Глава 28. Лида

– А посмотри на этот костюм! – Роза подсовывает под нос телефон, где на экране Барби из одноименного фильма с Марго Робби. Не сказать, что я в восторге от фильма, как и от самого костюма.

– Ты уверена, что для леса самое то? На тебя слетятся все летучие мыши, – подшучиваю. – И утащат в свое логово.

Роза грозно цыкает и почти ложится на стул.

В выходной я решила не сидеть в кампусе и выехать в город. У мамы какая-то выездная конференция с другими преподавателями, и наша встреча вдвоем откладывается. Поэтому я взяла в охапку личное дело Стеллы, учебник по латыни и недоделанное эссе по философии и отправилась в то кафе, где делают самое вкусное осеннее латте на всем земном шаре.

Роза увязалась за мной. Сегодня она в желтом комбинезоне с короткими рукавами. В таком виде соседка похожа на цыпленка.

– А этот?

– Уэнсдей? – брови сами удивленно летят вверх.

Видела трейлер к фильму про девочку с нарушенной психикой, предпочитающей носить все черное и говорить о смерти. Этот образ совсем не вяжется с Розой, и я довольно резко качаю головой. Уж лучше Барби.

– Осталась Русалочка. И мне даже не надо докупать красный парик!

«Это не удивительно», – хочу сказать, но не успеваю. В кафе входит сам Господин Грех.

Специально или нет, не знаю, но он надолго застывает перед подсвеченным меню напитков над кассой.

Боже, Лидия, ну, конечно, он здесь случайно…

Руслан в светло-серых широких спортивных штанах и белой футболке оверсайз. Все! Его волосы растрепаны, выглядит больше как взъерошенный воробей, а не мудрый ворон. И воробей этот милее высокомерного ворона.

– А ты уже придумала костюм? – неожиданный вопрос застает врасплох.

– Вряд ли я пойду, – силой заставляю себя и свои глаза вернуться к эссе Гольдфайна. Чтоб ему все выходные икалось. – Скорее, точно не пойду.

Роза открывает рот, чтобы в очередной раз прочитать мне лекцию, что «студенты Академии обязаны подчиняться… и бла-бла-бла».

– Латте с соленой карамелью, корицей и взбитыми сливками, – на стол опускается большая чашка горячего кофе. Длинные пальцы обхватывают ее узкую часть, и я медленно веду свой чуть испуганный взгляд к запястью по предплечью и плечу до едва заметной ухмылки Господина Греха. И то, ухмылка – громко сказано. Уголок его губ лишь дернулся, показывая мне, что Руслану чуть-чуть весело.

– Я, наверное, пойду… – смущенная Роза хватает свой скарб без разбора и забрасывает в рюкзак.

Я бы пошла следом за соседкой, но здесь Бирн, купивший мне кофе. Рус сидит напротив со своим латте, а за окном субботний день – время романтических бранчей.

Невежливо даже для меня в отношении пернатого.

– Я рассчитывал на скромное «спасибо», Колибри, – его совсем не смущает, что он занял все пространство вокруг. Еще и ногу на ногу положил и сидит довольный, раскачивается.

– Я могу просто вернуть тебе деньги за… что это? Латте? – играю легкость и глупость.

– Я про цветы.

Не знаю, откуда он их достал, но спустя почти неделю ни один лепесточек драгоценных роз не завял. Написать слова благодарности хотела, но так и не решилась.

– Ты только за этим здесь?

Руслан молча берет свою кружку и, не разрывая со мной сцепленного взгляда, пьет глоток за глотком огненный латте.

– Что делаешь? – кивает на учебники и без спроса берет один, перелистывает и продолжает пить свой кофе.

От наглости и беспардонности немеет язык. Но еще больше я начинаю волноваться, когда Бирн доходит до моей тетради, куда я записываю все об исчезновении Стеллы. Там и фотографии, мои записи, схемы… И имя Бирна обведенное в жирный красный круг.

Не успеваю забрать тетрадь, как она оказывается в больших ладонях Греха. А в попытке вырвать ее, мой кофе опрокидывается на светлую одежду Руслана, оставляя грязные разводы светло-коричневого цвета.

Ну вот…

Впечатываюсь напуганным взглядом в глаза Бирна. Снова перекинет через плечо и увезет?

