеть в его сообщении иронию, а в восклицательных знаках — верный признак его хорошего настроения.

Кирилл в сети, и то, что он все еще не свернул наш чат, воспринимаю за ожидание.

Я: Только не натягивай ему яйца на глаза!

Я тоже поставила в конце восклицательный знак. Потому что мое настроение внезапно стремительно поднялось и подняло волну густого жара, может быть поэтому я не сразу понимаю, что в нашей переписке на одно сообщение стало больше:

Кирилл: Хочешь кофе?

Мой пульс еще никогда столько раз не останавливался и не запускался в течение пары секунд.

Мурашки на моем теле превратились в искры!

Я заблокировала экран и отправила телефон на диван. Обняла себя руками, опустив глаза на перекатывающегося по моим ногам Джека.

Этот прямолинейный вопрос… точнее это предложение словно турбулентность. Меня шатало! И бросало из стороны в сторону, но где-то между этими колебаниями я успеваю признаться себе в том, что этого и хотела, когда набирала Кириллу сообщение — сделать шаг в его сторону, но боялась, что установленная между нами дистанция его устраивала. А теперь, когда Кирилл по щелчку сократил расстояние до «вытянутый руки», я… хотела вложить в нее свою ладонь.

Он все еще в сети.

Я зависла над ответом. Пару секунд потратила на то, чтобы своим ответом показать взвешенную заинтересованность, а не ликующий писк.

Я отправила Кириллу лаконичное «да», а спустя полминуты, вывернув весь свой гардероб на пол, страдала над тем, что надеть, чтобы не выглядеть как слетевшая с катушек от радости дурочка, потерявшая по дороге трусы.