Глава 35. Лида

Руслан щелкает кнопкой на брелоке, и высокие кованые ворота тяжело разъезжаются в разные стороны. Я заледенела от ужаса.

– Ты привез меня к себе домой? В свою усадьбу? – шепотом спрашиваю. Голос будто бы сел.

– Началось…

Пытаюсь справиться с дыханием.

На дворе ночь! Территория охраняется, и мышь не проскочит. Да та же колибри не пролетит, обитай она в местных лесах. Мне не сбежать, если вдруг возникнет опасность.

В прошлую нашу встречу здесь Грех почти отправил меня на тот свет. Сейчас я напугана до дрожи. Моя влюбленность в Руса скорее угнетает и мешает думать, чем помогает справиться с обрушившимся на меня волнением.

Продолжаю ощущать себя в ловушке, словно игра Греха и не заканчивалась. Но Руслан поворачивает ко мне голову и довольно весело подмигивает. Без претензий и напускной серьезности.

– Кажется, ты собиралась во что-то со мной играть? – усмехаясь, спрашивает.

Руслан открывает мне дверь машины. Уже этому стоит удивиться и задаться вопросом: не убивать ли он меня привез?…

Из машины выбираюсь украдкой. Одна нога на ступени, короткий, боязливый шаг. Отругать себя хочется за то, что вызывает во мне настороженность даже в мелких деталях.

Стены усадьбы подсвечены теплым светом, подъездная дорожка вся в огнях. Видно каждый камушек. Шорох шагов стремительно разлетается по воздуху.

Во всем доме выключен свет, кроме одного окна. Самое крайнее, правое. Думаю, это комната Мирры, и если она застукает меня в такой час рядом с ее братом, слухов не избежать.

И только этого мне и не хватает для коллекции. Репутация у Греха та еще…

– Располагайся. Где и что ты уже знаешь, – игриво ведет бровями, плюхаясь на мягкую кровать, стоило нам оказаться за порогом его комнаты.

Я осматриваюсь, будто первый раз здесь нахожусь, и стою в ожидании, что из шкафа вот-вот выскочит страшная кукла. На этом бы я проснулась в комнате общежития, и образ Бирна растворился бы.

Ничего подобного не происходит, и я сажусь с краю кровати, в очередной раз подмечая мягкость ее матраса. На таком точно приятно спится.

– Как джентльмен, я должен предложить тебе что-то: воды, кофе, чай? Или ты хочешь перекусить?

– Буду благодарна за воду.

Спустя минут двадцать в комнату вносят поднос с фруктами, заваренный чай в фарфоровом чайничке, две чашки и блюдца с вареньем. Как это все… по-дворянски.

– Ну рассказывай, что за игру ты мне уготовила? – отщипывает одну виноградинку и закидывает ее в рот. Пережевывает с хрустом, играя желваками.

Я смущаюсь, и заданный вопрос вовсе вылетает из головы. Хмурю брови и смотрю на Бирна, будто он виноват в том, что я оглохла и веду себя зажато. Хотя стоп! Он и виноват!

Прочистив горло, расстегиваю свой бессменный рюкзак и достаю запечатанную колоду карт. Это вовсе не игральные, стандартные. Другие. Продавец заверил, что так люди узнают друг о друге больше и становятся ближе. То, что надо.

– Тянешь по одной карте и отвечаешь на вопрос. Все просто, – вскинув подбородок, говорю.

Бирн уже перебрался на пол и снял с себя футболку, оставаясь в одних широких спортивных штанах. Теперь его татуировки на предплечьях оживают в моих глазах, и я чувствую себя настоящей дурой, раз не замечала их раньше.

– Просто, – вторая виноградинка залетает в его рот. Я слежу за ее траекторией и быстро качаю головой, смахивая с себя какое-то наваждение. Хруст в моей голове звучит эхом, выпуская что-то типа жара по позвоночнику.

– И где же тут игра по твоим правилам?

– Правило одно: я буду все снимать на камеру. И мне не нужно твоего разрешения, – с гордостью говорю и вынимаю из рюкзака старую камеру.