И вместо гневных выбросов слышу тихие, едва различимые смешки. Это… Грех? Смеется? Оба уголка его губ выше привычных точек, они растянуты, да и глаза не такие черные. Немного залюбовалась, пока мой мозг не выдал яростную тираду: «Это тот, кто отвез тебя, Лидия, в заброшенную усадьбу, чуть не придушил и посадил в багажник».

Моя улыбка сходит с лица.

– Ваш второй латте на миндальном молоке, – официант ставит передо мной новую чашку кофе взамен пролитой и кивает Руслану.

– Ты не сделала и глотка, – скрещивает руки на груди и смотрит уже без смешинок в глазах.

Из-за своей неуклюжести и чувства неловкости беру чашку и отпиваю. Глотаю с трудом. Кофе едва не попадает не в то горло, я покашливаю. Бирн смотрит на меня не отрываясь и словно разбирает на косточки, как… рыбу.

– Спасибо. За кофе и за цветы. Хотя и просила несколько иной букет… – не могла не обозначить. К нам в комнату даже очередь выстроилась – посмотреть дико огромные розы с перьями в исполнении Греха.

– Требовала, – Руслан забирает мою кружку и отпивает мой латте. Свой он успел выпить. – Ты не просила, а требовал!

– Не придирайся к словам.

Хочу проверить, не нужно ли нанести помаду на губы и не сильно ли разлохматились волосы. Хотя жуткие “антеннки” все равно торчат, как ни прилизывай и ни укладывай.

Ноги Бирна расставлены ровно так же, как расставлял их Барсов. Своими коленями невольно бьюсь о бедра Руса, когда мои ноги нервно раскачиваются. Не специально, разумеется.

– Ну ты же не думала, что я куплю такой же худой веник, как Барс? – фыркает.

Король…

– Давай сделку? – резко подтягивает ноги и наклоняется через стол. Мой латте едва не опрокидывается теперь на меня! – Ты показываешь мне свои записи, а я исполняю любое твое желание.

Бросаю взгляд на губы пернатого. Они так близко, что на них невозможно не смотреть. Я облизываюсь и чувствую странную пульсацию в ладонях.

– Ага, конечно. Сделка с дьяволом более прозрачна, чем то, что предлагаешь мне ты, Руслан Бирн!

Он снова смеется. А я… я подхватываю. Несколько столиков оборачиваются на нас.

Возможно, что-то добавили в кофе, иначе я никак не могу объяснить поведение Руслана. Как и свое, впрочем.

– Как раз-таки все прозрачно, Госпожа Колибри. Ты продолжаешь копать, не останавливаешься. И раз я, увы, не могу тебя остановить в этом вопросе, то хочу знать, что ты там напридумывала. Вполне возможно, что Лидия-Колибри нафантазировала себе безумное и нереальное, и тогда я буду вынужден попросить изменить учебный план твоего курса, чтобы занять тебя более важными вещами. Скажем, добавить больше философии. Очень интересный предмет, знаешь ли. И больше ты не будешь заниматься ерундой.

– А это угроза.

– Это сделка. Что скажешь? Ты еще и бонусом исполнение желания получаешь.

– Ну прям святой Херувим.

– Извольте, – раскрывает руки в стороны. – Просто Грех.

– Любое желание? – тело само наклоняется к Бирну. Наши носы сталкиваются, и щеки опаляет жаром. Во мне тут же забурлил адреналин. Ну и принесенный латте довольно горяч.

– Почти, – опускает взгляд и откидывается на спинку стула. – … Голым по Академии я бегать не буду, как бы тебе того ни хотелось.

Я вдруг представляю это, и сердце начинает стучать о грудную клетку, выбивая себе путь наружу.

Перевожу дыхание и поджимаю губы, умоляя глупую бьющуюся мышцу замедлиться. Ее же слышно на другом конце городка! Прищуриваюсь и засматриваюсь на Руслана, но с иной целью.

Это одна из его масок? Или это настоящий Руслан Бирн?…

Рус может выполнить мое желание. Заманчиво. Например, удалить запись моей игры, удалить все данные на меня и мою семью. Поклясться, что никогда информация не просочится. Словам Господина Греха можно верить?

Из стопки достаю заветную тетрадь и протягиваю ее Бирну. Довольному Бирну с широкой, но хитрой улыбкой. В груди что-то согревается и тяжелеет, расходится по венам и делает из меня ту, про которую обычно пишут в наивных романах про любовь.

