Глава 61

Женя

Несмотря на то, что до пункта назначения еще метров триста, я попросила водителя такси высадить меня в ближайшем разрешенном месте.

Я хотела пройтись, у меня в запасе еще полчаса, чтобы привести себя в чувства и «выгулять» адреналин, от которого эмоционально перевозбуждена.

Мы договорились встретиться в пять вечера в «Депо» на площади трех вокзалов. Уютный греческий ресторанчик с террасой. Это место выбрала я. Оно мне знакомо благодаря Джемме, мы здесь несколько раз проводили вечера.

Я плелась как улитка, но даже на такой скорости на территории «Депо» оказываюсь уже через пять минут. Здесь какое-то мероприятие. Вроде ярмарки.

Под звуки этнической музыки мне практически удалось стабилизировать учащенное сердцебиение, пока разглядывала витрины с аксессуарами и бижутерией ручной работы, но уже через минуту, войдя на веранду кафе, мое сердце спотыкается о темный профиль.

Терраса пустая, все столы свободны, но Кирилл выбрал самый дальний, очень приватный, тем не менее я запросто нахожу его. С учетом того, что он… непривычный.

Солнце еще палило, а на Кирилле черная толстовка с капюшоном. Рукава гармошкой собраны до локтя. Даже отсюда мне видно, как отросшая челка упала на лоб.

Его глаза опущены в экран телефона.

Механически я сообщила подоспевшей девушке-администратору, что меня ждут, и пока Кирилл не обнаружил меня, использовала эту возможность, чтобы рассмотреть его.

Мое дыхание превратилось в серию коротких, поверхностных вдохов-выдохов. Я перешла на экономичный режим, чтобы даже на дыхание не отвлекаться. Чтобы только глазеть на мужской профиль и жадно впитывать знакомые черты, которые будто за три недели стали острее.

Три недели разлуки… Их словно не было для моих тела, глаз и сердца, от сильного стука которого шум в ушах.

Мне пришлось сделать шаг в сторону, чтобы пропустить других посетителей, и эта незначительная возня отвлекла Кирилла от телефона словно у него на затылке датчик движения.

Он повернул голову, и его глаза безошибочно нашли меня. Взяли мои глаза в плен. На секунду связали по рукам и ногам, отчего я застряла на месте.

Теперь я не сомневалась — его волосы отросли и больше привычно не укладывались назад, а ниспадали на лоб.

Я вцепилась в ремешок сумки как в перила, пока лавировала между столами.

Взгляд Кирилла ненавязчиво и не выходя за рамки перетек с лица по шее вниз. До коленей.

На мне светлые джинсы и новая легкая воздушная хлопковая блузка, которая «дышит», но сейчас она прилипла к спине, ведь даже такого скромного взгляда достаточно, чтобы меня обдало жаром.

Когда глаза Кирилла взметнули к моим волосам, я мысленно ударила себя по рукам, чтобы не поправить волну, которую придала прядям для объема.

У меня не было цели привлечь внимание, понравиться или соблазнить, я пришла сюда на кофе. Пришла, чтобы поставить недостающие точки. Возможно, тогда моя новая жизнь сможет «свободно дышать».

Когда до столика осталась пара шагов, Кирилл поднялся и выдвинул стул для меня.

В моей груди горячая вспышка от вида на длинные ноги, одетые в черные джинсы. Широкие и спортивные. Они словно из другой вселенной, ведь я никогда не видела в гардеробе Кирилла нечто подобного.

На контрасте со мной он слишком одет. Слишком для такой погоды.

Непривычность в нем умножилась на два.

Остановившись в шаге от него, я подняла к нему лицо.

— Привет, — голос Кирилла хриплый и тихий.

— Привет, — отозвалась я и села напротив него.

Кирилл опустился на свое место через пару секунд, немного зависнув надо мной.

Без надобности я покопалась в сумке, потом повесила ее на спинку стула, поправила на бедрах слегка задравшуюся блузку и сложила локти на столе, все это время моего сумбура ощущая на себе взгляд Кирилла.

Я бесшумно долго выдохнула и подняла глаза.

Его лицо гладко выбрито, подбородок уложен на сцепленные пальцы, локтями Кирилл уперся в стол.

— Как дела? — его голос ровный. Очень спокойный. Ни в нем, ни на серьезном лице ни одного «восклицательного знака».

Надеюсь, я прозвучала хотя бы на половину так же сдержанно, когда ответила:

— Все хорошо. А у тебя?

Кирилл молча проскользнул по моему лицу взглядом, коснулся им шрама на скуле. Потом взмыл к волосам и упал на мои пальцы, которыми я машинально водила по белой скатерти.