Она из моего детства. Когда папа еще не был игроманом, он часто снимал на эту самую камеру. Его голос на видео до сих пор отзывается теплом в каждой клетке. Не знаю, как мне удалось сохранить ее. Наверное потому, что прятала в старой порванной коробке, где одно время жила морская свинка, пока не умерла.

– Колибри, – опускает голову и посмеивается, – на камеру снимают другие вещи. Откуда ты вообще взялась такая, а? – мне слышится раздражение, на которое я реагирую длинным хмыком и улыбкой.

– На камеру я буду снимать, чтобы у меня был свой компромат на тебя в случае чего.

– Я могу соврать, знаешь же? – третья виноградинка, и я стягиваю через голову толстовку, оставаясь в обычной белой футболке.

– Не соврешь, – уверенно говорю и ловлю на себе его взгляд с прищуром.

Между нами завязывается битва.

– Посмотрим, что за вопросы, Лидия Романова, – Рус сдается первым, и я считаю это своей первой победой.

Включаю камеру и ставлю ее на стол, проверив, чтобы Руслан обязательно был в кадре. Затем усаживаюсь напротив Греха, сложив ноги по-турецки. Кожа пылает под взглядом Бирна. Жар проникает внутрь, усиливая тахикардию.

* * *

– Часто ли вы ночуете дома? – Руслан читает первую карточку и небрежно откидывает в сторону. Вздыхает и зыркает на меня коршуном. – Достаточно часто для меня. Ты, кстати, тоже отвечай.

– Это не по правилам, Руслан Бирн. Уговор был именно такой: отвечаешь ты, я – снимаю.

– Так измени правила. Я, может, тоже хочу знать, часто ли ты ночуешь дома.

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем тебе это знать?

– А тебе зачем знать? Это что, как-то сдвинет расследование? Сомневаюсь, Колибри.

Хмуро уставилась на беззаботного и, по всей видимости, довольного Бирна. Поборов в себе стеснение, тянусь к винограду и срываю целую гроздь. Жую так же с хрустом и быстро, пока размышляю над ответом.

Я не хочу отвечать, но причины этого не делать звучат в моей голове по-детски, и… скучно. В конце концов, я считаю себя достойным соперником этому чванливому дворянскому петуху.

В которого умудрилась влюбиться…

– Конечно же, я ночую дома часто. Каждую ночь, если быть точной.

– Кроме этой…– шепчет под нос и тянется за следующей картой. Я не успеваю возразить. – Вы любите «совать нос» в чужие дела? Мой ответ – обожаю. Твой черед.

К этому моменту я сижу красная как рак. Сейчас ничего не отличает меня от пернатого. Потому собираю всю силу в воображаемый кулак, вскидываю взгляд, натыкаясь на невозможно довольное лицо Руслана, точно у Чеширского Кота, и громко отвечаю:

– Да. Мой ответ – «да».

– И даже не обожаю? – толкается ногой в мое бедро и… облизывается. – Прими, ты не такая уж и правильная.

– Бери следующую карточку, – вытягиваю ноги и кладу их на бедро Бирна.

На мгновение мы оба замираем, словив на себе взгляд другого. Воздух в моменте заискрил, став тяжелым и густым, как варенье в принесенных блюдцах. Но магия рассеивается, когда Руслан переворачивает карточку.

– Вы часто привираете? – задумывается, уставившись на свои руки.

– Помочь? Твой ответ «да».

– Ну вот видишь, тебе не обязательно было затевать такую игру, чтобы лучше меня узнать, – растянутые губы Руса не имеют ничего общего с искренней улыбкой. – Ты?

– Я стараюсь всегда быть честной.

– Ок. А что тогда по поводу Барса?

Я сглатываю, чувствуя, как меня поймали в клетку. Вот-вот будут пытать.

– А что с ним?

– Ну, ты говорила, что он твой парень и все такое.

– Так и есть.

– И он не против тебя… со мной? Здесь? В час ночи…

Не удается отвернуться, Рус удерживает мой взгляд силой, перед которой я оказываюсь слаба. Пульс стучит в висках, раскалывая голову от количества мыслей и переживаний. Не хочу говорить правду, но и сознаться во вранье, как признать, что я та еще «привирательница».