Он пробегается глазами по страницам, листает фотографии… Фродо смотрел на Кольцо Всевластия с меньшим обожанием, чем Господин Грех в мои детективные расследования, которые расследованиями и не назовешь.

– А почему ты обвела меня в кружок?

– Ты – первый и главный подозреваемый, – без заминки произношу, не чувствуя и капли смущения.

– Мило, – хмурится.

– Моя теория пока такая: был кто-то в стенах Академии, кто помог Стелле исчезнуть. И я не вполне имею в виду добровольное исчезновение.

На скулах Руслана проявляются желваки, а взгляд становится колюч. Захотелось отсесть, а лучше вырвать записи и сбежать. Не уверена, что стоит продолжать, но он сам просил.

– Этот кто-то – неизвестная личность. Он может быть кем угодно. Подружка, однокурсник, преподаватель, ты… – Бирн демонстративно покашливает. Если он думает, что после купленного латте и странной сделки (и букета) я решу, что нужно вычеркнуть его имя, то пернатый ошибается.

– И зачем ей это было нужно? Стелле?

Веду плечами.

– Пойму мотив, найду и преступника. У Стеллы точно был секрет, о котором знал кто-то еще.

– Например, я? – подкалывает, не стесняясь, и в который раз берет мой латте и пьет его.

– Я считаю, что Стелла вела тайную переписку с кем-то в стенах Академии. Отсюда странные записи в ее библиотечной карточке. Зачем? Чтобы, открыв телефон или компьютер, никто и никогда его или ее не нашел.

Бирн напряженно вздыхает. Он что-то знает… Что ж, линия, когда напарник детектива и есть тот, кого все ищут, – довольно известный троп.

– Она вела двойную жизнь. Ты разве не видишь? – Хочется привстать и вскинуть руки. Я поняла, чего мне так не хватало все время – разделить эмоции от расследования. – Ее слова, ее поведение на камеру – все будто ширма. Игра! А за ней… секреты, разбитая ваза в заброшенном доме, и… безошибочно сделанные тесты по латыни.

– Они-то чем тебе не угодили?

– Не знаю, – тихо произношу и жду, что Рус рассмеется. Весь обед посмеивается… – Нельзя не сделать ни одной ошибки в латыни!

– Почему? Я…

Посмеявшись, Бирн не сразу заканчивает свою фразу. Он облизывает губы, на которых точно есть вкус латте и корицы, и хочется задать вопрос вслух: так ли это?

– Терпеть не могу латынь и ни хрена ее не знаю, – произносит после длинного выдоха.

Не ботаник…

– Списывал?

– У Барсова. Он еще тогда учился в Академии, а потом я сделал все, чтобы латынь на моем курсе не появлялась.

– Убил кого-то?

Рус допивает мой латте и давится им, бросая не то разгневанный, не то раздраженный взгляд.

А в моей голове я, скрипя воображаемым пером, записываю имя Димы Барсова… Барс же учился в Академии, когда была Стелла?

– Вот и все! – поднимаюсь со стула одновременно с Русланом.

Я будто и не вставала. Тело Бирна выросло передо мной, как волна внезапного цунами, и накрыло запахом морозной свежести и тонким ароматом моего латте.

Спешно складываю вещи в рюкзак, стараясь не смотреть в сторону Греха. Мой настрой поучиться сбит напрочь, после разговора и странных переглядываний становится и вовсе не по себе. Потому что я бы не отказалась продолжить…

Придурок Грех может быть приятным парнем.

Сама не знаю, как такое происходит, но я иду за Бирном и сажусь в его машину, словно делала это сотни раз. И напоминать не надо. Рюкзак бросаю под ноги, самостоятельно пристегиваюсь, пока Грех включает мотор и запускает дворники, протирая стекло от налетевшей с дороги пыли.

До общежития мы едем молча.

– Так какое твое желание? – отпустив пассажирское стекло, кричит мне вдогонку. Я желаю оказаться сейчас от Руслана как можно дальше. Все внутри начинает жить своей жизнью и не слушать разум. Как новогодние огни загораются, и начинается… веселье.

– Оставлю про запас, – кричу и убегаю. На лице отчего-то растекается улыбка.

А вечером я получаю еще одну курьерскую посылку.

– Нифига себе! – восклицает Роза.

Под вздохи соседки открываю записку:

«Чтобы ты точно пришла. Я уже знаю твои мысли наперед, Колибри».