Глава 22. Лида

Руслан останавливает свою машину чуть дальше от ворот поместья Юсуповых в тени деревьев. С жадностью рассматриваю кованые ворота, которые начали покрываться легкой ржавчиной в некоторых местах.

Вид плачевный и мрачный. Если бы вместо солнца по небу скользили тяжелые темные тучи, я бы вряд ли задумалась о том, чтобы проникнуть на чужую собственность. Статья, между прочим.

Я крепче обхватываю и прижимаю к себе рюкзак, искоса посматривая на Бирна. Тот приспустил очки на нос и глядит то на меня, то на надпись «Юсуповы». Она точно такая же, что и на воротах Бирнов.

Рус читает мой неозвученный вопрос и отвечает на него в довольно расслабленной, мажорской манере:

– Мой какой-то там прадед архитектор и делал проект этой усадьбы.

– Василий Бирн? – с умным видом киваю на едва виднеющийся сквозь листья деревьев и хвою дом.

– Точно. Как я мог забыть, что ты все успела вынюхать?!

Прозвучало как сарказм, но я улыбаюсь, довольная собой, не акцентируя свое внимание на некрасивом слове «вынюхать».

– Так что ты хочешь, Колибри? – Руслан разворачивается полубоком. Я снова невзначай подмечаю ширину его плеч и вообще его размеры. И правда, я по сравнению с ним какая-то колибри.

Облизнув губы и почувствовав неизвестно откуда взявшийся вкус клубничного варенья, вскидываю взгляд на Бирна.

– Посмотреть на дом изнутри.

– Зачем тебе это, Лидия? – вздыхает устало.

– Ну как зачем? – не без высокомерия спрашиваю. Ответа не жду и продолжаю, – В любом детективе следователи первым делом делают что? Идут к жертве и изучают ее дом, комнату, вещи. Так составляется его портрет. Какая из себя была Стелла?

С умным видом откидываюсь на спинку кресла. Не заметила, как в ногах скопилось напряжение от возможности оказаться в таком месте, как заброшенный дом Юсуповых. Такое же только в фильмах показывают!

Отвернувшись к окну, замечаю новое вращение желваков на скулах пернатого. Обдумывает… И я очень надеюсь, просто молюсь, что думает он над тем, как пройти на территорию, а не как избавиться от меня.

С каждым моим приключением, которое вращается вокруг фигуры Господина Греха, его терпение тает на глазах. В какой-то момент его лицо, склонившееся когда-то над моими коленками, прекратит работать как облегчающее обстоятельство. Но до этого момента…

– И что ты хочешь там найти? – со вздохом произносит. Я же на грани прокричать: «Але-о-о-о, мы теряем время!»

– Пока не знаю, но…

Бирн громко хмыкает. Типа: «Я так и думал». Умник тоже мне нашелся!

Рус успел заглушить мотор, припарковавшись в удобном месте, и его рука уже ложится на ключ зажигания.

– Нет! – выкрикиваю, откидывая многострадальный рюкзак себе в ноги.

– Нет? – очередь Руса задать вопрос высокомерным тоном. Иногда мы с ним будто бы похожи.

– Если ты не пойдешь со мной, я… я… я всем все расскажу. У нашего героя Греха имеются свои секреты, которые не обсуждают, как ты сказал, в высшем обществе Ададемии.

Заливаюсь краской от стыда. Да! Мне стыдно за то, что прибегаю к шантажу. Ведь я не такой человек, и давить на слабое место, как делают это свита и сам Грех, – попросту бесчеловечно. Мои действия скрашивает лишь то, что я никогда не раскрою его тайны. Но Руслан-то об этом не знает. И сейчас парень выглядит пораженным и… злым, как черт.

Даю себе обещание, что как только раскрою дело, обязательно попрошу прощения у Бирна за свои слова. Если он не прибьет меня раньше, разумеется. Тогда не останется ничего другого, как точно прийти по его душу, чтобы… извиниться?

– Я уверена, что ты знаешь проход и без труда сможешь проникнуть внутрь. Ваши семьи тесно общались, так?

Руслан резко поворачивает ко мне голову, впиваясь взглядом точно хочет придушить на месте. Вокруге и свидетелей нет…

Сложенными в ниточку губами Бирна можно резать, глаза наполняются ненавистью, и она такая черная, как крыло самого ворона.

Он выходит, громко хлопнув дверью. Рвано выдыхаю и дрожащими от волнения пальцами хватаюсь за ручку и открываю дверь. Бирн стоит ко мне спиной, и когда я подхожу ближе, разворачивается и нависает, как те деревья за нами. Только в нем больше угрозы, чем в красивых вековых дубах и голубых елях.

– Если ты хоть слово скажешь кому-нибудь… Лидия.

– Идем уже. Мы и так потеряли много времени, пока ты сомневался, – мне хочется выглядеть смелой, но ноги от страха сгибаются пополам, а сердце мчится, как парусная регата на шквалистом ветру. Уф… Еще и жара стоит такая, впору запрыгивать под ледяной душ.

– Прошу… – наигранно галантно склоняется и пропускает, указав путь рукой.

Заброшенный участок обнесен высоким забором. Через него ни перепрыгнуть, ни пролезть, даже с моей тощей фигурой. Застряну, и подниму на смех спасателей, что приедут меня спасать.

Но мы идем вдоль забора, пока Руслан не находит вторую, не всем заметную калитку. Через пару усиленных рывков, калитка поддается. Я слышу металлический скрип и шуршание сухой травы под ногами. Руслан успел натянуть одну из своих масок, я, расправив плечи, пролезаю на территорию. Если нас поймают, мне светит тюрьма, а Руса, конечно же, отмажут.