– Не против.

– Даже так?

И тянется к телефону, бросая на меня частые, непозволительно провокационные взгляды.

– Что ты делаешь?

– Звоню твоему парню. Как джентльмен, я обязан убедить друга в чистоте своих намерений. Типа я тебя не трону, Колибри.

Удары крошеного сердца зашкаливают, когда я в красках представляю себе выражение лица Димы, стоит тому взять трубку и услышать то, что сейчас так живо описал мне пернатый! Вмешивать во всю эту историю Барсова никак нельзя.

– Нет, он не мой парень. Я тебе соврала! – выкрикиваю и стряхиваю с рук невидимую пелену, словно та и есть проклятое вранье.

– Так и знал, Колибри. У тебя не настолько ужасный вкус на парней, как может показаться.

Хмыкаю и поджимаю губы. Они ощущаются обожженными после воспоминаний о поцелуях. Да, вкус на парней у меня ужасный, тут Бирн прав.

– Чувствую, дальше будет интересней… Ты уверена, что это игра для меня? – ему весело, видите ли. Я на грани того, чтобы выхватить карты и убежать.

– Определенно.

Невзначай свободная рука Руслана ложится на мою икру, пальцы слегка обхватывают лодыжку.

– Вам часто снятся эротические сны? – задает вопрос низким голосом, и мы оба замираем. Я от шока, Рус от… раздумывания? Он на самом деле планирует отвечать?

– Какого?… – сгребаю упаковку и вижу на ней крупно напечатанный возрастной ценз.

Чертыхаюсь и сминаю картонку в своих руках под многозначительные покашливания озабоченного Бирна.

– Мне начинает нравиться эта игра, – захват на моей лодыжке перестает быть незаметным и случайным.

Глаза Руслана то и дело опускаются на мою ногу, которую бесполезно убирать. Я в полном оцепенении гляжу на Руса, чувствую, как в груди сдавливает дыхание. Кислорода не хватает, картинка перед глазами становится яркой. Под веками пульсирует.

– Часто. Твой ответ. Лидия Романова.

– Нет правила мне отвечать на все вопросы.

– Жаль. Ваша любимая поза в… Ох-хо! Мне точно нравится эта игра, – не скрывая смеха, ложится спиной на пол и беззвучно сотрясается.

Мечтаю сжаться в комочек или превратиться в настоящую колибри, чтобы улететь. Не на это рассчитывала, покупая проклятую игру.

– Все! Закончили. Эта не та игра.

– Еще никогда моя игра не была такой быстрой, Колибри. Но знай, что я не во всех делах такой быстрый. Чай?

Мы, конечно, продолжили играть. Попробуй после последних вопросов забери колоду.

Каждый похожий вопрос я краснела, но больше оттого, как на меня смотрел Руслан: долго, словно внутрь меня, пожирая неозвученные мысли, уверенно их прочитав.

Большая комната сжималась вокруг меня. Голова взрывалась вопреки тому, что вытворяли бабочки в моем животе. Им, пакостникам, нравилось все: взгляд, касания, смех, запахи, чертовы виноградинки, которые лопались во рту… Его частое и хрипловатое «Колибри». Мне уже нравится эта птичка и это прозвище.

И я узнала, что Руслан не считает себя открытым человеком, за любой дружбой в его понимании стоит взаимовыгода, как и за любовью. Понятие «хорошо» и «плохо» не актуальны в современном мире, «добро» и «зло», впрочем, тоже. Не любую проблему можно решить деньгами (и здесь наши ответы схожи), что не скажешь о хитрости и правильном планировании решения проблемы. Бирн – скучный прагматик. И вовсе не придурок…

Надо бы спросить свое жалкое сердце: мы точно влюбились в этого скучного пернатого?

Засыпаю я на полу и только чувствую, как сильные руки переносят меня туда, где очень мягко и обволакивающе тепло. Пахнет вкусным гелем для душа прагматика, а у самого уха обжигающий шепот знакомого голоса:

– Спокойных снов, Колибри. Первая ночь вне дома… Ай-яй-яй, плохая ты девчонка, пернатая.