— Нормально, — произнес он.

— Здравствуйте. Пожалуйста, меню…

Кирилл лениво перевел взгляд на официантку, раскладывающую перед нами две папки, я же, подняв к ней лицо и откашлявшись, попросила:

— Мне капучино. Меню можно забрать, — я подтолкнула к девушке папку.

Мне в любом случае кусок в горло не полезет, а заказывать что-то для видимости я не хотела.

Кивнув, девушка обратилась к Кириллу, который для себя заказал американо.

Я посмотрела официантке вслед. В течение секунды смотрела в никуда и только потом вернулась к Кириллу.

Он откинулся на спинку стула. Одна рука сжата в кулаке и лежала на столе, вторая — на бедре.

Мы изучали друг друга. В нас обоих было что изучить. Обновления, с которыми одновременно знакомились.

Волосы Кирилла из-за длины стали казаться темнее. Тон моих волос тоже претерпел изменения.

Я очертила ширину его плеч под плотной тканью толстовки, а его взгляд мазнул по моей груди.

— Тебе не жарко? — спросила я, не зная, что сказать, и чтобы заполнить скрипучую паузу.

Кирилл замер. Поймал мой молниеносный взгляд на своей толстовке, а потом опустил взгляд на нее, будто собрался воскресить в памяти во что был одет.

Его лоб прорезала вертикальная складка.

Перекрестив на животе руки и подцепив края толстовки, он быстрым движением чисто по-мужски стянул с себя ее и откинул на соседний стул.

Под ней на нем темно-синяя футболка. Небрежным движением ладони он смахнул со лба упавшую взлохмаченную прядь.

Мы снова молчим.

Молча прослеживаем, как официантка расставляет перед нами чашки с кофе, и за это время я успеваю нагреться до ста градусов, ведь мне кажется, что нескладывающееся между нами общение кромсало только меня, ведь Кирилл продолжал источать невозмутимое спокойствие.

Я не представляла эту встречу. Не рисовала ее в своей голове, но, даже если бы решилась на это, я бы точно не подумала, что она может быть такой — выворачивающей своей хладнокровностью наизнанку.

Чертовы «восклицательные знаки»! Они дали надежду. Что за три недели разлуки ни только я не могла свободно дышать.

Я… Черт, я извинюсь и уйду!

Поставлю точку прежде всего для себя и уйду. И плевать, что буду выглядеть незрелой истеричкой, просто сейчас, видя Кирилла, я понимала, что несмотря ни на что, он — уже часть моего сердца, и не гореть рядом с ним у меня больше никогда не получится. Никогда! Я хотела гореть с ним. Хотела, чтобы он тоже горел вместе со мной. А он… Он лед! Север! И между нами прочная непробиваемая ширма!

Опустив взгляд на сердечко в своем кофе, я выпалила на одном дыхании скороговоркой и не пряча ни одной эмоции:

— Я хотела извиниться. За свои слова. Я была не права, и я не виню тебя ни в чем. И еще я хочу поблагодарить тебя за подарки, которые ты мне дарил, когда я была в интернате. Ты не обязан был и… ты… — очередной болезненный толчок собственного сердца оборвал мою тираду и сконцентрировался в горле комком, — в общем, извини и спасибо.

Не поднимая глаза, я вскочила со стула и ударилась коленом о ножку стола.

Развернулась, суетливо дернула ремешок сумки со спинки, чувствуя, как ком в горле готов прорваться слезами. Я с трудом давила их в себе, пока, не глядя Кириллу в глаза, копалась в сумке, отыскивая наличку.

— Пока, — я бросила на стол купюру. — Всего хорошего.

Мне померещилось, что я услышала громкий выдох и какой-то глухой хруст за спиной, пока, перекинув сумку через плечо, петляла между столами к выходу с террасы.

Превратив затылок в «уши», я неслась вперед по тому маршруту, которым сюда добралась. Как идиотка прислушивалась к шагам за спиной, убегала, гонимая малодушным желанием, чтобы догнали. Вернули!

Но за спиной тишина. Я ни разу не обернулась, чтобы это проверить, я лишь упрямо затаптывала в себе обиду и разочарование как разросшийся сорняк, а потом… я почувствовала на своем локте захват, рывком дернувший меня назад.

Вокруг живота обернулись сильные руки.

Лопатки и бедра впечатались в твердую грудь.

И вот тогда меня прорвало.

Я дергалась и тщетно барахталась, пытаясь освободиться, но оттого Кирилл только сильнее прижал меня к себе. Уложил подбородок мне на макушку, зафиксировал и обездвижил.

— Женька… — он громко и тяжело дышал над моей головой.