– Расскажи мне что-нибудь, – прошу, осматривая открывшийся вид на море.

– Однажды ко мне в Академию пришла любопытная, навязчивая девчонка, и мне пришлось ее кокнуть, потому что она делала мне нервы.

Кокнуть…

– Ха-ха-ха!

Оборачиваюсь. Рус убрал руки в карманы, и я застала его за рассматриванием моей пятой точки.

– Я про тебя и Стеллу, – откашлявшись, добавляю.

Ощущаю, как эта тема не нравится Господину Греху. Даже воздух вокруг нас собрался и загустел. Ни вдохнуть, ни сделать выдох.

– Мы были друзьями. Потом кем-то вроде парня и девушки. Потом стали настолько разными, что… – ведет плечами, устремляя долгий взгляд на горизонт, – я никогда не делал ей ничего плохого, несмотря на то, что круг наших интересов стал кардинально различаться, доводя вплоть до ссор.

Уверена, Господин Бирн что-то не договаривает.

Однажды я читала книгу, в которой говорится, как распознать ложь по мимике и по тому, как человек себя ведет в разговоре. Руслан смотрит куда угодно, но не на меня, мысом своих кроссовок ковыряет давно задеревенелую землю, покрытую выжженной солнцем травой. Его тело напряжено и кажется мне мраморной статуей. От неживой скульптуры Давида его отличает разве что довольно частое дыхание и, пожалуй, наличие одежды.

– С каким животным у тебя ассоциируется Стелла Юсупова?

– Ч-что? – легко смеется.

Это один из немногих моментов, когда я слышу искренний смех Руслана. Ему идет. Он больше не заносчивый Господин Грех, а обычный парень.

– Ну, меня ты называешь Колибри. Ты – ворон, конечно же. Мудрый, черный, устрашающий, хоть и птица. А Стелла?

– … Лиса?

– А если цветок?

– Ты странный детектив. – Бирн оказывается со мной рядом. Теперь мы оба смотрим на море, на котором волн стало больше. – Дикая роза.

– Шиповник, что ль? Интересно.

– И зачем тебе это?

– Пока не знаю. Но это точно пригодится. Идем в дом, пернатый.

И смело иду к дому.

Усадьба вновь похожа на ту, что у Бирнов и на саму Академию Рейвенс. Стены здесь выкрашены в бирюзовый, но на постоянном солнце они выцвели. Штукатурка облупилась и опала. А прошел какой-то год…

– Не сюда, – Руслан дотрагивается до моего локтя, притягивая и подталкивая в другую сторону. По коже расходятся горячие потоки, словно в вены ввели струи кипятка.

Бирн подцепляет подоконник – мышцы на его руках напрягаются – и из-под него достает ключ.

– Тайник!

– Я же говорю, одно время мы со Стеллой были друзьями.

Пара манипуляций, и Руслан открывает дверь запасного выхода. Мы оказываемся в помещении с бойлерами, котлами и разной техникой типа промышленных стиральных машин. Все поросло пылью, и стоит тишина там, где должен быть оглушающий шум оборудования.

Дом, где когда-то была жизнь, пахнет затхлостью, пылью и трагедией. Такие дома всегда навевали на меня тоску и каплю страха. Любая жизнь рано или поздно заканчивается смертью. Некогда богатый дом разрушается, тянется к земле, умирает…

Все вроде бы лежит так, как и при хозяевах. Разве что на всех предметах толстый слой пыли, паутины, и скрип половиц звучит небывало громко и пугающе.

– Где комната Стеллы? – кружусь, рассматривая люстру из капелек хрусталя в полпотолка.

– На втором этаже. Идешь?

Руслан снова за моей спиной не по-джентельменски близко. Если обернусь, уткнусь носом в его грудь, и Грех это знает. Ладони снова начинают потеть, подушечки пальцев покалывать. Хочется растереть их и унять вспыхнувшее ощущение любой ценой.

Несколько крошечных шагов и, как предполагала, вдыхаю волну мужского аромата. Бирн продолжает пахнуть морозным гелем для душа, вызывая что-то вроде голода. Вспоминаю, что не ела очень и очень давно.

– Значит, ты бывал у нее в комнате?

– И не раз, Колибри. Больше вопросов не последует? Не хочу, чтобы ты краснела сильнее.

Я что, покраснела? Единственное незавешенное тканью зеркало справа от меня выдает позорное отражение: я красная как рак. Вот это настоящий позор.

Откашливаюсь, ровняю спину. Профессионалы так себя не ведут.

– Не бойся. Ваши интимные связи меня не интересуют, – отвечаю хоть и твердо, но тихо, как мышка.

– Уверена? – Руслан наклоняется и наши носы сталкиваются.

Он… играет?…

– Это упущение, мой юный пернатый сыщик. Нельзя игнорировать эту часть жизни твоей заявленной жертвы. Ведь обычно в этой части и скрывается тот, кого все и всегда ищут.

Напряжение между нами нарастает с геометрической прогрессией. Мы смотрим друг на друга, изредка опуская взгляды на губы. Я уже не понимаю, что происходит. Руки Руслана оказываются чуть выше моей поясницы. Они горячие, нагретые южным солнцем. Моя спина же мокрая от пота, и я думаю о своей «удачливости». Типа леди не потеют?…

Сглатываю, замечая, как уголок губ Бирна мимолетно дергается вверх, а кончик языка проходится по нижней губе. Я, как глупая птица колибри, пялюсь!

– Соблюдай дистанцию, Руслан, – выделяю его имя. – Ты пока главный подозреваемый. И не думай, что можешь усыпить мою бдительность своими фокусами.

– Разве?

Вздрагиваю и отпрыгиваю от Бирна, когда сверху, над нашими головами что-то падает и разбивается.