Глава 23. Лида

Грудь заходила ходуном, а сердце готово выпрыгнуть из нее и заброситься трехочковым в ближайшую урну.

– Ты тоже это слышал?

Еще чуть-чуть и меня стошнит от страха.

– Слышал что? – безучастно отвечает.

– Как что-то упало там, сверху, на втором этаже, и…

Готова добавить: «У нас над головами». Но лишь качаю этой самой головой, потому что чувствую себя немного слетевшей с катушек. Если сейчас выскажу свои опасения Руслану, что мы в этом огромном заброшенном доме не одни, то Грех попросту поднимет меня на смех.

– Это ветер…

Значит, он тоже слышал? И я не сошла с ума.

– При закрытых окнах? В физике я не сильна, но мне всегда казалось: чтобы ветер или сквозняк проник в помещение, нужно как минимум иметь раскрытое окно.

Руслан, сощурившись, сначала с недоверием смотрит на меня и зачем-то на мои кроссовки. Только после решает осмотреть бегло окна в гостиной, где мы сейчас находимся.

Все закрыто наглухо.

– Колибри, я понимаю, что девчонки боятся любого шороха, но…

И мы слышим хруст. Кто-то (или что-то) вновь на втором этаже, как будто случайно наступил на то, что разбилось минутой ранее. В этот раз мы вцепились с Русланом взглядами друг в друга.

Прикусываю сухие губы и подношу ладони к груди. Я напугана до чертиков.

– Стой здесь, – отрывая от меня свой взгляд, довольно грубо говорит Бирн.

– А ты? – шагаю навстречу.

– Пойду посмотрю, кто там. Главные ворота закрыты, следов взлома нет, а о тайном проходе знают только я и Стелла.

– Выходит, что не только… – обхватываю себя руками. По телу после испытываемого жара, пробирается дрожь.

Руслан недовольно фыркает. Эх, мужчины, как же они не любят, когда их поправляют или намекают на то, что они где-то что-то недосмотрели.

Не без интереса наблюдаю, как он переставляет ноги по лестнице и тихо взбирается наверх. Страх с какой-то новой силой охватывает тело, и мозг не вовремя задается сотнями вопросов: «А если грабитель не один?», «А если у него оружие?», «А если он спустится ко мне раньше, и Руслан не успеет его поймать?». И самое неприятное: «А если это продолжение той злосчастной игры?».

– Подожди меня! – прошу шепотом и бегу за Бирном.

– Колибри! – грозно говорит, но сейчас пусть хоть клювом своим меня клюет, одна я в том большом зале не останусь.

– Это из той комнаты, – не обращаю внимания и указываю на примерное место, откуда мы могли слышать грохот и хруст.

И сейчас, открыв дверь, я бы очень хотела увидеть там открытое настежь окно или, в крайнем случае, милое привидение. Мне, например, всегда нравился Каспер…

Иду по следам Бирна, схватив его за руку. Цепляюсь так крепко, со стороны можно подумать, что наши ладони приклеены. Вопреки моим ожиданиям, Руслан не вырывает руку. Его тепло по коже передается мне, а с ним и некое ощущение спокойствия. Если это не так, и от Руслана исходит опасность большая, чем от Каспера, я по праву возьму звание «Самой глупой» в этом году. Но даже так мне… приятно. Ощущение шершавой, сухой ладони вызволяет мою улыбку из тени страха.

– Встань сюда, – кивает на крошечный коридор. – Я открываю дверь, и если там кто-то есть, беги. Возвращайся по тому же пути, по которому мы и пришли. Поняла?

Смотрю на серьезного Бирна и хочу увидеть хоть намек на то, что он шутит. Но нет. Его черные глаза полны решимости, а тело напряжено.

– А ты?

Цыкает, и хватка на моей руке слегка усиливается, что вызывает некий дискомфорт.

– Делай, что говорю. Если не хочешь, чтобы к вечеру вся Академия узнала про твоего отца!

Открываю рот, но ни звука не срывается с моих губ. Я поражена, но не сказать, что нечто похожее не было мной ожидаемо. Это же Бирн!

Разорвав наши ладони и практически толкнув в коридор, Руслан оставляет меня одну. И что-то мне подсказывает, он бы меня привязал веревками, если бы мне не требовалось бежать в случае опасности.

Я слышу скрип половиц. Зажмуриваюсь. Пульс марширует по венам, они набухают и вибрируют сильней и сильней. Десять раз пожалела, что решилась забраться в усадьбу Юсуповых. Вряд ли здесь остались какие-то вещи или улики. Это просто бессмысленно.

Тело обмякает, когда я не слышу ни звука: ни борьбы, ни шорохов, ни шумного дыхания. Все затихло, как если бы я внезапно оглохла.

Сделав вдох и медленный выдох, выбираюсь из своего «укрытия» и скольжу по старому паркету, точно по льду.

– Так что здесь? – спрашиваю Руслана. Он стоит в середине комнаты, откуда, предположительно, и были слышны звуки.

Его плечи гневно поднимаются и опускаются. Дыхание долетает до меня шквалистым огненным ветром и валит с ног.

– Лидия! Надо было все же тебя привязать, непослушная, маленькая чирикалка!

– И чем же? – пропускаю мимо ушей его неуместное обращение-обзывательство.

– Хотя бы своими нервами. Ты все равно их вытянула из меня.

Здесь можно было бы посмеяться или ответить с колкостью или сарказмом, если бы не…

– Здесь и правда кто-то был, – тихо говорю.

Смотрю на разбитую большую напольную вазу и кучу осколков. Какие-то маленькие, какие-то большие и острые. Помимо них множество разбросанных листьев в линейку, грубо и спешно вырванных из тетради.