— Отпусти! Отпусти меня! — я сорвалась на крик, но вопреки своему требованию я обмякла в его руках. Опала, расплавилась, прильнула спиной к теплу, по которому за три недели изголодалась.

Ощутив, как волос коснулись его губы, я закрыла глаза.

— Отпусти… — неубедительно прохныкала я.

— Думаешь, нам это подходит? Чтобы я тебя отпустил… — хриплый голос Кирилла зашевелил волоски на затылке.

Я крепче зажмурилась.

— Я не знаю. Не знаю! — выкрикнула, не беспокоясь о том, что подумают мимо проходящие люди. — Наверное, так будет лучше! Наверное, это подходит тебе! — выпалила со злостью. — Потому что для меня с тех пор, как я призналась тебе в чувствах, и к моему удивлению ничего не изменилось. А ты… ты… Я тебя не понимаю. Ты как черный ящик с секретом!

Шумный выдох над головой.

— Ты просила исчезнуть из твоей жизни, — жестко произнес Кирилл.

Этот аргумент мне нечем крыть, ведь всё так…

Мои ребра стянуло.

— Значит, если бы не мое сообщение, ты бы исчез насовсем, да? — я выдавила из себя.

— Да.

Его ответ как ожог.

Слезная пелена затянула глаза.

Я всхлипнула, а потом дёрнулась в его руках, процедив со злостью:

— Тогда зачем ты пошел за мной? Зачем вообще отвечал на мои сообщение? Зачем согласился встретиться?

Меня насквозь прошило напряжением Кирилла. То, каким стальным стало его тело. Как калёное железо.

Воздух, который Кирилл выдыхал над моей макушкой, заскрипел.

— Говори! — я с силой дернула локоть, требуя меня освободить. Кирилл разомкнул руки у меня на животе, и я развернулась лицом к нему. — Отвечай! — потребовала, глядя ему в глаза.

Он провел ладонью по отросшим волосам. Опустил взгляд на носы кроссовок, прежде чем заговорить:

— Я подыхал без тебя. Все это время каждый ебаный день медленно подыхал! — с неменьшей, чем у меня, злостью прохрипел он. — После того, что ты мне сказала, я был уверен, что сын убийцы тебе на хрен не сдался. Блядь… Да, Жень, если бы не твое сообщение, я бы держал свои «грязные» руки подальше от тебя, ведь я — на самом деле всё то, что перечислил.

Эти слова прокололи мое сердце толстой иглой.

— Нет, — я мотнула головой.

— Да, Жень. Всё так.

— Всё не так! — я выкрикнула и ударила ладонями его в грудь. — Ты забыл одну незначительную деталь: ты — тот, кому я вручила свое сердце. Оно выбрало тебя и ему плевать на любые обстоятельства.

Кирилл, мотнув головой, прикрыл глаза. Сжал кулак. Откинул голову назад, устремляя влажный взгляд в небо.

— Знаешь, какой теперь мой самый страшный кошмар? — Кирилл очертил овал моего лица. — Потерять тебя навсегда, — прошептал так, что сжал мое сердце. — Блядь… — он усмехнулся. — Охренеть я сложный…

Его признание взорвало мою кровь, толкнуло вперед, к нему, заставило прижаться всем тело, обвить его шею руками.

Кирилл шумно выдохнул.

Его руки на моей талии: сильные, крепкие, обещающие, что больше никогда не отпустят.

Я вдохнула исходящее от его тела тепло, любимый запах, силу и безопасность.

Мы разглядывали друг друга, и я увидела в ртутных глазах тот самый пожар, в котором так отчаянно желала гореть вместе с ним.

— Очень-очень сложный, — я привстала на носочки, — но мне кажется, я справлюсь, — доверительно произнесла я.

Я уверена, что справлюсь даже зная, что скорее всего несокрушимую броню Кирилла мне придется пробивать всю жизнь. Это мой выбор, и к этому я готова. Я хотела этого сильнее, чем обстоятельства и причины, по которым мы не можем быть вместе.

Губы Кирилла дернулись в короткой, головокружительной улыбке.

— Ты ненормальная, мелкая, — его серебристые глаза блестели. — Ты не оставила мне шансов… — взгляд упал на мои губы и задержался на них.

— Шансов, чтобы в меня не влюбиться? — я облизнула губы. — Тогда… — мои пальцы сместились на затылок Кирилла и зарылись в жестких волосах, — во что влюбился, то и целуй!

От звука его бархатистого смеха мои колени стали мягкими, но уже через секунду они подогнулись, когда губы мужчины, в которого я без памяти влюблена, по-собственнически и многообещающе захватили мои.