Наклоняюсь, чтобы рассмотреть ближе, и беру в руки один из осколков. Несомненно ранюсь, и капля за каплей кровь сочится из тонкой раны. Бирн недовольно шипит.

– Чья это комната? – решаю не акцентировать внимание на этом эпизоде. Не хочу, чтобы он решил, что я вся такая… «ранимая». То колени, то палец.

– Стеллы, – отвечает спустя время.

Все свое внимание переключаю на окружающие меня вещи.

По ней не скажешь, что это девчачья комната. Девушке двадцать лет, а у нее кровать застелена зеленым покрывалом, мягких подушек всего две и те черного и графитового цветов. Обои неопределенного серо-бежевого оттенка. Дорогие, но… беспонтовые будто бы. Скучно здесь. Стелла казалась мне другой. Ну, по тому, что я успела о ней узнать в других источниках, госпожа Юсупова описывалась как милая, женственная и очаровательная девушка с озорными бликами в глазах.

– Здесь всегда было так? – спрашиваю, проводя рукой по шторам изумрудного цвета.

– Нет, – отвечает несколько грустно.

– А как?…

– Ваза просто упала и разбилась. А шаги… что только не происходит в пустых домах, Колибри. Пойдем уже отсюда. – Рус перебивает меня на полуслове, когда я уже успеваю подумать, будто наш разговор становится куда откровеннее и вот-вот раскроет правду.

Бирн что-то чувствует и закрывается. Хоть бей его!

Наступаю на мелкие осколки, и мы слышим ровно тот же хруст, что и слышали ранее. Довольно громко и противно. Вскидываю взгляд на недовольного Бирна.

Здесь. Кто-то. Был!

– Пошли уже отсюда.

Пернатый прав. Лучше выбираться, пока этот кто-то не застал нас здесь. Я все еще опасаюсь, что он может быть вооружен.

Собираю разбросанные листы и фотографирую на телефон комнату Стеллы. В книгах всегда так делали, и настал момент разобраться на практике – правда ли это помогает в деле.

Руслан в этот момент, скрестив руки под грудью, наблюдает с видом человека, у которого истекает терпение. Но Бирн все же ждет. И молчит, то есть ни один комментарий не срывается с его симпатичных губ. Я считаю, это одна из причин, почему Господин Грех все еще выдерживает мое общество. Руслану любопытно и… весело, даже в таком мрачном, сером месте.

Мы спускаемся по той же лестнице, по которой и поднимались, и быстрым шагом доходим до запасного выхода. Оказавшись на воздухе, вдыхаю полной грудью, не сразу обратив внимание на то, как меня потряхивает, а Руслан Бирн меня не прерываясь рассматривает.

– И что это дало тебе? Дом Юсуповых и комната Стеллы? – звучит насмешливо и словно свысока. Типичная манера общения Бирна.

Мы как раз пролезаем через тайный проход в заборе, когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на дом в последний раз, и вижу тень человека в одном из окон на втором этаже.

С такого расстояния не могу видеть лица, да и различить: мужчина это или женщина. Но тень в темной, возможно, черной, одежде. На голове капюшон или он (она?) брюнет с длинными волосами.

Мне бы очень хотелось предположить, что это все же Каспер – доброе привидение, но глупая Лидия не равно дура. В окне такой же человек, как и мы с Бирном. И он проник на чужую территорию. Зачем?

Мысли мечутся от одной к другой. Я колеблюсь, стоит ли говорить Бирну, но банальная сухость во рту не дает и промычать: «Смотри туда!»

– Колибри? – зовет Руслан и поворачивает голову в ту сторону, куда я пялюсь. Тени в окне уже нет.

– Что?

– Я спрашиваю, посещение дома и комнаты тебе что-то дало?

– Посмотрим… – обтекаемо отвечаю, решаясь не делиться последними событиями. Бирн точно мне не поверит и покрутит пальцем у виска.

Паника не оставляет меня, даже когда машина Руслана оказывается на шоссе, ведущему к городу.

Бирн останавливается у той аптеки, где покупал для меня антисептик и пластыри. Я опускаю глаза на свою рану. Кровь запеклась.

– В следующую субботу матч. «Вороны» и «Ястребы».

– Почему не «Барсы»?

Поворачиваюсь лицом к Руслану, чувствуя на себе блуждающий взгляд. Мне одновременно страшно и интересно. Примерно как в тот момент, когда его руки легли на мою талию. Я успела подумать, что зря рана так быстро затянулась. Это дало бы мне право попросить купить еще антисептика и пластыри во избежание смертельного сепсиса.

– Ты думаешь, мы играем только с ними?

– Я мало что знаю про баскетбол.

Бирн усмехается. Мои щеки в этот момент стремительно рдеют.

Пернатый, безусловно, владеет какими-то чарами, раз я чувствую, как превращаюсь в ягодное желе, а внутри разливается вязкий сладкий сироп. Взять себя в руки и начать мыслить трезво – проблематично, когда в салоне пахнет морозным гелем для душа, а воспоминания играют со мной в злую игру: выбрасывают перед глазами картинки, где господин Грех в одном полотенце.

Ужас!…

– Так что, придешь?

– А ты зовешь?

– Зову. – Его голос звучит… мягко.

Открываю дверь – эта махина с меня ростом и весит как три, а то и четыре меня – забираю свой рюкзак. Поймав сосредоточенный взгляд Бирна на моих губах, расплываюсь в улыбке и с неописуемой радостью говорю:

– Боюсь, я болею за «Барсов».

Громко захлопываю дверь и убегаю прочь от греха подальше в прямом и переносном смысле.